Фандом: Гарри Поттер. Не существует единственно верных решений.
Добавить в моё избранное
15 мин, 15 сек 6370
После того, как Хогвартс оказался во власти Пожирателей, Джинни старательно избегала людных мест. Наверное, это было не лучшим решением — во всяком случае, Невилл и Дин говорили именно так, да и комендантский час никто не отменял, — но такое одиночество быстро полюбилось ей, и она не нашла в себе сил отказаться от маленьких побегов от реальности.
Больше всего Джинни нравилось посещать небольшой коридор на восьмом этаже западного крыла. Здесь почти никогда не было других студентов и тем более профессоров — занятия не проходили ни в одной из аудиторий. Раньше тут можно было встретить тех, кто посещал лекции по маггловедению, а теперь… Теперь все изменилось.
В заветном коридорчике Джинни особенно приглянулась спрятанная между двумя статуями-гаргульями ниша, где можно было спокойно провести время, а заодно запереть за семью замками весь накопившийся гнев, чтобы потом еще какое-то время никто не мог по-настоящему вывести ее из себя: ни Кэрроу, ни Снейп, ни слизеринцы. Никто.
Прогулки продолжались без особых приключений с середины сентября вплоть до конца декабря — раз в несколько дней Джинни сбегала из факультетской гостиной в основной корпус и незамеченной поднималась по узкой обветшалой лестнице наверх. Иногда лестницы не было — Невилл считал, что таким образом Хогвартс показывал, что ему не хочется пускать Джинни одну в опасный путь, — и приходилось идти в обход мимо патрулирующих коридоры преподавателей. К счастью, еще никто не заметил ее.
Но однажды, одним чрезвычайно снежным вечером — в предпоследний день перед рождественскими каникулами, — Джинни заметила в нише маленький сверток. Когда она развернула его, проверив предварительно на несколько самых распространенных проклятий, то едва не вскрикнула и почти выронила содержимое на потрескавшиеся от времени каменные плиты.
Внутри оказалась птичка, красивая такая, с перьями рыжевато-малинового цвета, похожая на воробья.
Мертвая.
«Меня убили из-за тебя. Но я — это только начало», — было накарябано на внутренней стороне упаковочного пергамента.
Теперь Джинни казалось, будто птичка обличающе смотрела на нее своими пустыми темными глазами.
Перед Джинни боггартом промелькнули картинки, на которых застыли изображения мертвых братьев, родителей, друзей. Чтобы заставить их исчезнуть, нужно было, наверное, подумать о чем-то хорошем, но она чувствовала лишь ярость.
Тихие шепотки и смешки, доносящиеся откуда-то из-за угла, отвлекли ее.
Джинни осторожно подошла к самому краю стены, выглянула, сжав в одной руке палочку, а в другой, незаметно для себя — мертвую птичку.
Учениц было трое, и каждую из них Джинни знала с первого курса.
Нет, не так: каждую из них Джинни ненавидела с первого курса. Панси Паркинсон, Миллисента Булстроуд, Дафна Гринграсс — их имена она с огромным удовольствием выбила бы на каком-нибудь гранитном камне даже без помощи магии.
— Что, понравился наш подарочек, рыжая? — ухмыльнулась Паркинсон, волшебным образом заметившая Джинни прежде, чем та успела вновь спрятаться. — Темный Лорд поднесет тебе еще много таких. Не птиц, правда.
— Предательница крови! — взвизгнула Булстроуд.
Кровь барабанами войны стучала в ушах, но Джинни хватило силы воли и здравого смысла, чтобы убрать палочку подальше. Гринграсс получала одни Превосходно по Заклинаниям и ЗОТИ уже не первый год, а, значит, лезть к ней было попросту глупо. Возможно, если бы она оказалась здесь одна, Джинни решилась бы на дуэль, но слизеринцы никогда не ходили поодиночке.
Поэтому Джинни только выступила вперед и, гордо подняв голову, бросила сверток к их ногам.
— Зачем мне этот мусор? — максимально холодно ответила она, а потом добавила, все-таки не сдержавшись: — Он должен быть там, где ему место — на Слизерине. Вместе с Пожирателями и прочим дерьмом.
— Ах ты! — Гринграсс схватилась было за палочку, но волна воздуха, выпущенная кем-то еще, настигла Джинни чуть раньше.
На ногах устоять не вышло, хотя она честно попыталась удержать равновесие. Падение, впрочем, неожиданно получилось совсем не болезненным, а пол показался мягким, будто кто-то заботливый подложил на него невидимый матрас.
— Расценивай этот ветерок как предупреждение, — неожиданно спокойно сказала Паркинсон, опуская палочку. — Не наживай себе заклятых врагов, которых не сможешь одолеть.
Последняя ее фраза звучала почти как пожелание от старого друга, и это совершенно сбивало с толку.
Булстроуд прошипела что-то и оттащила Паркинсон в сторону за рукав мантии.
«Что же это получается? Неужели она меня только что защитила?»
Джинни молчаливо полулежала на своем невидимом матрасе, наблюдала за слизеринками и не без интереса ожидала вынесения приговора. Она, к сожалению, не могла и слова разобрать из их разговора, очень уж тихо спорили, но, если судить по кивающей Булстроуд и недовольной Гринграсс, Паркинсон выигрывала.
Больше всего Джинни нравилось посещать небольшой коридор на восьмом этаже западного крыла. Здесь почти никогда не было других студентов и тем более профессоров — занятия не проходили ни в одной из аудиторий. Раньше тут можно было встретить тех, кто посещал лекции по маггловедению, а теперь… Теперь все изменилось.
В заветном коридорчике Джинни особенно приглянулась спрятанная между двумя статуями-гаргульями ниша, где можно было спокойно провести время, а заодно запереть за семью замками весь накопившийся гнев, чтобы потом еще какое-то время никто не мог по-настоящему вывести ее из себя: ни Кэрроу, ни Снейп, ни слизеринцы. Никто.
Прогулки продолжались без особых приключений с середины сентября вплоть до конца декабря — раз в несколько дней Джинни сбегала из факультетской гостиной в основной корпус и незамеченной поднималась по узкой обветшалой лестнице наверх. Иногда лестницы не было — Невилл считал, что таким образом Хогвартс показывал, что ему не хочется пускать Джинни одну в опасный путь, — и приходилось идти в обход мимо патрулирующих коридоры преподавателей. К счастью, еще никто не заметил ее.
Но однажды, одним чрезвычайно снежным вечером — в предпоследний день перед рождественскими каникулами, — Джинни заметила в нише маленький сверток. Когда она развернула его, проверив предварительно на несколько самых распространенных проклятий, то едва не вскрикнула и почти выронила содержимое на потрескавшиеся от времени каменные плиты.
Внутри оказалась птичка, красивая такая, с перьями рыжевато-малинового цвета, похожая на воробья.
Мертвая.
«Меня убили из-за тебя. Но я — это только начало», — было накарябано на внутренней стороне упаковочного пергамента.
Теперь Джинни казалось, будто птичка обличающе смотрела на нее своими пустыми темными глазами.
Перед Джинни боггартом промелькнули картинки, на которых застыли изображения мертвых братьев, родителей, друзей. Чтобы заставить их исчезнуть, нужно было, наверное, подумать о чем-то хорошем, но она чувствовала лишь ярость.
Тихие шепотки и смешки, доносящиеся откуда-то из-за угла, отвлекли ее.
Джинни осторожно подошла к самому краю стены, выглянула, сжав в одной руке палочку, а в другой, незаметно для себя — мертвую птичку.
Учениц было трое, и каждую из них Джинни знала с первого курса.
Нет, не так: каждую из них Джинни ненавидела с первого курса. Панси Паркинсон, Миллисента Булстроуд, Дафна Гринграсс — их имена она с огромным удовольствием выбила бы на каком-нибудь гранитном камне даже без помощи магии.
— Что, понравился наш подарочек, рыжая? — ухмыльнулась Паркинсон, волшебным образом заметившая Джинни прежде, чем та успела вновь спрятаться. — Темный Лорд поднесет тебе еще много таких. Не птиц, правда.
— Предательница крови! — взвизгнула Булстроуд.
Кровь барабанами войны стучала в ушах, но Джинни хватило силы воли и здравого смысла, чтобы убрать палочку подальше. Гринграсс получала одни Превосходно по Заклинаниям и ЗОТИ уже не первый год, а, значит, лезть к ней было попросту глупо. Возможно, если бы она оказалась здесь одна, Джинни решилась бы на дуэль, но слизеринцы никогда не ходили поодиночке.
Поэтому Джинни только выступила вперед и, гордо подняв голову, бросила сверток к их ногам.
— Зачем мне этот мусор? — максимально холодно ответила она, а потом добавила, все-таки не сдержавшись: — Он должен быть там, где ему место — на Слизерине. Вместе с Пожирателями и прочим дерьмом.
— Ах ты! — Гринграсс схватилась было за палочку, но волна воздуха, выпущенная кем-то еще, настигла Джинни чуть раньше.
На ногах устоять не вышло, хотя она честно попыталась удержать равновесие. Падение, впрочем, неожиданно получилось совсем не болезненным, а пол показался мягким, будто кто-то заботливый подложил на него невидимый матрас.
— Расценивай этот ветерок как предупреждение, — неожиданно спокойно сказала Паркинсон, опуская палочку. — Не наживай себе заклятых врагов, которых не сможешь одолеть.
Последняя ее фраза звучала почти как пожелание от старого друга, и это совершенно сбивало с толку.
Булстроуд прошипела что-то и оттащила Паркинсон в сторону за рукав мантии.
«Что же это получается? Неужели она меня только что защитила?»
Джинни молчаливо полулежала на своем невидимом матрасе, наблюдала за слизеринками и не без интереса ожидала вынесения приговора. Она, к сожалению, не могла и слова разобрать из их разговора, очень уж тихо спорили, но, если судить по кивающей Булстроуд и недовольной Гринграсс, Паркинсон выигрывала.
Страница 1 из 5
