Фандом: Гарри Поттер. Не существует единственно верных решений.
Добавить в моё избранное
15 мин, 15 сек 6373
Время снова оборачивалось вспять.
Джинни Уизли умирала на руках Панси и по вине Панси одиннадцать раз. Авада, несчастные случаи, серийный убийца даже — полный набор.
Панси бы многое отдала, чтобы не помнить ни одну из них, а заодно и забыть все то, что происходило между ними в самый первый раз, но роскошь потерянных воспоминаний была ей недоступна, как и возможность остановить этот затянувшийся ночной кошмар.
Самое обидное заключалось в том, что сначала все было прекрасно. Ну, относительно.
Под конец декабря девяносто седьмого Лонгботтому, Лавгуд и Уизли пришла в голову замечательная идея: настроить не особо рьяных сторонников Волдеморта и придерживающихся нейтралитета студентов против нового режима Снейпа-Кэрроу с помощью обмана, пропаганды и прочих замечательных вещей. Многие из остатков Отряда Дамблдора сочли затею достойной, и работа закипела.
Джинни была назначена ответственной за агитационную работу с квиддичными командами. Панси в то время сидела в запасе охотником — во время соревнований на поле не выходила, но во время тренировок исправно летала на метле и изображала активную деятельность.
Агитация, которой занималась Джинни, по большей части заключалась в еженедельном разбросе листовок с колдорисунками и громкими словами по раздевалкам.
«На ее месте можешь оказаться ты», — зеленый луч пронзал тело совсем юной девушки.
«Как тебе такая отработка?» — волшебник в маске практиковал Круциатус на школьнике в слизеринской форме.
«Выбор еще есть!» — восстающий из пепла феникс.
Самое смешное заключалось в том, что листовки работали — по крайней мере Панси так или иначе оказалась под их влиянием. Но самое большое влияние оказали совсем не они, а сама Джинни.
Это случилось уже в январе, когда Панси, сбежав пораньше с достаточно унылой тренировки, застала в слизеринской раздевалке Джинни со стопкой новой запрещенной пропаганды в руках.
Тогда Панси сделала кое-что, положившее начало их отношениям — она промолчала, проглотила едкий комментарий, просто взяла одну из листовок и положила себе в сумку.
И Джинни улыбнулась.
В феврале они уже целовались, прячась от чужих глаз в небольшом коридорчике на восьмом этаже в нише между двумя статуями-гаргульями.
В марте в Хогвартсе начался бунт, самый настоящий, с баррикадами, атаками, контратаками и защитой. Бунт, впрочем, быстро перерос в осаду — Темный Лорд прислал отряд-другой к стенам Хогвартса, — а потом в родные стены вернулась и золотая троица с Поттером во главе, притащив с собой и самого Лорда, превратив школу магии и волшебство в место, где произошло самое настоящее побоище.
Тогда Джинни умерла в первый раз, оттолкнув Панси от несущегося в нее смертельного заклинания — вот так банально и по-гриффиндорски храбро.
Панси до этого момента не была особо уверена в том, какие именно эмоции испытывала по отношению к Джинни, но поняла, когда ярость, тоска и боль накрыли ее своим плотным одеялом.
Одеяло спало, когда на пороге ее дома оказались два неожиданных гостя: Луна Лавгуд и Невилл Лонгботтом, лучшие друзья Джинни.
Они предложили неслыханное.
— Во время войны мы многих потеряли, — тихо и грозно сказал тогда Лонгботтом. — И всех невозможно вернуть, как бы нам этого не хотелось. Но, может быть, для нее еще есть шанс.
До Панси доходило долго:
— Что вы имеете в виду?
— Есть заклинание. Оно… экспериментальное, — пояснила Лавгуд. — С помощью него можно войти во временную линию одного человека и попытаться изменить его судьбу.
— Вы предлагаете… воскресить Джинни? Но как я?
— Проблема в том, что только ты можешь это сделать, будучи по факту причиной ее смерти, — голос Лонгботтому становился все более пугающим, а он сам — более мрачным. Вся затея с ее вовлечением ему явно не нравилась. — Мы с Луной можем войти во временную линию, направляя, но изменять события мы не имеем права, это можешь сделать только ты.
— Ты ведь сделаешь это, правда? — спросила Луна.
На ее шее висело ожерелье из стекла, внутри которого можно было увидеть уменьшенный локон рыжих волос.
Кажется, любовь сделала Панси идиоткой, и поэтому она согласилась.
Так началась безудержная череда альтернативных временных линий, где Джинни Уизли умирала, оставляя после себя только птичку и новые страдания.
Теперь, когда начался двенадцатый раз, Панси поняла, что именно делала неправильно. Джинни умирала из-за нее, на ее руках, а, значит, нужно было просто держаться подальше.
И в эту счастливую дюжину Панси сделала все, чтобы держать Джинни как можно дальше от себя: показушно рвала листовки, старалась почаще задеть грубым словом или жестом, во время прибытия Поттера в Хогвартс предложила остальным сдать его Темному Лорду и выторговать себе свободу.
И Джинни продолжила ненавидеть ее, и Джинни выжила.
Джинни Уизли умирала на руках Панси и по вине Панси одиннадцать раз. Авада, несчастные случаи, серийный убийца даже — полный набор.
Панси бы многое отдала, чтобы не помнить ни одну из них, а заодно и забыть все то, что происходило между ними в самый первый раз, но роскошь потерянных воспоминаний была ей недоступна, как и возможность остановить этот затянувшийся ночной кошмар.
Самое обидное заключалось в том, что сначала все было прекрасно. Ну, относительно.
Под конец декабря девяносто седьмого Лонгботтому, Лавгуд и Уизли пришла в голову замечательная идея: настроить не особо рьяных сторонников Волдеморта и придерживающихся нейтралитета студентов против нового режима Снейпа-Кэрроу с помощью обмана, пропаганды и прочих замечательных вещей. Многие из остатков Отряда Дамблдора сочли затею достойной, и работа закипела.
Джинни была назначена ответственной за агитационную работу с квиддичными командами. Панси в то время сидела в запасе охотником — во время соревнований на поле не выходила, но во время тренировок исправно летала на метле и изображала активную деятельность.
Агитация, которой занималась Джинни, по большей части заключалась в еженедельном разбросе листовок с колдорисунками и громкими словами по раздевалкам.
«На ее месте можешь оказаться ты», — зеленый луч пронзал тело совсем юной девушки.
«Как тебе такая отработка?» — волшебник в маске практиковал Круциатус на школьнике в слизеринской форме.
«Выбор еще есть!» — восстающий из пепла феникс.
Самое смешное заключалось в том, что листовки работали — по крайней мере Панси так или иначе оказалась под их влиянием. Но самое большое влияние оказали совсем не они, а сама Джинни.
Это случилось уже в январе, когда Панси, сбежав пораньше с достаточно унылой тренировки, застала в слизеринской раздевалке Джинни со стопкой новой запрещенной пропаганды в руках.
Тогда Панси сделала кое-что, положившее начало их отношениям — она промолчала, проглотила едкий комментарий, просто взяла одну из листовок и положила себе в сумку.
И Джинни улыбнулась.
В феврале они уже целовались, прячась от чужих глаз в небольшом коридорчике на восьмом этаже в нише между двумя статуями-гаргульями.
В марте в Хогвартсе начался бунт, самый настоящий, с баррикадами, атаками, контратаками и защитой. Бунт, впрочем, быстро перерос в осаду — Темный Лорд прислал отряд-другой к стенам Хогвартса, — а потом в родные стены вернулась и золотая троица с Поттером во главе, притащив с собой и самого Лорда, превратив школу магии и волшебство в место, где произошло самое настоящее побоище.
Тогда Джинни умерла в первый раз, оттолкнув Панси от несущегося в нее смертельного заклинания — вот так банально и по-гриффиндорски храбро.
Панси до этого момента не была особо уверена в том, какие именно эмоции испытывала по отношению к Джинни, но поняла, когда ярость, тоска и боль накрыли ее своим плотным одеялом.
Одеяло спало, когда на пороге ее дома оказались два неожиданных гостя: Луна Лавгуд и Невилл Лонгботтом, лучшие друзья Джинни.
Они предложили неслыханное.
— Во время войны мы многих потеряли, — тихо и грозно сказал тогда Лонгботтом. — И всех невозможно вернуть, как бы нам этого не хотелось. Но, может быть, для нее еще есть шанс.
До Панси доходило долго:
— Что вы имеете в виду?
— Есть заклинание. Оно… экспериментальное, — пояснила Лавгуд. — С помощью него можно войти во временную линию одного человека и попытаться изменить его судьбу.
— Вы предлагаете… воскресить Джинни? Но как я?
— Проблема в том, что только ты можешь это сделать, будучи по факту причиной ее смерти, — голос Лонгботтому становился все более пугающим, а он сам — более мрачным. Вся затея с ее вовлечением ему явно не нравилась. — Мы с Луной можем войти во временную линию, направляя, но изменять события мы не имеем права, это можешь сделать только ты.
— Ты ведь сделаешь это, правда? — спросила Луна.
На ее шее висело ожерелье из стекла, внутри которого можно было увидеть уменьшенный локон рыжих волос.
Кажется, любовь сделала Панси идиоткой, и поэтому она согласилась.
Так началась безудержная череда альтернативных временных линий, где Джинни Уизли умирала, оставляя после себя только птичку и новые страдания.
Теперь, когда начался двенадцатый раз, Панси поняла, что именно делала неправильно. Джинни умирала из-за нее, на ее руках, а, значит, нужно было просто держаться подальше.
И в эту счастливую дюжину Панси сделала все, чтобы держать Джинни как можно дальше от себя: показушно рвала листовки, старалась почаще задеть грубым словом или жестом, во время прибытия Поттера в Хогвартс предложила остальным сдать его Темному Лорду и выторговать себе свободу.
И Джинни продолжила ненавидеть ее, и Джинни выжила.
Страница 4 из 5
