Фандом: Ориджиналы. Сложно быть одиноким отцом и привлекательным альфой — любят за деньги, а воспитывать чужих детей не желают. И пусть тело обходится мимолетными связями, душа-то требует любви и понимания.
Добавить в моё избранное
140 мин, 24 сек 14950
— Не буду, — Анхель положил свою руку поверх Лалиной, замер, наслаждаясь теплом. Захочет Лала — подставит и другую щеку, и всего себя.
— Пригорит. Отпустишь?
Отпустил с сожалением, чувствуя холодок на коже и тошнотворный мороз по телу — пробирало, скручивало, выворачивало…
Выжрать те пачки таблеток, что под замком в ящике стола Лалы, запить литром коньяка — наверняка, с гарантией… Не посмеешь, не огорчишь свое солнце. Достаточно. Достаточно, Анхель. Слишком далеко зашел. Его доверили тебе — его тебе, а не наоборот! Выполняй, выполняй свою миссию. Если операция освободит Лалу от тебя — иди на нее. Давно пора было пахать и зарабатывать — ты знаешь своего брата, знаешь — он не отступит… Твоя жизнь — давно не твоя…
— Анхи! — Лала поставил перед ним тарелку. — Приятного аппетита.
— Спасибо, — Анхель подвинул ее к себе, с удовольствием вдохнул аромат тушеного мяса с овощами и взял вилку. — Приятного аппетита, солнышко.
Лала себя без косметики видел неоднократно — утром и перед сном. Выйти же из дома без нее… Омега полчаса гипнотизировал зеркало в комнате и пытался свыкнуться с мыслью, что так придется ходить все время. До сих пор стыдно было за потекшую при Вайсе тушь. Конечно, о нежелательности макияжа никто не говорил, но ни Дитрих, ни Хедвиг тогда не были накрашены — Лала успел разглядеть. А если он опять расплачется? Омегу передернуло от отвращения — что же он такой слабый-то? В сотый раз расчесав волосы, до которых ни вечером не дотронулись бигуди, ни утром плойка, Лала грустно вздохнул. Мышь серая. Да, глаза большие — их и без косметики видно, пусть и не столь выразительно. Да, кожа хорошая — гладкая, бархатистая, без пор и прыщиков — без тщательного ухода никуда. Да, у него аккуратный носик и четко очерченные губы. И волосы, собранные в простой хвост, выглядят прилизанно, но естественно и строго… Ну, есть в этом что-то. Вздохнув еще раз, с тоской окинул взглядом батарею баночек и флакончиков, большой короб с декоративной косметикой. Решительно захлопнул его. До выхода оставалось больше часа — встал он как обычно, но не тратил почти сорок минут на нанесение макияжа.
— Непривычно, — Анхель внимательно рассматривал смущенного Лалу, провожая его. — Моложе выглядишь и взрослее.
— Как это? — изумился Лала. — Моложе и взрослее?
— Моложе и серьезнее, если понятнее, — объяснил Анхель. — Выспался?
— Выспался.
— Ступай. Могу передумать, — шутливо сказал Анхель, подталкивая Лалу на выход. Получил законный поцелуй в висок на прощание, удержался — не схватил за руку, не остановил.
Болело, выворачивало, как и вчера. Успел доехать до окна в кухне, выглянуть, увидеть голову с простеньким хвостиком на макушке, тоненькую фигурку, исчезнувшую в арке. Сердце захолонуло…
— Доброе утро, — Лала нашел в себе силы улыбнуться Дитриху, с утра пораньше прикатившему в офис Юргена. Отчаянно понадеялся, что блокатора он на себя вылил достаточно, дабы не раздражать своего кумира и супруга Костински по совместительству. Хедвига рядом не наблюдалось — Лала вспомнил предупреждение Вайса, разволновался сильнее.
— Доброе, — Дитрих остановился, принюхался и пристально оглядел нервничавшего секретаря. — Блокатор?
— Д-да, — кивнул Лала. — У меня сильный запах. И… простите за тот раз в кафетерии.
— Прощаю. Только больше так не делай, — Дитрих мягко улыбнулся. Выспавшийся, в нормальном состоянии, давно удовлетворив свою жажду сатисфакции за забывчивость альфы, он адекватно оценил омегу и занес его в список безопасных личностей. Без завивки и макияжа Лала понравился ему куда больше и вызвал симпатию — в конце концов, чтобы работать помощником Юргена Костински, нужно иметь вполне устойчивую психику и стальные яйца, именуемые характером. Дитрих накануне успел поинтересоваться у Вайса причинами столь отчаянного решения Лалы работать на Юргена и кто его рекомендовал. Успокоился — рекомендаций с его прошлой работы хватило.
— Как тебе работается? — простейший вопрос вызвал у Лалы бурю эмоций.
— Нормально. Вот только никак не привыкну к такому количеству альф вокруг, — честно признался Лала и поспешил добавить. — Нет-нет, они ничего такого не делают, не говорят, но я раньше работал среди омег. У нас и бет-то было всего двое. А тут…
— Понятно, — Дитрих посмотрел на часы. — Лала, во сколько у тебя обед?
Старки судорожно закопался в ежедневник с расписанием Юргена.
— Простите, я сегодня вообще, видимо, без обеда — у господина Юргена две встречи, он всегда требует моего присутствия на рабочем месте, — жалобно ответил, покрываясь потом.
— Нехорошо.
Лала опомниться не успел, а Дитриха уже не было — он стремительно вошел к мужу. Буквально через несколько минут раздался рык, затем… Лала покраснел и уткнулся лицом в руки — уж эти звуки даже такой девственник как он сумел идентифицировать.
— Тебе дурно?
— Пригорит. Отпустишь?
Отпустил с сожалением, чувствуя холодок на коже и тошнотворный мороз по телу — пробирало, скручивало, выворачивало…
Выжрать те пачки таблеток, что под замком в ящике стола Лалы, запить литром коньяка — наверняка, с гарантией… Не посмеешь, не огорчишь свое солнце. Достаточно. Достаточно, Анхель. Слишком далеко зашел. Его доверили тебе — его тебе, а не наоборот! Выполняй, выполняй свою миссию. Если операция освободит Лалу от тебя — иди на нее. Давно пора было пахать и зарабатывать — ты знаешь своего брата, знаешь — он не отступит… Твоя жизнь — давно не твоя…
— Анхи! — Лала поставил перед ним тарелку. — Приятного аппетита.
— Спасибо, — Анхель подвинул ее к себе, с удовольствием вдохнул аромат тушеного мяса с овощами и взял вилку. — Приятного аппетита, солнышко.
Лала себя без косметики видел неоднократно — утром и перед сном. Выйти же из дома без нее… Омега полчаса гипнотизировал зеркало в комнате и пытался свыкнуться с мыслью, что так придется ходить все время. До сих пор стыдно было за потекшую при Вайсе тушь. Конечно, о нежелательности макияжа никто не говорил, но ни Дитрих, ни Хедвиг тогда не были накрашены — Лала успел разглядеть. А если он опять расплачется? Омегу передернуло от отвращения — что же он такой слабый-то? В сотый раз расчесав волосы, до которых ни вечером не дотронулись бигуди, ни утром плойка, Лала грустно вздохнул. Мышь серая. Да, глаза большие — их и без косметики видно, пусть и не столь выразительно. Да, кожа хорошая — гладкая, бархатистая, без пор и прыщиков — без тщательного ухода никуда. Да, у него аккуратный носик и четко очерченные губы. И волосы, собранные в простой хвост, выглядят прилизанно, но естественно и строго… Ну, есть в этом что-то. Вздохнув еще раз, с тоской окинул взглядом батарею баночек и флакончиков, большой короб с декоративной косметикой. Решительно захлопнул его. До выхода оставалось больше часа — встал он как обычно, но не тратил почти сорок минут на нанесение макияжа.
— Непривычно, — Анхель внимательно рассматривал смущенного Лалу, провожая его. — Моложе выглядишь и взрослее.
— Как это? — изумился Лала. — Моложе и взрослее?
— Моложе и серьезнее, если понятнее, — объяснил Анхель. — Выспался?
— Выспался.
— Ступай. Могу передумать, — шутливо сказал Анхель, подталкивая Лалу на выход. Получил законный поцелуй в висок на прощание, удержался — не схватил за руку, не остановил.
Болело, выворачивало, как и вчера. Успел доехать до окна в кухне, выглянуть, увидеть голову с простеньким хвостиком на макушке, тоненькую фигурку, исчезнувшую в арке. Сердце захолонуло…
— Доброе утро, — Лала нашел в себе силы улыбнуться Дитриху, с утра пораньше прикатившему в офис Юргена. Отчаянно понадеялся, что блокатора он на себя вылил достаточно, дабы не раздражать своего кумира и супруга Костински по совместительству. Хедвига рядом не наблюдалось — Лала вспомнил предупреждение Вайса, разволновался сильнее.
— Доброе, — Дитрих остановился, принюхался и пристально оглядел нервничавшего секретаря. — Блокатор?
— Д-да, — кивнул Лала. — У меня сильный запах. И… простите за тот раз в кафетерии.
— Прощаю. Только больше так не делай, — Дитрих мягко улыбнулся. Выспавшийся, в нормальном состоянии, давно удовлетворив свою жажду сатисфакции за забывчивость альфы, он адекватно оценил омегу и занес его в список безопасных личностей. Без завивки и макияжа Лала понравился ему куда больше и вызвал симпатию — в конце концов, чтобы работать помощником Юргена Костински, нужно иметь вполне устойчивую психику и стальные яйца, именуемые характером. Дитрих накануне успел поинтересоваться у Вайса причинами столь отчаянного решения Лалы работать на Юргена и кто его рекомендовал. Успокоился — рекомендаций с его прошлой работы хватило.
— Как тебе работается? — простейший вопрос вызвал у Лалы бурю эмоций.
— Нормально. Вот только никак не привыкну к такому количеству альф вокруг, — честно признался Лала и поспешил добавить. — Нет-нет, они ничего такого не делают, не говорят, но я раньше работал среди омег. У нас и бет-то было всего двое. А тут…
— Понятно, — Дитрих посмотрел на часы. — Лала, во сколько у тебя обед?
Старки судорожно закопался в ежедневник с расписанием Юргена.
— Простите, я сегодня вообще, видимо, без обеда — у господина Юргена две встречи, он всегда требует моего присутствия на рабочем месте, — жалобно ответил, покрываясь потом.
— Нехорошо.
Лала опомниться не успел, а Дитриха уже не было — он стремительно вошел к мужу. Буквально через несколько минут раздался рык, затем… Лала покраснел и уткнулся лицом в руки — уж эти звуки даже такой девственник как он сумел идентифицировать.
— Тебе дурно?
Страница 7 из 40
