Фандом: Гарри Поттер. «Это не моя жизнь. Я повторяю это вслух, чаще и громче. Это не моя жизнь!»
Добавить в моё избранное
10 мин, 9 сек 17075
— Ты мне не нужен, понял? Найди себе целителя, достань зелье — но от-ва-ли от меня наконец!
Снова и снова я поднимался по скрипучим ступеням дома наверх, как на плаху, на муку, ставшую для меня сладким страхом. Воспоминания этого года волнами окутывают меня.
— Гарри? Гарри?! Ты слышишь меня, открой, я знаю, что ты там!
Рон и Гермиона стучатся в дверь, пытаясь даже выломать ее с помощью магии, ведь с камином у них так ничего и не вышло: надо знать пароль, но кто его им скажет?
— Гарри, — тонкий голос Гермионы доносится почему-то на моем уровне, будто она знает, что я сижу около этой преграды, облокотившись рядом на стену, и молчу, под час плача выслушиваю их просьбы, волнения, крики и угрозы — открыть дверь. Но это не помогает, — Гарри, милый, я знаю, что ты меня слышишь, вернись, что с тобой? Почему? Гарри? Ответь мне! Рону и мне! Мы же друзья!
Я сумасшедше скалюсь и, как давным-давно, начинаю качаться взад-вперед, широко открытыми глазами смотря на длинный темный проход, ведущий в кухню. Но постепенно и крики друзей стихли.
Тихий скрип, и я поднимаюсь все выше, с упоением думая, что хоть только и Малфой может догадываться о моем кошмаре, о моем ужасе, он не придет… Никогда…
Я открываю с протяжным скрипом дверь. И мимолетно улыбаюсь — мой Драко ждет меня… Я уже чувствую, что он тоже ложится спать или сейчас находится в душе, я уже готов к трепетно-нежным прикосновениям, поцелуям и страсти в его глазах, хоть сердце и екает каждый раз… каждый раз…
Постель перестелена, Кикимер знает, что я просыпаюсь взмокшим — и от удовольствия нашей семейной с Драко жизни, и от пота, вызванного ужасом и желанием немедленно вернуться.
— Драко! — его тонкие губы складываются в ухмылку, когда я буквально влетаю в комнату.
— Как дежурство? — он издает подобие мурлыканья, и я, любуясь тем, как он потягивается, медленно снимаю рубашку, — а то я тут успел уснуть, а виноват в этом ты… как же тебя наказать, Поттер?
Я тихо смеюсь и таю под таким… его… взглядом.
— Поттер, все авроры раздеваются так медленно? Ты уверен, что именно ты поймал больше всех преступников? С такой-то скоростью?
Драко переворачивается на спину, и огонек в лампе покачивается от легкого порыва, выписывая на его теле немыслимые узоры и тени. Мгновение — и наши взгляды затуманиваются желанием.
Одежда уже валяется ненужной кучей вместе с очками, которые треснули от столкновения с полом, но мне уже все равно: в моих руках плавится Драко. Язык уже скользит по горячим, послушно раскрывающимся губам, он прикусывает его, и я с обидой отстраняюсь, ловя насмешливый взгляд. Отомстил… Ладно, не буду больше опаздывать. Хотя… Нежно покусывая и зализывая покрасневшие места, ставлю засосы на его шее, груди под недовольное шипение и снова приникаю к его губам.
Несравненно. Его руки, точно знающие мое тело, скользят по бокам, вызывая кучу мурашек, и Драко переворачивает меня на спину. Я издаю протестующие стоны, но он уже раздвигает коленом мои ноги. Не могу ему сопротивляться, а он знает об этом — это видно в серых, со светлыми узорами, глазах. Пальцы уже готовят меня, и я подаюсь им навстречу, нескоро понимая, что хриплое, сбивающееся от удовольствия дыхание, как и умоляющий шепот, срывается с моих губ.
От переизбытка чувств я закатываю глаза, хотя до этого в который раз давал себе обещание, что буду следить за лицом Драко, но я не могу. Желание ощутить его становится потребностью, и кровь толчками пульсирует внизу живота. Становится жарко, а от наших движений тусклый огонек в комнате гаснет, погружая ее в пленительную тьму.
— Драко… хочу тебя… пожалуйста…
И он резко входит в меня, не заставляя повторять меня снова и снова, хотя я продолжаю, прижимаясь к нему так тесно, как только могу, подаваясь навстречу коротким и быстрым толчкам. Поцелуи, то быстрые, то сумасшедше-долгие, пьянят, и я сжимаю пальцами его ягодицы. Мне больше ничего не нужно. Только он. Только жизнь… с ним.
— Нееееет!
Крик стынет в пустой комнате, и я даже не пытаюсь выпутаться из влажных простыней, неприятно холодящих горячую кожу.
— Нет, нет, нет, нетнетнетнетнет!
Я откидываюсь на подушку и зажмуриваюсь. Иногда это помогает вновь вернуться в мой маленький райский ад, в мир, где я счастлив. И мои мольбы были услышаны.
Сладкая пытка. Тонкие губы накрывают мои, и потом Драко осторожно проводит ими по лицу, вызывая у меня улыбку. Мое утро. Каждый раз незабываемое и теплое. Шарю руками, прижимая его к себе как можно ближе под его тихий смех.
— Просыпайся, Гарри, нам пора, забыл? Ты обещал погулять со мной.
Он нежно водит носом по щеке, покрывая меня настойчивыми поцелуями, и я просыпаюсь.
— Давай, не будь ленивой курицей!
— Я не курица! Я лев! — бурчу я, нащупывая очки на полу и доставая из кармана брошенных брюк палочку.
Снова и снова я поднимался по скрипучим ступеням дома наверх, как на плаху, на муку, ставшую для меня сладким страхом. Воспоминания этого года волнами окутывают меня.
— Гарри? Гарри?! Ты слышишь меня, открой, я знаю, что ты там!
Рон и Гермиона стучатся в дверь, пытаясь даже выломать ее с помощью магии, ведь с камином у них так ничего и не вышло: надо знать пароль, но кто его им скажет?
— Гарри, — тонкий голос Гермионы доносится почему-то на моем уровне, будто она знает, что я сижу около этой преграды, облокотившись рядом на стену, и молчу, под час плача выслушиваю их просьбы, волнения, крики и угрозы — открыть дверь. Но это не помогает, — Гарри, милый, я знаю, что ты меня слышишь, вернись, что с тобой? Почему? Гарри? Ответь мне! Рону и мне! Мы же друзья!
Я сумасшедше скалюсь и, как давным-давно, начинаю качаться взад-вперед, широко открытыми глазами смотря на длинный темный проход, ведущий в кухню. Но постепенно и крики друзей стихли.
Тихий скрип, и я поднимаюсь все выше, с упоением думая, что хоть только и Малфой может догадываться о моем кошмаре, о моем ужасе, он не придет… Никогда…
Я открываю с протяжным скрипом дверь. И мимолетно улыбаюсь — мой Драко ждет меня… Я уже чувствую, что он тоже ложится спать или сейчас находится в душе, я уже готов к трепетно-нежным прикосновениям, поцелуям и страсти в его глазах, хоть сердце и екает каждый раз… каждый раз…
Постель перестелена, Кикимер знает, что я просыпаюсь взмокшим — и от удовольствия нашей семейной с Драко жизни, и от пота, вызванного ужасом и желанием немедленно вернуться.
— Драко! — его тонкие губы складываются в ухмылку, когда я буквально влетаю в комнату.
— Как дежурство? — он издает подобие мурлыканья, и я, любуясь тем, как он потягивается, медленно снимаю рубашку, — а то я тут успел уснуть, а виноват в этом ты… как же тебя наказать, Поттер?
Я тихо смеюсь и таю под таким… его… взглядом.
— Поттер, все авроры раздеваются так медленно? Ты уверен, что именно ты поймал больше всех преступников? С такой-то скоростью?
Драко переворачивается на спину, и огонек в лампе покачивается от легкого порыва, выписывая на его теле немыслимые узоры и тени. Мгновение — и наши взгляды затуманиваются желанием.
Одежда уже валяется ненужной кучей вместе с очками, которые треснули от столкновения с полом, но мне уже все равно: в моих руках плавится Драко. Язык уже скользит по горячим, послушно раскрывающимся губам, он прикусывает его, и я с обидой отстраняюсь, ловя насмешливый взгляд. Отомстил… Ладно, не буду больше опаздывать. Хотя… Нежно покусывая и зализывая покрасневшие места, ставлю засосы на его шее, груди под недовольное шипение и снова приникаю к его губам.
Несравненно. Его руки, точно знающие мое тело, скользят по бокам, вызывая кучу мурашек, и Драко переворачивает меня на спину. Я издаю протестующие стоны, но он уже раздвигает коленом мои ноги. Не могу ему сопротивляться, а он знает об этом — это видно в серых, со светлыми узорами, глазах. Пальцы уже готовят меня, и я подаюсь им навстречу, нескоро понимая, что хриплое, сбивающееся от удовольствия дыхание, как и умоляющий шепот, срывается с моих губ.
От переизбытка чувств я закатываю глаза, хотя до этого в который раз давал себе обещание, что буду следить за лицом Драко, но я не могу. Желание ощутить его становится потребностью, и кровь толчками пульсирует внизу живота. Становится жарко, а от наших движений тусклый огонек в комнате гаснет, погружая ее в пленительную тьму.
— Драко… хочу тебя… пожалуйста…
И он резко входит в меня, не заставляя повторять меня снова и снова, хотя я продолжаю, прижимаясь к нему так тесно, как только могу, подаваясь навстречу коротким и быстрым толчкам. Поцелуи, то быстрые, то сумасшедше-долгие, пьянят, и я сжимаю пальцами его ягодицы. Мне больше ничего не нужно. Только он. Только жизнь… с ним.
— Нееееет!
Крик стынет в пустой комнате, и я даже не пытаюсь выпутаться из влажных простыней, неприятно холодящих горячую кожу.
— Нет, нет, нет, нетнетнетнетнет!
Я откидываюсь на подушку и зажмуриваюсь. Иногда это помогает вновь вернуться в мой маленький райский ад, в мир, где я счастлив. И мои мольбы были услышаны.
Сладкая пытка. Тонкие губы накрывают мои, и потом Драко осторожно проводит ими по лицу, вызывая у меня улыбку. Мое утро. Каждый раз незабываемое и теплое. Шарю руками, прижимая его к себе как можно ближе под его тихий смех.
— Просыпайся, Гарри, нам пора, забыл? Ты обещал погулять со мной.
Он нежно водит носом по щеке, покрывая меня настойчивыми поцелуями, и я просыпаюсь.
— Давай, не будь ленивой курицей!
— Я не курица! Я лев! — бурчу я, нащупывая очки на полу и доставая из кармана брошенных брюк палочку.
Страница 2 из 3
