Фандом: Dragon Age. Каллен болезненно переживает необходимость помогать Инквизитору-магу, трагедия в Башне не выходит из головы. Адаар поддевает его при каждом удобном случае, но постепенно ситуация выходит из-под её контроля.
Добавить в моё избранное
25 мин, 11 сек 14751
Он ведь не сражается на передовой, он только планирует операции, а такой «пост» мог бы помочь ему, сберечь нервы. Она говорит, что его опасения по поводу Адаар могут быть не совсем беспочвенными, но уж точно никто не будет атаковать его на совете.
Адаар выставляет его дураком. Снова и снова, она ловит его, дразнит, заставляя готовиться к сражению, а потом смеется или меняет тему, стоящую на повестке дня.
Второй визит, который она дарит ему, совсем не похож на первый. Прежде всего, она надевает вызывающий наряд. Надеется смутить его — среди разведчиков Каллен слывет застенчивым романтиком. Наверное, они считают его девственником или рыцарем из дамских романов, готовым падать на колено ради возлюбленной. Напрасно, смутить его не удастся ни одному смертному. Несколько бесконечно долгих часов, растянувшихся благодаря магии, он провел в закрытой комнате Цитадели Кинлох, и память об этом времени — его самый страшный секрет. Откровенный наряд и парочка фокусов с магией духа не идут ни в какое сравнение с тем, что он пережил.
Она говорит, что заметила, как он меняется в лице, когда замечает ее взгляды. Говорит, что ей бы хотелось развеять его опасения — нет, он не в ее вкусе. Среди васготов, говорит она, обычное дело — случайные связи, так что если он хочет разделить с ней постель, почему бы и нет. Только это будет на один раз, чтобы он перестал смотреть так зло. Она спрашивает, не хочет ли он решить все в постели?
Каллен закрывает глаза, ненадолго позволяя мыслям течь так, как они хотят. Ноздри его улавливают острый запах гари в сочетании с резким ароматом тухлятины — смесь из прошлого, она направляет память дальше. Он стоит на коленях в комнате, запертый силой, которую не может понять, которой ничего не может противопоставить. Он молится и пытается удержать щит — свою последнюю надежду. Создатель дает ему сил еще, еще, еще… Пока он не теряет сознание первый раз.
Каллен открывает глаза и позволяет себе улыбнуться. Должно быть, его улыбка — настоящая редкость, Адаар пугается и делает шаг назад. Не такая уж она дерзкая, если простой жест способен испугать ее. Каллен протягивает руку к двери и шепчет заклинание. Храмовники тоже шепчут их, как и маги, вот только их слова благочестивы и священны, а все, что они делают — во славу Создателя.
На самом деле, Каллен не верит в это. Ни в благочестивость давно заученных, затертых в сражениях фраз, ни в Создателя, который оставил его в худшие часы его жизни. Но для момента, для этой минуты, он позволяет себе поверить.
Что ж, она хочет решить все в постели? Он нисколько не против. Нет, она тоже не интересует его, и он согласен, чтобы это была всего лишь одна ночь. Глаза Адаар бегают из угла в угол — она заперта. Конечно, ее магия все еще при ней, но она не решается использовать чары. Ведь это она пришла к нему в комнату, она начала этот странный разговор, так куда отступать?
Он говорит ей, чтобы поднималась наверх. Кровать — там, он любит высоту. Чем выше — тем лучше.
У постели она стоит в растерянности, и хотя наряд на ней откровенен, хотя Каллен знает пикантные подробности ее встреч с Железным Быком, с Сэрой, с Жозефиной — сейчас она выглядит каменной статуей.
Он спрашивает ее, в чем же дело? Пальцы его опускаются к пряжке, и он начинает расстегивать ее. Медленно-медленно, давая металлу возможность звенеть в оглушительной тишине. Глядя на Адаар, он неожиданно вспоминает, что уже видел её рога. Тогда, в лачуге, после уничтожения Анклава, он не сумел толком разглядеть их. Рога не слишком крупные, но у них есть изящные завитки. Такие были у демона из его кошмаров. Такие были у Амелл, такой, какой он запомнил ее.
Она начинает расстегивать блузку, и Каллен с удовольствием отмечает, что пальцы ее дрожат. Потом, глубоко вдохнув, она успокаивается. Разум берет под контроль чувства. Каллен улыбается еще шире, а потом, залпом выпив флакон лириума, прямо у нее на глазах, опускает на них обоих щит.
Лучшее, что может предложить Орден Храмовников. Щит — беспредельная тишина, полное отсутствие Тени. В глазах Адаар застывает страх. Наверное, так чувствуют себя усмиренные за миг до того, как их лишают дара. Что ж, теперь они на равных. Она не может использовать магию, но что в этом такого? Чего же она боится? Он только хочет убедиться, что никто не пострадает, вот и все.
Когда он бросает ее на кровать и ложится сверху, она кажется застывшей куклой. Гордость не позволяет ей бежать или просить его убрать щит, а он с наслаждением стягивает с нее узкие брюки, касается гладкой кожи.
У него никогда не было секса с кунари. Что там, у него никогда не было секса с женщиной. Только с демоном, и этот день он так и не смог забыть.
Адаар молчит, набрав в рот воздуха на вдохе, задерживая дыхание на долгие минуты — выносливости ей не занимать. Она притаилась и ждет чего-то, но пока лириум течет в крови Каллена, он знает, что ей не одолеть его.
Адаар выставляет его дураком. Снова и снова, она ловит его, дразнит, заставляя готовиться к сражению, а потом смеется или меняет тему, стоящую на повестке дня.
Второй визит, который она дарит ему, совсем не похож на первый. Прежде всего, она надевает вызывающий наряд. Надеется смутить его — среди разведчиков Каллен слывет застенчивым романтиком. Наверное, они считают его девственником или рыцарем из дамских романов, готовым падать на колено ради возлюбленной. Напрасно, смутить его не удастся ни одному смертному. Несколько бесконечно долгих часов, растянувшихся благодаря магии, он провел в закрытой комнате Цитадели Кинлох, и память об этом времени — его самый страшный секрет. Откровенный наряд и парочка фокусов с магией духа не идут ни в какое сравнение с тем, что он пережил.
Она говорит, что заметила, как он меняется в лице, когда замечает ее взгляды. Говорит, что ей бы хотелось развеять его опасения — нет, он не в ее вкусе. Среди васготов, говорит она, обычное дело — случайные связи, так что если он хочет разделить с ней постель, почему бы и нет. Только это будет на один раз, чтобы он перестал смотреть так зло. Она спрашивает, не хочет ли он решить все в постели?
Каллен закрывает глаза, ненадолго позволяя мыслям течь так, как они хотят. Ноздри его улавливают острый запах гари в сочетании с резким ароматом тухлятины — смесь из прошлого, она направляет память дальше. Он стоит на коленях в комнате, запертый силой, которую не может понять, которой ничего не может противопоставить. Он молится и пытается удержать щит — свою последнюю надежду. Создатель дает ему сил еще, еще, еще… Пока он не теряет сознание первый раз.
Каллен открывает глаза и позволяет себе улыбнуться. Должно быть, его улыбка — настоящая редкость, Адаар пугается и делает шаг назад. Не такая уж она дерзкая, если простой жест способен испугать ее. Каллен протягивает руку к двери и шепчет заклинание. Храмовники тоже шепчут их, как и маги, вот только их слова благочестивы и священны, а все, что они делают — во славу Создателя.
На самом деле, Каллен не верит в это. Ни в благочестивость давно заученных, затертых в сражениях фраз, ни в Создателя, который оставил его в худшие часы его жизни. Но для момента, для этой минуты, он позволяет себе поверить.
Что ж, она хочет решить все в постели? Он нисколько не против. Нет, она тоже не интересует его, и он согласен, чтобы это была всего лишь одна ночь. Глаза Адаар бегают из угла в угол — она заперта. Конечно, ее магия все еще при ней, но она не решается использовать чары. Ведь это она пришла к нему в комнату, она начала этот странный разговор, так куда отступать?
Он говорит ей, чтобы поднималась наверх. Кровать — там, он любит высоту. Чем выше — тем лучше.
У постели она стоит в растерянности, и хотя наряд на ней откровенен, хотя Каллен знает пикантные подробности ее встреч с Железным Быком, с Сэрой, с Жозефиной — сейчас она выглядит каменной статуей.
Он спрашивает ее, в чем же дело? Пальцы его опускаются к пряжке, и он начинает расстегивать ее. Медленно-медленно, давая металлу возможность звенеть в оглушительной тишине. Глядя на Адаар, он неожиданно вспоминает, что уже видел её рога. Тогда, в лачуге, после уничтожения Анклава, он не сумел толком разглядеть их. Рога не слишком крупные, но у них есть изящные завитки. Такие были у демона из его кошмаров. Такие были у Амелл, такой, какой он запомнил ее.
Она начинает расстегивать блузку, и Каллен с удовольствием отмечает, что пальцы ее дрожат. Потом, глубоко вдохнув, она успокаивается. Разум берет под контроль чувства. Каллен улыбается еще шире, а потом, залпом выпив флакон лириума, прямо у нее на глазах, опускает на них обоих щит.
Лучшее, что может предложить Орден Храмовников. Щит — беспредельная тишина, полное отсутствие Тени. В глазах Адаар застывает страх. Наверное, так чувствуют себя усмиренные за миг до того, как их лишают дара. Что ж, теперь они на равных. Она не может использовать магию, но что в этом такого? Чего же она боится? Он только хочет убедиться, что никто не пострадает, вот и все.
Когда он бросает ее на кровать и ложится сверху, она кажется застывшей куклой. Гордость не позволяет ей бежать или просить его убрать щит, а он с наслаждением стягивает с нее узкие брюки, касается гладкой кожи.
У него никогда не было секса с кунари. Что там, у него никогда не было секса с женщиной. Только с демоном, и этот день он так и не смог забыть.
Адаар молчит, набрав в рот воздуха на вдохе, задерживая дыхание на долгие минуты — выносливости ей не занимать. Она притаилась и ждет чего-то, но пока лириум течет в крови Каллена, он знает, что ей не одолеть его.
Страница 3 из 7
