Фандом: Ориджиналы. Некто пытается украсть твою синкромеху? И не погнушается взять ее из твоих мертвых пальцев? Хорошо, что есть друзья, которые прикроют твой тыл и попытаются разоблачить настойчивого «поклонника». А то, что ради этого тебе нужно уехать и столкнуться с собственным болезненным прошлым, это и вовсе мелочи! Так что без возражений возвращайся в темный лес и снова выживи.
Добавить в моё избранное
184 мин, 22 сек 9356
Этот загадочный предмет заслонял собой значимость всего остального, окружающего меня. Не может же быть так, чтобы тебе попался в руки загадочный артефакт, волшебная палочка или ковер-самолет, но ты это успешно проигнорировал чудеса и дальше погружался в скучную ежедневную рутину! По-моему, игнорировать такое было невозможно.
В итоге я могла часами просиживать в попытках активировать синкромеху, забывая про сон и еду, не видя ничего дальше этой странной штуки, которая оказалась у меня в руках, этой загадки, которую стоило разгадать. Как я не пропустила начало учебного года, мне самой непонятно до сих пор. Впрочем, из-за отсутствия моего интереса к окружающим людям меня аналогично сторонились. Мои разговоры с однокурсниками свелись к тщательно поддерживаемому паритету. Я выполняла все задания, которые мне стоило выполнять с кем-то, а меня в свою очередь не трогали, если я не трогала остальных. Хотя было неприятно слышать за спиной:
— Это та, которая… Придурошная. Попытаешься заговорить, игнорит, смотрит на тебя, как на насекомое. Точно больная! Вдруг еще заразит чем-то.
Позже меня вовсе перестали замечать, окончательно посчитав наркоманкой. Впрочем, они были недалеки от правды. Я не выпускала волшебный предмет из рук, все свое свободное время тратя на активацию. Но дальше серого тумана дело не заходило. Мне даже сложно было сказать, какого типа моя меха. Это для синхронизации с ней мне ничего делать не нужно было, активация же требовала стараний и практики. О, как мне хотелось, чтоб мои усилия, наконец, окупились, чтоб я могла утереть нос всем тем, кто меня и в грош не ставил. Сказать этим болванам, что я не чокнутая и не наркоманка, просто они не ценят, с каким выдающимся человеком им пришлось общаться. Но активация все никак не завершалась успешно.
Постепенно квартира покрывалась пылью. Не разобранные после переезда вещи все так же стояли в коридоре и в зале. В кастрюлях, забытых в холодильнике, начала зарождаться жизнь, в социальных сетях копились десятки не просмотренных сообщений, в телефоне — пропущенные звонки. Иногда я вырывалась из забытья и поддерживала связь с родителями.
Но вот в университете пришла предэкзаменационная пора, когда студентов освобождали от пар и предоставляли им целую неделю на подготовку. Выходить из дома стало совершенно ненужно, поэтому набив полки полуфабрикатами и продуктами быстрого приготовления, я могла уделить все свободное время синкромехе. До рези в глазах, до полной усталости я продолжала попытки активации, хотя и понимала, что мне нужен тренер или хотя бы такой же владелец синкромехи. Но сам факт, что надо будет вливаться в общество других «избранных», будучи полной неумехой, меня пугал до дрожи в коленях.
Интернет мог дать сто тысяч советов и три десятка упражнений на концентрацию, пачку специальных диет, сотню треков для медитации и множество видео об охотах и синкромехах. Но у меня по-прежнему ничего не получалось. Если следовать всем рекомендациям, то мне нужно отложить меху в сторону на год. Но я хотела чудо сейчас! Поэтому упрямо выключала старенький компьютер и продолжала свои попытки. Неделя перед сессией, как ни странно, стала решающей, но на самом деле непонятно, как мой организм продолжал так долго и интенсивно функционировать.
Спустя четыре месяца я неожиданно очнулась. Предыдущим вечером я выложилась до потери сознания и не помнила, что ела и ела ли вообще прошлые два дня. Резь в животе посреди ночи заставила меня выпустить меху из рук и, наконец, обратить внимание на себя и свои внутренности. Я приложила руку к животу, сжалась в комок, но боль не проходила, а слабость была такая, что я едва могла сползти с кровати. Кусая губы, я старалась не стонать. А потом меня пронзила догадка, что даже мои крики некому услышать и что мне некого позвать. Что ближайшие люди, пока еще готовые мне помочь, это родители, которые остались в моем родном городе. А здесь у меня нет ни друзей, ни хороших знакомых, и дальние родственники тоже не в счет. Нет никого, кто мог бы протянуть руку помощи, потому что сама я себе помочь уже не могу. Ведь никаких необходимых таблеток в моей аптечке нет, а скорую помощь я никогда не вызывала.
Мне впервые стало так страшно. Квартира показалась чужой, опасной и пустой. В каждом углу и в каждой тени прятались монстры, грабители скреблись в окна, и чья-то рука уже готова открыть замок входной двери. Забившись на кухню и прислонившись к теплому боку холодильника, под мерное гудение я дождалась утра, так и не сомкнув глаз, изредка похныкивая от то усиливающихся, то пропадающих болевых ощущений.
Мама приехала в тот же день после полудня. Она орала, рыдала и приводила все вокруг в порядок, а потом долго меня успокаивала. Она же вызвала врача, после еще неделю водила меня в больницу с подозрением на гастрит. Только благодаря ее помощи и поддержке я смогла очнуться и пересмотреть свою жизнь и деятельность.
— Больше никаких экспериментов, — мама шарахнула по столу рукой на прощанье.
В итоге я могла часами просиживать в попытках активировать синкромеху, забывая про сон и еду, не видя ничего дальше этой странной штуки, которая оказалась у меня в руках, этой загадки, которую стоило разгадать. Как я не пропустила начало учебного года, мне самой непонятно до сих пор. Впрочем, из-за отсутствия моего интереса к окружающим людям меня аналогично сторонились. Мои разговоры с однокурсниками свелись к тщательно поддерживаемому паритету. Я выполняла все задания, которые мне стоило выполнять с кем-то, а меня в свою очередь не трогали, если я не трогала остальных. Хотя было неприятно слышать за спиной:
— Это та, которая… Придурошная. Попытаешься заговорить, игнорит, смотрит на тебя, как на насекомое. Точно больная! Вдруг еще заразит чем-то.
Позже меня вовсе перестали замечать, окончательно посчитав наркоманкой. Впрочем, они были недалеки от правды. Я не выпускала волшебный предмет из рук, все свое свободное время тратя на активацию. Но дальше серого тумана дело не заходило. Мне даже сложно было сказать, какого типа моя меха. Это для синхронизации с ней мне ничего делать не нужно было, активация же требовала стараний и практики. О, как мне хотелось, чтоб мои усилия, наконец, окупились, чтоб я могла утереть нос всем тем, кто меня и в грош не ставил. Сказать этим болванам, что я не чокнутая и не наркоманка, просто они не ценят, с каким выдающимся человеком им пришлось общаться. Но активация все никак не завершалась успешно.
Постепенно квартира покрывалась пылью. Не разобранные после переезда вещи все так же стояли в коридоре и в зале. В кастрюлях, забытых в холодильнике, начала зарождаться жизнь, в социальных сетях копились десятки не просмотренных сообщений, в телефоне — пропущенные звонки. Иногда я вырывалась из забытья и поддерживала связь с родителями.
Но вот в университете пришла предэкзаменационная пора, когда студентов освобождали от пар и предоставляли им целую неделю на подготовку. Выходить из дома стало совершенно ненужно, поэтому набив полки полуфабрикатами и продуктами быстрого приготовления, я могла уделить все свободное время синкромехе. До рези в глазах, до полной усталости я продолжала попытки активации, хотя и понимала, что мне нужен тренер или хотя бы такой же владелец синкромехи. Но сам факт, что надо будет вливаться в общество других «избранных», будучи полной неумехой, меня пугал до дрожи в коленях.
Интернет мог дать сто тысяч советов и три десятка упражнений на концентрацию, пачку специальных диет, сотню треков для медитации и множество видео об охотах и синкромехах. Но у меня по-прежнему ничего не получалось. Если следовать всем рекомендациям, то мне нужно отложить меху в сторону на год. Но я хотела чудо сейчас! Поэтому упрямо выключала старенький компьютер и продолжала свои попытки. Неделя перед сессией, как ни странно, стала решающей, но на самом деле непонятно, как мой организм продолжал так долго и интенсивно функционировать.
Спустя четыре месяца я неожиданно очнулась. Предыдущим вечером я выложилась до потери сознания и не помнила, что ела и ела ли вообще прошлые два дня. Резь в животе посреди ночи заставила меня выпустить меху из рук и, наконец, обратить внимание на себя и свои внутренности. Я приложила руку к животу, сжалась в комок, но боль не проходила, а слабость была такая, что я едва могла сползти с кровати. Кусая губы, я старалась не стонать. А потом меня пронзила догадка, что даже мои крики некому услышать и что мне некого позвать. Что ближайшие люди, пока еще готовые мне помочь, это родители, которые остались в моем родном городе. А здесь у меня нет ни друзей, ни хороших знакомых, и дальние родственники тоже не в счет. Нет никого, кто мог бы протянуть руку помощи, потому что сама я себе помочь уже не могу. Ведь никаких необходимых таблеток в моей аптечке нет, а скорую помощь я никогда не вызывала.
Мне впервые стало так страшно. Квартира показалась чужой, опасной и пустой. В каждом углу и в каждой тени прятались монстры, грабители скреблись в окна, и чья-то рука уже готова открыть замок входной двери. Забившись на кухню и прислонившись к теплому боку холодильника, под мерное гудение я дождалась утра, так и не сомкнув глаз, изредка похныкивая от то усиливающихся, то пропадающих болевых ощущений.
Мама приехала в тот же день после полудня. Она орала, рыдала и приводила все вокруг в порядок, а потом долго меня успокаивала. Она же вызвала врача, после еще неделю водила меня в больницу с подозрением на гастрит. Только благодаря ее помощи и поддержке я смогла очнуться и пересмотреть свою жизнь и деятельность.
— Больше никаких экспериментов, — мама шарахнула по столу рукой на прощанье.
Страница 13 из 51
