Если хобби подвижные игры

Встретил он своих заказчиков случайно, когда жена выгнала из дома за очередной запой. Как его подбили на проникновение в чужую квартиру, он и сам не понимал, но полез. Он уже представлял, как купит жене цветы, а себе бутылочку горючего и идет мириться обратно домой, но тут и окно далековато оказалось, и соседи увидели, и сигнализация. Никто из нас не думал, что заказчики всерьез считали этого пьянчугу способным что-то вынести из моей квартиры, скорее это было попыткой проверить ее состояние после первого проникновения. Но то, что он должен был взять и вынести, все же описали. Со слов пьянчужки:

— Продолговатое такое, небольшое, с ладонь или полторы. Светлого цвета… и оно все в этих, в вырезках, в чеканке.

— В гравировке что ль?

Следователь оказывается знакомым, его в прошлый раз привозил Эрик Витальевич. В этот раз правоохранитель появляется на собственном транспорте и даже представляется:

— Изерман, майор Изерман.

Он не просто майор, а специальный уполномоченный по делам, связанным с охотниками, и к тому же принадлежит какой-то международной лиге с той же тематикой. Мужчина чем-то напоминает классических шпионов и контрразведчиков из старых фильмов и книг. Высокий, с длинными конечностями и всегда ровной спиной, с лицом, острым во всех направлениях. Волосы тщательно уложены, чистые руки, аккуратные ногти. Пальто выглажено, под ним форменные брюки со стрелками и рубашка с запонками. Говорит он монотонно и с полным безразличием к паузам в монологах. Изерман очень быстро выведывает у похмельного взломщика все, что важно было знать, и оставляет дальнейший процесс на помощников.

Я в это же время общаюсь с приехавшим на сигнал тревоги отрядом охраны, по стечению обстоятельств также являющимся частью команды охотников Рендала, того самого, который не смог удержать дракона и сошел с дистанции. К сожалению, долго трепаться нет возможности, они-то должны быть в полной готовности и выехать по требованию в считанные секунды. Следователь дожидается, пока я закончу разговор, и манит длинным пальцем в сторону. Место, которое он выбирает для тайных перешептываний, как можно больше подходит для подобных «свиданий»: детская площадка посреди заросшего двора, равномерно удаленная ото всех домов и пустая по причине послеполуденного времени.

— Как пострадавшая сторона, вы имеете право подать на возмещение ущерба, — следователь осматривает пространство вокруг, неожиданно для меня выбрав сиденьем детскую карусель и с трудом туда втиснувшись. Я удерживаюсь и не задаю вопрос, удобно ли ему, и занимаю раскрашенное колесо, врытое в землю.

— Стоит ли? — пожимаю плечами. — Пусть оплатит выбитое стекло и проваливает. Он сказал, зачем лез?

— Ответьте мне на вопрос, — перебивает меня Изерман. — Синкромеха у вас с собой?

— Да, — признаюсь, похлопывая по боку.

— И, несмотря на то, что сейчас не на охоте, вы все равно ее носите, не снимая…

— Привычка, наверное. Она мне не мешает, — задумчиво тяну. — К тому же монстров можно встретить в любой подворотне!

Он пытается устроиться комфортнее, но сиденье карусели действительно слишком узкое. Кажется, Изерман встрял между перильцами и пытается не показать своего неудобства.

— Да, я читал материалы дела… Этого монстра ведь так и не нашли.

— Ну, — развожу руками, — Подобных ему и до этого не видели, так что неудивительно, если больше и не увидим. Нам остались только фотографии, ошметки кожи и хитина и кровь. Вам вот интересно, где монстр… Я вот считаю, что охота — это, конечно, здорово, но лучше, чтоб все живы остались!

— Хм, действительно, — он достает из кармана пальто пачку сигарет и прикуривает. Ветер несет дым в противоположную от меня сторону, так что я даже не морщусь. — Мы отошли от главного. А оно заключается в том, что вам нужно уехать из города.

— Что, простите? — От удивления подаюсь вперед и нервно улыбаюсь, не восприняв всерьез слова следователя.

— Лучше, если вы сделаете это самостоятельно. Иначе Эрик Витальевич лично подпишет вам направление на охоту.

— С чего бы вдруг? — Хмурюсь, откровенно непонимающе. — Вам что, сказать сложно?

Кажется, ему действительно сложно сказать — или лениво, или не хочется. Поэтому проходит не меньше пары минут, прежде чем следователь докуривает и готов к разговору. Я сижу как на иголках. Мне и не хочется никуда ехать, и откровенно странно, почему я должна это сделать.

— Если вы не хотите потерять свою синкромеху, то уедете, — он говорит тихо, но серьезность в его голосе заставляет меня понять, что уехать стоит. Однако я не собираюсь сразу в этом признаваться и жду продолжения. Изерман делает паузу, но видит, что от объяснений не отвертеться, и обреченно выдыхает:

— Ладно… Кто бы это ни был, они действительно нацелены на синкромехи. Причем как они выбирают жертвы и зачем, никому не известно.