Вторая часть Мерлезонского балета

Глава 1. Дорога. Домой?

Дорога нехотя расступалась перед нами, а я не могла сдержать раздражение перед тем, что ждало меня впереди. То, что могло бы стать отличным приключением с Гимли и Леголасом, превратилось в скучнейшую поездку с Женечкой. Мне казалось, что от злости вот-вот зачешутся зубы. Мы покинули Минас Тирит на рассвете, попрощавшись с обитателями города-крепости накануне. Арагорн и Арвен ждали нас в гости в следующем году, и я искренне обещала вернуться. Перспектива провести в Лихолесье остаток неизвестно насколько долгой жизни доводила меня до нервного тика. С Боромиром мы попрощались отдельно, когда пир еще вовсю гремел, а те, кто завтра собирался сидеть в седле, отдавали должное королевскому погребу. Луна скрылась за облаками, лишая возможности разглядеть выражение лица гондорца. Мы стояли на стене, глядя вниз на спящий город. Боромир молчал, но я слышала его тяжелое, едва сдерживаемое, дыхание.

— Ты же знаешь, что этот день все равно должен был наступить. Рано или поздно, — я посмотрела на мужчину, скрытого в тени дворца.

— Слишком быстро, — проговорил он.

— Это к лучшему, — я помолчала.

— Ну да, — послышался смешок. — «Я не люблю тебя, как Арвен любит Арагорна»…

— Ты опять начинаешь? — раздражение поднималось волнами, превращая жалость к безответно влюбленному воину в злость на его упертость.

— Прости, — впрочем, раскаяния в голосе Боромира я не услышала. — Во сколько вы завтра уезжаете?

— На рассвете, — буркнула я. — Хотя сомневаюсь, что хоть кто-то из них будет в состоянии подняться с солнцем.

— Ты вернешься? — после непродолжительного молчания робко спросил гондорец.

— Обязательно вернусь, — тихо ответила я, повернулась и, на ощупь найдя его лицо, осторожно клюнула в щеку. Внезапно смутившись, я повернулась и побежала во дворец, оставляя Боромира на площадке, которую залила луна, выныривая из облаков.

На мое удивление, на рассвете все как один лихолесцы выстроились перед дворцом, готовые к дальней дороге. Пять десятков всадников и две большие груженые телеги ожидали своего короля, замерев в лучах восходящего солнца. Я не скрывала удивления, глядя на это безупречное маленькое войско. Кто бы сказал, что еще несколько часов назад они вовсю веселились в чадящем полумраке дворца, громко распевая песни и выбивая дно у бочек с вином?! Вспоминая свое недолгое пребывание в Лихолесье, я никак не могла воскресить в памяти такие шумные попойки. Может, я не в то время там оказалась и у них пьянки тоже зависят от фаз луны? Затянув потуже видавший виды походный мешок, я отправилась в конюшню, запоздало вспомнив, что коня-то как раз у меня и нет. И на чем прикажете ехать?

— Аля? — русоволосый эльф стоял у входа в конюшню, явно поджидая кого-то. Утвердительно кивнув, я в ожидании уставилась на него. — Позволь взять твою поклажу, — он с легким полупоклоном протянул руку, принимая мой маленький мешок, названный гордым словом «поклажа». — Пойдем, — эльф поманил за собой в сторону от конюшен, и я, недоуменно оглядываясь, проследовала за ним через весь двор в авангард выстроившихся всадников, к обозам.

— Свободных лошадей пока нет, — извиняюще пожал плечами эльф, пристраивая мой мешок в телеге. — Ты не против ехать здесь?

Я даже не знала, плакать мне или смеяться! С одной стороны, езда в телеге выглядела как-то унизительно, что ли. С другой — путь предстоял неблизкий, и трястись в седле несколько недель — то еще удовольствие. Пожав плечами, я полезла в телегу, устраиваясь поудобнее среди различных тюков, аккуратно упакованных и привязанных. Наконец показался Ясно Солнышко — свет Трандуил, и воины, будто повинуясь неслышной команде, выровнялись в седлах, разом прекращая разговоры. На козлах откуда-то появился возница, беря в руки вожжи и всем своим видом показывая, что он сидит тут со вчерашнего вечера. Я озиралась в поисках Женечки: не позволю этой нахалке остаться во дворце, а меня отправить с королем эльфов! Приготовившись спрыгнуть с телеги, я вдруг разглядела ее, выводящую каурую лошадку из конюшни. Она отыскала меня и принялась тихо обходить воинов, пытаясь как можно незаметнее занять место рядом с моей телегой.

— А ты что тут сидишь? — прошептала она, бросая взгляды вперед, пытаясь разглядеть, что там происходит.

— А у меня билет первого класса! — хмыкнула я, откидываясь на тюки. В этот момент телега тронулась, и я упала, не удержавшись. Женечка прыснула, разворачивая лошадь и пуская ее вперед, к голове колонны, медленно выезжавшей со двора.

— Ты чем-то королю не угодила? — возница повернулся ко мне, глядя смеющимися глазами. — Глиннаэль, — представился он.

— Аля, — я улыбнулась в ответ, — да нет, лошади кончились.

Глиннаэль хмыкнул, поворачиваясь к дороге и цокая лошадям. Некоторое время мы ехали молча: Глиннаэль — напевая под нос очередную песенку на синдарине про «люблю», «умру», «люблю», я — щурясь на солнышко и вяло следя за огромными ивами, растущими в избытке в этой части Анориэна.