Приручить…

Скелеты в сейфе

Иногда все тайное становится явным.

Небольшой рассказ о неудобной ситуации спустя два с хвостиком года совместной жизни и окончательный эпилог истории Вайса и Анхеля, который следовало бы написать гораздо раньше, но созрел он именно сейчас.

Больше всего на свете Вайсу Ротбергу хотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко. Желательно в укрепленном подземном бункере с годовым запасом воды и еды, способном пережить парочку ядерных бомб, сброшенных непосредственно над ним. Лучше, если бункер будет не просто укреплен, но и расположен в месте, о котором вообще никто не знает. Второй вариант: Вайсу проще пойти и совершить самоубийство, поскольку так страстно желаемого им бункера нет и не предвидится — как-то не думал он о необходимости иметь укрытие от собственного мужа.

В том, что Анхель жаждет его расчленить с особой жестокостью, Вайс не сомневался. Достаточно было красноречиво разложенных на кухонном столе фотографий, снимков рентгеновских и МРТ, заключений, справок и копии медкарты, которую Вайс получил как супруг Анхеля при его выписке. Достаточно было гробовой тишины в квартире, хотя Анхель вроде бы был дома — его летние сандалии стояли на стойке, легкий бежевый зонт, без которого он не выходил в солнечные дни на улицу, висел на вешалке, ключи обретались на подставке.

Вайс вернулся пятнадцать минут назад, прошел из коридора сразу в кухню — безумно хотелось напиться холодной воды, узрел документы и застыл столбом. Сдвинуться с места он не мог и не хотел — встречаться с однозначно разозленным бетой, узнавшим, что его обманули, было жутко. Неимоверно. Учитывая взрывной характер Анхеля, его исключительную мстительность и прочие «хорошие» качества, порой сильно осложнявшие семейную жизнь, Вайс предчувствовал нехилое сражение за собственную жизнь, а предчувствия его практически никогда не подводили.

По виску скатилась капля пота. Шея внезапно напомнила о нескольких часах в машине, спина о неудобном кресле, желудок о необходимости поесть. Альфа сглотнул и прислушался. Вроде бы тихо. Слишком тихо. Вайс ностальгически вспомнил месяцы реабилитации Анхеля. Все же пошел. Неуверенно, после энного количества занятий с физиотерапевтом, бесконечных массажей и шантажа Вайса, который жаждал поставить на ноги упрямца, до последнего цеплявшегося за свою вину и страхи. Вспомнил и два года брака — вполне удачных, если не считать притирки и периодических скандалов.

И вот теперь Вайс Ротберг, за плечами которого работа с одним из самых двинутых альф города — Юргеном Костински, справедливо опасался встретиться лицом к лицу с собственным мужем.

Легкие шаги он не услышал, занятый размышлениями и переживаниями. Вздрогнул, когда в проеме появился Анхель и попятился, попутно пытаясь вспомнить, открыта ли дверь на задний двор — оттуда к машине и по газам, пофиг, что босиком… Хотя, он не успеет выехать — это ворота еще должны открыться, лучше запереться в гараже…

Тяжелый взгляд не предвещал ничего хорошего. Каменно-спокойное лицо пугало неживым видом. Анхель стоял прямо, скрестив руки на груди и молчал.

— Анхи? — неуверенно спросил Вайс. То, что бета не орет, ничего в него не кидает, не… в общем, пока еще смирное поведение вызвало очередную волну удушливой паники — так его не пугал даже Юрген в периоды жестокого недотраха еще до появления у него Дитриха.

— Голоден? — спустя мучительно долгие семь минут разглядывания альфы спросил Анхель.

— Ага, — опасливо кивнул Вайс.

— Ты опоздал на ужин.

— Встреча с партнерами затянулась и пришлось самолично везти их в гостиницу, а потом в посольство.

Бета качнул головой. Вайс понял, что полы прохладные, а Анхель стоит босиком.

— Милый, — позвал он. — Надень, пожалуйста, тапочки.

— Мне тепло, — отрезал Анхель, сдвинувшись с места и проходя мимо альфы к плите и холодильнику. — Точнее, мне очень жарко. Изволь переодеться к ужину, пока я разогреваю еду.

Вайс опасливо ретировался из кухни. Содрать с себя влажную от пота одежду, принять прохладный душ и натянуть майку и шорты заняло рекордные десять минут — обычно растягивалось на полчаса.

На столе не было ни единой бумажки, зато стояли тарелки и супница, а на плите весело побулькивала подливка, распространяя запах специй.

Тихое: «Зачем?» Вайс едва расслышал. Просто в какой-то момент Анхель обмяк, оперся руками о стол и поднял на мужа бесконечно усталые глаза.

Объяснять «зачем», «почему» и«для чего» можно было бесконечно. Можно было бесконечно думать, что скрывается за этим вопросом: зачем он обманывал его, зачем вообще ввязался во все это, зачем…

Вайс отложил ложку, отодвинул тарелку, встал, обошел стол и обнял Анхеля, прижимая его к себе. Зарылся носом в чуть растрепанные на макушке волосы, вдохнул слабый аромат яблок, отстраненно подумал о том, что нынешний шампунь пахнет приятнее и легче…