Фандом: Гарри Поттер. Из осколков Тома Риддла Эйлин собирает Лорда Волдеморта.
Добавить в моё избранное
27 мин, 1 сек 8637
Том кивнул, принимая к сведению. Нацелил палочку на паука, шевельнул ею. Губы его оставались сомкнутыми. Эйлин завороженно смотрела, как дергается паук, повинуясь малейшему взмаху. Невербальные заклятья изучались на старших курсах, да и мало кто осваивал в школе эту науку настолько хорошо, чтобы ничем не выдать, какое заклинание использовалось. Ни искр, ни луча, ни шевеления губ — вот это высший пилотаж. Эйлин, помнится, мечтала о подобном, когда была маленькой. Когда она выросла, она поняла, что этого нужно добиваться упорным трудом — и почти забросила детскую мечту. Но сейчас ее остро прошило желание — хочу также, буду также.
И тут она заметила, что паук корчится от боли. Кажется, его выламывало во все стороны. Эйлин была уверена, что, умей он говорить, он бы кричал.
— Это Круциатус? — едва слышно прошептала она. И тут же испугалась — вырвалось, Мерлин, оторви ей длинный язык! Риддл вздрогнул. Контакт прервался, паук упал.
— Откуда ты знаешь? — он смотрел на нее холодно, отстраненно, и, словно бы, заинтересованно. Только это был скорее интерес исследователя, увидевшего необычный феномен.
— Видела, — Эйлин настойчиво гнала от себя воспоминания. Обстоятельства, при каких она видела действие второго Непростительного, были более чем неприятны. Семья вообще была теперь для нее одним большим клубком неприятия.
— Ты догадалась только по внешней реакции? — голос Риддла звучал недоверчиво. А еще бы. Эйлин читала — а про Непростительные она читала много — что Круциатус может выглядеть по-разному. Но боль — есть боль. Она пожала плечами, искоса поглядывая на Риддла. Он абсолютно не был похож на человека, который только что нарушил закон и был в этом уличен. Казалось, больше его волновало, отполирована ли его палочка.
— Странные у тебя познания для третьекурсницы, — Том улыбнулся. Эйлин вздрогнула, от побежавшего по спине холодка и списала это на сквозняки. Но улыбка у Тома была… странная. Эйлин видела, как улыбается задира Аластор Хмури с Гриффиндора — и его улыбка была ухмылкой. Эйлин почему-то думала, что Том не умеет улыбаться вот так — чуть равнодушно, тонко. Ей казалось, хотя она вот только сейчас говорила с ним, что жестковатая усмешка — вот и все, что может выдать Риддл. Однако же она ошиблась. Это была приятая ошибка.
— Какие есть, — буркнула Принц, неожиданно смутившись. Внезапно она подумала, что Том вполне может наложить на нее Обливейт. И даже не испугалась — это было бы в порядке вещей. Но также она поняла, что, даже без угрозы со стороны Риддла, никому ничего не скажет. Почему-то ей хотелось сохранить его секрет. Том хмыкнул.
— Идем, скоро отбой. Застанут тебя вне гостиной — влетит и мне.
Эйлин кивнула, перехватила сумку поудобнее, пошла следом. Сумка, кстати, забитая книгами до отказа, больно била по ногам — собственно, именно из-за этого Эйлин так и задержалась в коридорах школы. Тащить всю эту тяжесть оказалось неожиданно сложно чисто физически. Не помогали даже увещевания самой себя любимой на тему того, насколько интересны эти книги — а они были и вправду потрясающе интересны. Том, заметивший, что Эйлин отстаёт, подождал ее у лестницы в подземелья. И Принц вдруг подумала, то будет жаль, если он отправит ее вниз, а сам куда-нибудь уйдет. Хотелось продлить импровизированную прогулку.
Риддл оценивающе посмотрел на сумку, на саму Эйлин, и протянул руку:
— Давай сюда.
Сказать, что девочка опешила — скромно промолчать в сторонке. Это было так необычно, что просто не укладывалось в голове. Нет, отец носит чемодан — но так то ж чемодан! А сумку понести никто никогда и не предлагал. Сколько бы книг с собой Эйлин ни носила. Она отдала сумку и с чувством легкой эйфории начала спускаться вниз по лестнице следом за Риддлом. Она могла вдоволь насмотреться на него — Том же, казалось, вообще забыл о существовании какой-то там третьекурсницы и погрузился в себя. Вполне возможно, он обдумывал очередное эссе Дамблдору. Эйлин чувствовала себя неожиданно хорошо. Даже когда Том попрощался с ней у входа в гостиную — рассеяно попрощался, нужно сказать, скомкано — и понесся обратно по лестнице вверх, точно выкинув короткую прогулку с Эйлин из головы, это не испортило странно-солнечного настроя. Эйлин Принц влюбилась. Из осколков старой жизни она собрала портрет Тома Риддла.
Оказалось, что любить и вздыхать в углу — поразительно сложно. Когда есть всего лишь одно приятное воспоминание, из которого лепишь историю, — эмоции начинают тускнеть. Но Эйлин не была бы Эйлин, если бы не попробовала. В конце концов, у нее есть хорошая фантазия и масса свободного времени. А еще у нее нет подруг, друзей — у нее вообще никого нет. Кроме, разве что, Риддла, но и его, по сути, нет. Эйлин старательно коллекционирует взгляды — пока не понимает, что Том смотрит не на нее, а сквозь.
И тут она заметила, что паук корчится от боли. Кажется, его выламывало во все стороны. Эйлин была уверена, что, умей он говорить, он бы кричал.
— Это Круциатус? — едва слышно прошептала она. И тут же испугалась — вырвалось, Мерлин, оторви ей длинный язык! Риддл вздрогнул. Контакт прервался, паук упал.
— Откуда ты знаешь? — он смотрел на нее холодно, отстраненно, и, словно бы, заинтересованно. Только это был скорее интерес исследователя, увидевшего необычный феномен.
— Видела, — Эйлин настойчиво гнала от себя воспоминания. Обстоятельства, при каких она видела действие второго Непростительного, были более чем неприятны. Семья вообще была теперь для нее одним большим клубком неприятия.
— Ты догадалась только по внешней реакции? — голос Риддла звучал недоверчиво. А еще бы. Эйлин читала — а про Непростительные она читала много — что Круциатус может выглядеть по-разному. Но боль — есть боль. Она пожала плечами, искоса поглядывая на Риддла. Он абсолютно не был похож на человека, который только что нарушил закон и был в этом уличен. Казалось, больше его волновало, отполирована ли его палочка.
— Странные у тебя познания для третьекурсницы, — Том улыбнулся. Эйлин вздрогнула, от побежавшего по спине холодка и списала это на сквозняки. Но улыбка у Тома была… странная. Эйлин видела, как улыбается задира Аластор Хмури с Гриффиндора — и его улыбка была ухмылкой. Эйлин почему-то думала, что Том не умеет улыбаться вот так — чуть равнодушно, тонко. Ей казалось, хотя она вот только сейчас говорила с ним, что жестковатая усмешка — вот и все, что может выдать Риддл. Однако же она ошиблась. Это была приятая ошибка.
— Какие есть, — буркнула Принц, неожиданно смутившись. Внезапно она подумала, что Том вполне может наложить на нее Обливейт. И даже не испугалась — это было бы в порядке вещей. Но также она поняла, что, даже без угрозы со стороны Риддла, никому ничего не скажет. Почему-то ей хотелось сохранить его секрет. Том хмыкнул.
— Идем, скоро отбой. Застанут тебя вне гостиной — влетит и мне.
Эйлин кивнула, перехватила сумку поудобнее, пошла следом. Сумка, кстати, забитая книгами до отказа, больно била по ногам — собственно, именно из-за этого Эйлин так и задержалась в коридорах школы. Тащить всю эту тяжесть оказалось неожиданно сложно чисто физически. Не помогали даже увещевания самой себя любимой на тему того, насколько интересны эти книги — а они были и вправду потрясающе интересны. Том, заметивший, что Эйлин отстаёт, подождал ее у лестницы в подземелья. И Принц вдруг подумала, то будет жаль, если он отправит ее вниз, а сам куда-нибудь уйдет. Хотелось продлить импровизированную прогулку.
Риддл оценивающе посмотрел на сумку, на саму Эйлин, и протянул руку:
— Давай сюда.
Сказать, что девочка опешила — скромно промолчать в сторонке. Это было так необычно, что просто не укладывалось в голове. Нет, отец носит чемодан — но так то ж чемодан! А сумку понести никто никогда и не предлагал. Сколько бы книг с собой Эйлин ни носила. Она отдала сумку и с чувством легкой эйфории начала спускаться вниз по лестнице следом за Риддлом. Она могла вдоволь насмотреться на него — Том же, казалось, вообще забыл о существовании какой-то там третьекурсницы и погрузился в себя. Вполне возможно, он обдумывал очередное эссе Дамблдору. Эйлин чувствовала себя неожиданно хорошо. Даже когда Том попрощался с ней у входа в гостиную — рассеяно попрощался, нужно сказать, скомкано — и понесся обратно по лестнице вверх, точно выкинув короткую прогулку с Эйлин из головы, это не испортило странно-солнечного настроя. Эйлин Принц влюбилась. Из осколков старой жизни она собрала портрет Тома Риддла.
Оказалось, что любить и вздыхать в углу — поразительно сложно. Когда есть всего лишь одно приятное воспоминание, из которого лепишь историю, — эмоции начинают тускнеть. Но Эйлин не была бы Эйлин, если бы не попробовала. В конце концов, у нее есть хорошая фантазия и масса свободного времени. А еще у нее нет подруг, друзей — у нее вообще никого нет. Кроме, разве что, Риддла, но и его, по сути, нет. Эйлин старательно коллекционирует взгляды — пока не понимает, что Том смотрит не на нее, а сквозь.
Страница 2 из 8
