Фандом: Dragon Age. Каллен болезненно переживает необходимость помогать Инквизитору-магу, трагедия в Башне не выходит из головы. Адаар поддевает его при каждом удобном случае, но постепенно ситуация выходит из-под её контроля.
Добавить в моё избранное
25 мин, 11 сек 14750
Но, самое главное, Адаар тоже заснет. Пусть это не будет так красиво, как в его бредовой мечте, вызванной лириумом, но все же она исчезнет. Наверное, они вспомнят о ней и будут сочинять легенды, никто не узнает, какой высокомерной она была — и пусть. Лишь бы избавить мир от магессы, способной повелевать границей между реальным миром и Тенью.
Каллен бежит вместе с остальными. Оставаться — глупо. Все его планы рушатся в этот день, один за другим. Вот и мечте о славной гибели в бою не суждено сбыться, и горстка выживших пробивается сквозь метель вслед за разведчиками и странным эльфом, который выглядит печальным и отстраненным. Он немного похож на Ирвинга, вот только эльф смотрит строго, а Ирвинг своей мягкостью довел Башню до восстания. Им бы поговорить друг с другом, и может катастрофы удалось бы избежать.
Позже Каллен ловит себя на мысли, что Адаар тоже может измениться. Больше десяти лет прошло с катастрофы в Башне. Смогла бы измениться за это время Амелл? Он ведь смог. Если бы тогда она не пожертвовала собой, если бы выжила, смогли бы они создать семью и пережить все это вдвоем?
Потом он вспоминает, что все это — Амелл, семья — никогда не было настоящим. Настоящая Амелл знала его как новичка-храмовника, не удостаивала даже взглядом, а после встречи с Дунканом стала героиней. Нет, семья — всего лишь часть кошмара, который удалось внушить демону.
Адаар, конечно же, не сможет измениться. Никто из магов не способен на это. Именно поэтому нужны Башни, храмовники, он, Каллен Стентон Резерфорд. Именно для того, чтобы удерживать магов в рамках, потому что они не способны на это сами. Адаар не должна выжить. Разве только для того, чтобы Каллен сам убил ее, когда придет время. Как это было с магами Киркволла, как это было с магами Цитадели Кинлох.
Когда приходят вести о том, что Адаар жива, Каллен тянется за флаконом с лириумом, но он пуст. Сегодня нельзя пить больше, иначе утром он не сможет подняться. Бой окончен, они выиграли и проиграли, бежали и одолели противника — все разом. Им предстоит странная война, и Каллен не уверен, хочет ли он победить в ней. Если победа даст Адаар больше власти, лучше бы им сгинуть в ледяной пустоте.
Эльф-отступник находит для беженцев новую крепость. Он вытаскивает ее, словно по волшебству, из дальних горных вершин. Каллен радуется лишь одному — возможности быть ближе к небу. Гном смеется над ним из-за этого, но Каллен не отвечает на колкости. Пусть Варрик Тетрас шутит сколько угодно, если бы он оказался заперт в той комнате Цитадели, сейчас он бы не остался жив. Каллен не любит подвалы — да, это правда. Но он выжил, и это главное.
Адаар выглядит воодушевленной и с готовностью начинает возрождение Инквизиции. Теперь она не только Избранница Андрасте, теперь ее следует называть Инквизитором. Еще немного, и она дадут ей титул аристократа.
Пока гонцы текут тонким ручьем сквозь ворота крепости, Адаар собирает подходящих людей. Горстка отбросов, если не приглядываться, а при ближайшем рассмотрении — кучка опасных преступников. Среди них еще один васгот, еще одна магесса, тевинтерский магистр, а прочие — разве стоит перечислять их, если есть эти. Каллен склоняется над картой Тедаса и разглядывает ее до глубокой ночи, и в тусклом свете единственной свечи Адаар приходит к нему в первый раз.
В руках её нет оружия, но Каллен помнит, что магический дар кунари не в пример сильней того, которым Создатель наделяет южан. Саирабазам кунари зашивают рот и сковывают их руки цепями, чтобы помешать энергии вырваться наружу случайно — вот как сильна их магия. Адаар мягко улыбается и спрашивает, не осталось ли между ними недопонимания. Говорит, что она заинтересована в том, чтобы закрыть Брешь, не меньше, чем он или кто угодно другой в крепости.
Каллен кивает — конечно, так и есть, она совершенно права. Он только хочет еще разок проверить, как пройдут ближайшие операции, только и всего. Нет никаких проблем в том, что она руководит Инквизицией. Больше он не храмовник, Кассандра предложила ему место задолго до того, как он познакомился с Адаар. Все в порядке, она может не беспокоиться.
Прежде чем дверь за Адаар закрывается, Каллен чувствует резкий ментальный выброс — самый грубый из всех видов магии, тот, что не использует стихии. Петли скрипят, замок щелкает резче обычного, и Каллен Стентон Резерфорд понимает, что он не единственный лжец в этом замке.
На редких советах Адаар бросает на него короткие колкие взгляды. Они совсем не похожи на те, что он замечал от нее в первые дни, когда Инквизиции еще не было, а все их войско помещалось в крошечной казарме. Теперь это вызовы — каждый взгляд крошечная дуэль. Каждый раз он готовится к новой атаке, концентрируется, подтягивая к кончикам пальцев заклятья защиты, и каждый раз ей удается его обмануть. Кассандра отводит его в сторону после седьмой неудачной попытки и говорит, что лучше бы ему сократить дозу лириума.
Каллен бежит вместе с остальными. Оставаться — глупо. Все его планы рушатся в этот день, один за другим. Вот и мечте о славной гибели в бою не суждено сбыться, и горстка выживших пробивается сквозь метель вслед за разведчиками и странным эльфом, который выглядит печальным и отстраненным. Он немного похож на Ирвинга, вот только эльф смотрит строго, а Ирвинг своей мягкостью довел Башню до восстания. Им бы поговорить друг с другом, и может катастрофы удалось бы избежать.
Позже Каллен ловит себя на мысли, что Адаар тоже может измениться. Больше десяти лет прошло с катастрофы в Башне. Смогла бы измениться за это время Амелл? Он ведь смог. Если бы тогда она не пожертвовала собой, если бы выжила, смогли бы они создать семью и пережить все это вдвоем?
Потом он вспоминает, что все это — Амелл, семья — никогда не было настоящим. Настоящая Амелл знала его как новичка-храмовника, не удостаивала даже взглядом, а после встречи с Дунканом стала героиней. Нет, семья — всего лишь часть кошмара, который удалось внушить демону.
Адаар, конечно же, не сможет измениться. Никто из магов не способен на это. Именно поэтому нужны Башни, храмовники, он, Каллен Стентон Резерфорд. Именно для того, чтобы удерживать магов в рамках, потому что они не способны на это сами. Адаар не должна выжить. Разве только для того, чтобы Каллен сам убил ее, когда придет время. Как это было с магами Киркволла, как это было с магами Цитадели Кинлох.
Когда приходят вести о том, что Адаар жива, Каллен тянется за флаконом с лириумом, но он пуст. Сегодня нельзя пить больше, иначе утром он не сможет подняться. Бой окончен, они выиграли и проиграли, бежали и одолели противника — все разом. Им предстоит странная война, и Каллен не уверен, хочет ли он победить в ней. Если победа даст Адаар больше власти, лучше бы им сгинуть в ледяной пустоте.
Эльф-отступник находит для беженцев новую крепость. Он вытаскивает ее, словно по волшебству, из дальних горных вершин. Каллен радуется лишь одному — возможности быть ближе к небу. Гном смеется над ним из-за этого, но Каллен не отвечает на колкости. Пусть Варрик Тетрас шутит сколько угодно, если бы он оказался заперт в той комнате Цитадели, сейчас он бы не остался жив. Каллен не любит подвалы — да, это правда. Но он выжил, и это главное.
Адаар выглядит воодушевленной и с готовностью начинает возрождение Инквизиции. Теперь она не только Избранница Андрасте, теперь ее следует называть Инквизитором. Еще немного, и она дадут ей титул аристократа.
Пока гонцы текут тонким ручьем сквозь ворота крепости, Адаар собирает подходящих людей. Горстка отбросов, если не приглядываться, а при ближайшем рассмотрении — кучка опасных преступников. Среди них еще один васгот, еще одна магесса, тевинтерский магистр, а прочие — разве стоит перечислять их, если есть эти. Каллен склоняется над картой Тедаса и разглядывает ее до глубокой ночи, и в тусклом свете единственной свечи Адаар приходит к нему в первый раз.
В руках её нет оружия, но Каллен помнит, что магический дар кунари не в пример сильней того, которым Создатель наделяет южан. Саирабазам кунари зашивают рот и сковывают их руки цепями, чтобы помешать энергии вырваться наружу случайно — вот как сильна их магия. Адаар мягко улыбается и спрашивает, не осталось ли между ними недопонимания. Говорит, что она заинтересована в том, чтобы закрыть Брешь, не меньше, чем он или кто угодно другой в крепости.
Каллен кивает — конечно, так и есть, она совершенно права. Он только хочет еще разок проверить, как пройдут ближайшие операции, только и всего. Нет никаких проблем в том, что она руководит Инквизицией. Больше он не храмовник, Кассандра предложила ему место задолго до того, как он познакомился с Адаар. Все в порядке, она может не беспокоиться.
Прежде чем дверь за Адаар закрывается, Каллен чувствует резкий ментальный выброс — самый грубый из всех видов магии, тот, что не использует стихии. Петли скрипят, замок щелкает резче обычного, и Каллен Стентон Резерфорд понимает, что он не единственный лжец в этом замке.
На редких советах Адаар бросает на него короткие колкие взгляды. Они совсем не похожи на те, что он замечал от нее в первые дни, когда Инквизиции еще не было, а все их войско помещалось в крошечной казарме. Теперь это вызовы — каждый взгляд крошечная дуэль. Каждый раз он готовится к новой атаке, концентрируется, подтягивая к кончикам пальцев заклятья защиты, и каждый раз ей удается его обмануть. Кассандра отводит его в сторону после седьмой неудачной попытки и говорит, что лучше бы ему сократить дозу лириума.
Страница 2 из 7
