Фандом: Ориджиналы. В надежде на легкую победу имперские легионы выступили в поход против варваров. Но сами из охотников превратились в добычу. И теперь уже варварские полчища попирают земли Империи. Их ведет жажда славы, богатой добычи, а сплачивает могущественная фигура Разрушителя Магии, чей приход был предсказан старинным пророчеством.
Добавить в моё избранное
162 мин, 51 сек 10774
Пусть даже режима не слишком строгого.
Так прошли еще века — потомки Текнов умели ждать — а потом вдруг реальность преподнесла сюрпризы.
Большая война действительно вспыхнула. Только не между магами и колдунами, а между основанной магами Империей Света и дикими племенами. «Данайские дары» магической цивилизации эти племена отчего-то принципиально отвергали. И прежде вроде не представляли серьезной угрозы для Империи. Пока неким, неведомым для обитателей планет-колоний способом, не научились ее магии противодействовать.
Вторым сюрпризом стало то, что власти магической Империи, наконец, обратили внимание на Проводника. И решили воспрепятствовать его миссии… точнее, попытались воспрепятствовать. Да, попытка не удалась — активирующее устройство и на сей раз сработало безукоризненно, по иронии судьбы зацапав одного из посланных к Проводнику убийц. Вот только сама эта акция (и возможное повторение оной) стало для потомков Текнов нарушением своего рода «пакта о ненападении» между ними и волшебниками.
Потому после атаки имперских воинов на жилище Проводника высшие руководители обеих планет посовещались… и приняли новое решение. Тем самым корректируя прежние свои планы.
Да, полномасштабное вторжение — с высадкой десантов, техники и живой силы на поверхность планеты-прародины, с оккупацией — отпадало все равно. Однако потомки Текнов смогли-таки позволить себе кратковременное, но все же вмешательство в войну между Империей и варварами.
Каждая из планет-колоний направила к прародине по эскадре ударных боевых кораблей. Обрушивших на имперцев бомбы, сгустки плазмы и разящие полосы лазерных лучей.
Под раздачу попали стоящие еще крепости, крупные скопления войск, ну и, конечно, виманы. Виманы в полете, виманы на старте, виманы в сараях для хранения. Они горели как сухие щепки. А господству Империи в воздухе пришел конец.
Противопоставить такому удару магам оказалось нечего. В том числе благодаря молниеносности оного: корабли сделали свое дело и убрались прочь. В черную пустоту космоса, волшбе недоступную. Все, что смогли сделать маги — это укрыть защитным куполом Магистериум вместе с большей частью столицы. Так что хотя бы центр магической цивилизации эту атаку смог пережить.
Но урон, нанесенный потомками Текнов, все равно оказался впечатляющим. Начавшееся было, наступление имперских легионов остановилось.
Не рвались наступать, впрочем, и их противники. Тем более, гром и огонь, сопровождавшие визит гостей из космоса, напугал и варваров тоже. Так что на какое-то время боевые действия попросту прекратились. И хоть не над всеми полями сражений и не все время тучи ходили хмуро, но везде воцарилось затишье. Стороны замерли в растерянности. Тревожно ожидая… сами не зная чего. — Просыпайся… вставай… просыпайся, — мягко, но настойчиво повторял голос… женский.
«Отстань, дай еще поспать», — хотел ответить ему Илья Криницкий. Но не мог. Дар речи покинул его, вместе с привычными чувствами. Оным просто не было здесь места, как успел он понять. Успел, когда череда кошмаров, порожденных непрекращающейся жуткой болью, и сама эта нестерпимая боль при каждой попытке вернуться в сознание, наконец, отпустили его. Раз — точно тумблер где-то переключили. И боль, страх, все эти муки существования в бренном теле сменились абсолютным покоем. Ни с чем не сравнимым и неведомым прежде облегчением.
Что именно с ним произошло — Илья понимал, но, как ни странно, не испугался. Да, ангельского пения он не услышал. Но и не ощутил запаха серы и жара адского пламени. А главное: пережив взрыв и пожар, за растянувшиеся часы агонии бывший актер успел отринуть и забыть все, когда-то довлевшие над ним, желания и стремления.
Все, кроме одного: чтобы мучения, наконец, прекратились.
И вот муки прекратились. Бесследно исчезли… как и все прочие ощущения. Больше Криницкому желать было нечего, а то, что он получил — вполне устраивало. Никакой боли, никакого движения, никаких звуков. Наверное, нечто подобное ощущает муха, влипнув во что-то вязкое и мягкое. В мед, например. Нет в янтарь.
Хотя, что такое «муха», «янтарь» и«мед»? Просто слова… явления из другого мира, полного боли и суеты. Здесь, среди абсолютного, безупречного покоя они не значили ровным счетом ни-че-го.
И Криницкий не имел ничего против! Какое там — он готов был пребывать в своем нынешнем состоянии хоть целую вечность. Каковая, собственно, его и ждала… думал он. Но тогда почему звучит этот голос? Почему пытается вырвать Илью из долгожданного безмолвия и покоя. Из сладостного забытья, из блаженства… сна? Всего лишь сна?!
— Просыпайся-вставай-просыпайся-вставай…
Мысли зашевелились медленно, с неохотой. Но вынуждены были приняться за работу — хотя бы за этот нечаянный вопрос. За ним и другой последовал: кто, да с такой настойчивостью пытается его разбудить?
— Просыпа-а-айся… вста-а-ава-а-ай…
Так прошли еще века — потомки Текнов умели ждать — а потом вдруг реальность преподнесла сюрпризы.
Большая война действительно вспыхнула. Только не между магами и колдунами, а между основанной магами Империей Света и дикими племенами. «Данайские дары» магической цивилизации эти племена отчего-то принципиально отвергали. И прежде вроде не представляли серьезной угрозы для Империи. Пока неким, неведомым для обитателей планет-колоний способом, не научились ее магии противодействовать.
Вторым сюрпризом стало то, что власти магической Империи, наконец, обратили внимание на Проводника. И решили воспрепятствовать его миссии… точнее, попытались воспрепятствовать. Да, попытка не удалась — активирующее устройство и на сей раз сработало безукоризненно, по иронии судьбы зацапав одного из посланных к Проводнику убийц. Вот только сама эта акция (и возможное повторение оной) стало для потомков Текнов нарушением своего рода «пакта о ненападении» между ними и волшебниками.
Потому после атаки имперских воинов на жилище Проводника высшие руководители обеих планет посовещались… и приняли новое решение. Тем самым корректируя прежние свои планы.
Да, полномасштабное вторжение — с высадкой десантов, техники и живой силы на поверхность планеты-прародины, с оккупацией — отпадало все равно. Однако потомки Текнов смогли-таки позволить себе кратковременное, но все же вмешательство в войну между Империей и варварами.
Каждая из планет-колоний направила к прародине по эскадре ударных боевых кораблей. Обрушивших на имперцев бомбы, сгустки плазмы и разящие полосы лазерных лучей.
Под раздачу попали стоящие еще крепости, крупные скопления войск, ну и, конечно, виманы. Виманы в полете, виманы на старте, виманы в сараях для хранения. Они горели как сухие щепки. А господству Империи в воздухе пришел конец.
Противопоставить такому удару магам оказалось нечего. В том числе благодаря молниеносности оного: корабли сделали свое дело и убрались прочь. В черную пустоту космоса, волшбе недоступную. Все, что смогли сделать маги — это укрыть защитным куполом Магистериум вместе с большей частью столицы. Так что хотя бы центр магической цивилизации эту атаку смог пережить.
Но урон, нанесенный потомками Текнов, все равно оказался впечатляющим. Начавшееся было, наступление имперских легионов остановилось.
Не рвались наступать, впрочем, и их противники. Тем более, гром и огонь, сопровождавшие визит гостей из космоса, напугал и варваров тоже. Так что на какое-то время боевые действия попросту прекратились. И хоть не над всеми полями сражений и не все время тучи ходили хмуро, но везде воцарилось затишье. Стороны замерли в растерянности. Тревожно ожидая… сами не зная чего. — Просыпайся… вставай… просыпайся, — мягко, но настойчиво повторял голос… женский.
«Отстань, дай еще поспать», — хотел ответить ему Илья Криницкий. Но не мог. Дар речи покинул его, вместе с привычными чувствами. Оным просто не было здесь места, как успел он понять. Успел, когда череда кошмаров, порожденных непрекращающейся жуткой болью, и сама эта нестерпимая боль при каждой попытке вернуться в сознание, наконец, отпустили его. Раз — точно тумблер где-то переключили. И боль, страх, все эти муки существования в бренном теле сменились абсолютным покоем. Ни с чем не сравнимым и неведомым прежде облегчением.
Что именно с ним произошло — Илья понимал, но, как ни странно, не испугался. Да, ангельского пения он не услышал. Но и не ощутил запаха серы и жара адского пламени. А главное: пережив взрыв и пожар, за растянувшиеся часы агонии бывший актер успел отринуть и забыть все, когда-то довлевшие над ним, желания и стремления.
Все, кроме одного: чтобы мучения, наконец, прекратились.
И вот муки прекратились. Бесследно исчезли… как и все прочие ощущения. Больше Криницкому желать было нечего, а то, что он получил — вполне устраивало. Никакой боли, никакого движения, никаких звуков. Наверное, нечто подобное ощущает муха, влипнув во что-то вязкое и мягкое. В мед, например. Нет в янтарь.
Хотя, что такое «муха», «янтарь» и«мед»? Просто слова… явления из другого мира, полного боли и суеты. Здесь, среди абсолютного, безупречного покоя они не значили ровным счетом ни-че-го.
И Криницкий не имел ничего против! Какое там — он готов был пребывать в своем нынешнем состоянии хоть целую вечность. Каковая, собственно, его и ждала… думал он. Но тогда почему звучит этот голос? Почему пытается вырвать Илью из долгожданного безмолвия и покоя. Из сладостного забытья, из блаженства… сна? Всего лишь сна?!
— Просыпайся-вставай-просыпайся-вставай…
Мысли зашевелились медленно, с неохотой. Но вынуждены были приняться за работу — хотя бы за этот нечаянный вопрос. За ним и другой последовал: кто, да с такой настойчивостью пытается его разбудить?
— Просыпа-а-айся… вста-а-ава-а-ай…
Страница 44 из 46
