Фандом: Гарри Поттер. Из осколков Тома Риддла Эйлин собирает Лорда Волдеморта.
Добавить в моё избранное
27 мин, 1 сек 8648
Том оканчивает школу, и стеклянный алтарь, который возвела себе Эйлин, с треском рушится.
Два года проходят незаметно. Эйлин кажется, что в ее мире выключился свет. Она понимает, что была бы рада и Круциатусу. Чтобы испугаться и избегать, чтобы оскорбить и забыть — ну хоть как-то закончить логическую цепочку. Эйлин не может поднять осколки не потому, что они острые. Она не трогает их, потому что так и не уверена, разбилось ли хоть что-то. Принц занимается зельями потому, что больше нечем. Эйлин тихо ненавидит себя.
У нее одна радость — глупая игра в плюй-камни. Она чемпион Хогвартса — только потому, что ей действительно больше нечего делать. Над Эйлин потешаются однокурсники — мол, твои дети увидят в зале Хогвартса награду за плюй-камни. От напоминаний от зале наград Эйлин морщится: единственное, что осталось от Тома в школе — награда. Ну и Абракас. С ним у Эйлин складываются нейтрально-пренебрежительные отношения, но, в целом, это хоть какие-то отношения. На Рождество выпускного года у Эйлин умирает отец. Письмо приходит в тот момент, когда она доказывает Абракасу, что до срока не успеть даже Слагхорну, но, если он даст финансирование, она может попробовать испытать ускоритель, существующий только в теории. Малфой, который всегда переходил на подколы и личные темы, когда не мог убедить собеседника в своей правоте, издеваясь, отобрал письмо у замершей Эйлин. Он пробежал по косым строчкам глазами — написано было лекарем, который периодически заходил к ее отцу. Нахмурился.
— Соболезную, — Абракас не мог выглядеть смущенным, однако же, определенную неловкость он испытывал. Его отец умер в августе, Малфой до сих пор носил траур, но по нему было видно, что плюсы от смерти главы рода перевешивают минусы. В конце концов, насколько можно было понять, отношения с отцом у Абракаса были напряженными — не так, как у Эйлин, но все равно. Принц пожала плечами и вернулась к объяснению идеи зелья-ускорителя.
После школы перед выпускниками встает вопрос: «Ну и что дальше?». Перед Эйлин его так и не появилось. Малфой по советам каких-то сомнительных знакомых устроил ее в аптеку в Косом переулке — ну еще бы он этого не сделал, ведь именно благодаря Эйлин он собственно и сдал хоть что-то. Темный Лорд — так теперь называли Тома приближенные, правда, шепотом — явно загонял Абракаса к концу года. Эйлин, помнится, даже однажды его прикрывать пришлось — все прочие слизерницы, которые могли сыграть роль Малфоя под Оборотным, были на матче с Гриффиндором, а тут, как на грех, Дамблдор. А потом Эйлин с интересом рассматривала так называемую Черную Метку — которая даже на предплечье поддельного Малфоя оказалась. Впрочем, как Эйлин поняла, Протеевых чар — модифицированных Риддлом — на подделке не было. Просто картинка.
Впрочем, это дело давнее. А сегодня Эйлин ухитрилась столкнуться с Томом в Лютном переулке. Не секрет, что большинство зельеваров попросту презирало Косой — там не было приличных лавок с ингредиентами, а аптека, в которой Эйлин, собственно, и работала, давно славилась своими зельями, а не ингредиентами к ним. Нет, понятное дело, все обыденные там можно было найти, но ведь в пятидесяти процентах требовались далеко не стандартные. Так что Эйлин уже давно перестала бояться Лютного. А вот Риддла… Нет, она не испугалась, увидев его. Она испугалась, думая о нем весь последующий день. А потом ей в лавку пришла записка. Риддл просил о встрече, причем срочно.
Эйлин… А Эйлин о радости даже расцеловала старого аптекаря в обе щеки. Столько лет она ждала, когда же он, наконец, позовет ее. Когда же он обратит внимание. Дождалась. Эйлин была готова прославлять ценности, не присущие ее факультету.
— Так что насчет мышьяка? — Том задумчиво побарабанил кончиками пальцев по кружке. Они сидели в Дырявом Котле, маскируя разговор под обычную болтовню старых знакомых. У Эйлин дрожали руки. Взгляд почему-то периодически мутнел, и она начинала ожесточенно тереть глаза.
— Возможно… Волшебницу такого телосложения несложно убить, ухнув в чашку пару ложек. Но зачем такие сложности? Не проще ли Авадой, милорд? — Принц могла гордиться собой. У нее не дрожал хотя бы голос. Она хотя бы не плакала. Она держалась, мечтая о том, как этот разговор закончится.
— Дело в том, что вспышки магии зафиксировано не было. Там была только домовиха. Естественно, Горбин сразу подумал на нее — но я не уверен. Наследников у старухи полно, — Риддл ухмыльнулся, вспоминая что-то свое, приятное.
— Думаете? Наследники бы подмешали что-то вернее. Вы слишком трепетно подходите к работе, — Эйлин принуждала себя выдавливать слова.
— Не твое это дело, Эйлин, — фыркнул Волдеморт, постукивая пальцами по столу. — То есть ты мне как специалист говоришь, что это домовик?
— Да, милорд, — у Эйлин свербело в горле. Хотелось лечь и завыть. Она встала, — Позволите? Мне не здоровиться.
Лорд пожал плечами. Эйлин почувствовала, что по щекам катятся слезы.
Два года проходят незаметно. Эйлин кажется, что в ее мире выключился свет. Она понимает, что была бы рада и Круциатусу. Чтобы испугаться и избегать, чтобы оскорбить и забыть — ну хоть как-то закончить логическую цепочку. Эйлин не может поднять осколки не потому, что они острые. Она не трогает их, потому что так и не уверена, разбилось ли хоть что-то. Принц занимается зельями потому, что больше нечем. Эйлин тихо ненавидит себя.
У нее одна радость — глупая игра в плюй-камни. Она чемпион Хогвартса — только потому, что ей действительно больше нечего делать. Над Эйлин потешаются однокурсники — мол, твои дети увидят в зале Хогвартса награду за плюй-камни. От напоминаний от зале наград Эйлин морщится: единственное, что осталось от Тома в школе — награда. Ну и Абракас. С ним у Эйлин складываются нейтрально-пренебрежительные отношения, но, в целом, это хоть какие-то отношения. На Рождество выпускного года у Эйлин умирает отец. Письмо приходит в тот момент, когда она доказывает Абракасу, что до срока не успеть даже Слагхорну, но, если он даст финансирование, она может попробовать испытать ускоритель, существующий только в теории. Малфой, который всегда переходил на подколы и личные темы, когда не мог убедить собеседника в своей правоте, издеваясь, отобрал письмо у замершей Эйлин. Он пробежал по косым строчкам глазами — написано было лекарем, который периодически заходил к ее отцу. Нахмурился.
— Соболезную, — Абракас не мог выглядеть смущенным, однако же, определенную неловкость он испытывал. Его отец умер в августе, Малфой до сих пор носил траур, но по нему было видно, что плюсы от смерти главы рода перевешивают минусы. В конце концов, насколько можно было понять, отношения с отцом у Абракаса были напряженными — не так, как у Эйлин, но все равно. Принц пожала плечами и вернулась к объяснению идеи зелья-ускорителя.
После школы перед выпускниками встает вопрос: «Ну и что дальше?». Перед Эйлин его так и не появилось. Малфой по советам каких-то сомнительных знакомых устроил ее в аптеку в Косом переулке — ну еще бы он этого не сделал, ведь именно благодаря Эйлин он собственно и сдал хоть что-то. Темный Лорд — так теперь называли Тома приближенные, правда, шепотом — явно загонял Абракаса к концу года. Эйлин, помнится, даже однажды его прикрывать пришлось — все прочие слизерницы, которые могли сыграть роль Малфоя под Оборотным, были на матче с Гриффиндором, а тут, как на грех, Дамблдор. А потом Эйлин с интересом рассматривала так называемую Черную Метку — которая даже на предплечье поддельного Малфоя оказалась. Впрочем, как Эйлин поняла, Протеевых чар — модифицированных Риддлом — на подделке не было. Просто картинка.
Впрочем, это дело давнее. А сегодня Эйлин ухитрилась столкнуться с Томом в Лютном переулке. Не секрет, что большинство зельеваров попросту презирало Косой — там не было приличных лавок с ингредиентами, а аптека, в которой Эйлин, собственно, и работала, давно славилась своими зельями, а не ингредиентами к ним. Нет, понятное дело, все обыденные там можно было найти, но ведь в пятидесяти процентах требовались далеко не стандартные. Так что Эйлин уже давно перестала бояться Лютного. А вот Риддла… Нет, она не испугалась, увидев его. Она испугалась, думая о нем весь последующий день. А потом ей в лавку пришла записка. Риддл просил о встрече, причем срочно.
Эйлин… А Эйлин о радости даже расцеловала старого аптекаря в обе щеки. Столько лет она ждала, когда же он, наконец, позовет ее. Когда же он обратит внимание. Дождалась. Эйлин была готова прославлять ценности, не присущие ее факультету.
— Так что насчет мышьяка? — Том задумчиво побарабанил кончиками пальцев по кружке. Они сидели в Дырявом Котле, маскируя разговор под обычную болтовню старых знакомых. У Эйлин дрожали руки. Взгляд почему-то периодически мутнел, и она начинала ожесточенно тереть глаза.
— Возможно… Волшебницу такого телосложения несложно убить, ухнув в чашку пару ложек. Но зачем такие сложности? Не проще ли Авадой, милорд? — Принц могла гордиться собой. У нее не дрожал хотя бы голос. Она хотя бы не плакала. Она держалась, мечтая о том, как этот разговор закончится.
— Дело в том, что вспышки магии зафиксировано не было. Там была только домовиха. Естественно, Горбин сразу подумал на нее — но я не уверен. Наследников у старухи полно, — Риддл ухмыльнулся, вспоминая что-то свое, приятное.
— Думаете? Наследники бы подмешали что-то вернее. Вы слишком трепетно подходите к работе, — Эйлин принуждала себя выдавливать слова.
— Не твое это дело, Эйлин, — фыркнул Волдеморт, постукивая пальцами по столу. — То есть ты мне как специалист говоришь, что это домовик?
— Да, милорд, — у Эйлин свербело в горле. Хотелось лечь и завыть. Она встала, — Позволите? Мне не здоровиться.
Лорд пожал плечами. Эйлин почувствовала, что по щекам катятся слезы.
Страница 6 из 8
