Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
Добавить в моё избранное
291 мин, 5 сек 15944
Но это оказался Глиннаэль, которому я сейчас безумно обрадовалась.
— Ты что здесь делаешь? — почему-то шепотом спросила я.
— Тебя искал, — так же шепотом ответил он.
— А почему мы шепчемся? — опять я.
— Не знаю, — Глиннаэль пожал плечами. Я не выдержала первая и громко рассмеялась. Он рассмеялся вместе со мной, откидывая голову назад. — Заблудилась? — уже обычным голосом спросил эльф.
— Ага, — я кивнула, — они все такие одинаковые.
— Пойдем, — склонил он голову, и я, благодарно вцепившись в подставленный локоть, довольная побрела по коридору. Нужная дверь, впрочем, обнаружилась совсем рядом от того места, где я так бесславно плутала. Все-таки топографическим кретинизмом я не страдаю! Мы остановились у моей двери, в этой части дворца давно погасли все свечи и лишь высокие окна пропускали серебристый свет луны. Я смотрела на Глиннаэля и почему-то почувствовала себя как на первом свидании, когда вот-вот должен случится первый поцелуй. Эльф молчал, испытующе глядя мне в глаза, будто ожидал какого-то знака. Его глаза ярко блестели в темноте, пугая и завораживая одновременно. Он поднял руку, невесомо обведя контур моего лица кончиками пальцев, и замер напротив губ. Я почувствовала на них жар, кожу слегка защипало, будто к ней прихлынула вся кровь с лица. Кажется, мы оба забыли, как дышать, замерев здесь, в призрачном коридоре.
С улицы донесся взрыв смеха, и все очарование моментально рассеялось. Глиннаэль опустил руку, с сожалением отступая на шаг.
— Приятных снов, Аля, — и он бесшумно исчез. Я зашла к себе и, прислонившись к двери, поднесла руку к губам. Что это только что было?!
Утро началось где-то в обед, что было не удивительно, учитывая, что спать я легла на рассвете. Скосив глаза на пустующий столик, я пришла к мысли, что большая половина дворца сейчас мучается той же болезнью, что и я, — похмельем. Вставать не хотелось совершенно, поэтому я повернулась на спину и, изучая верхнюю часть балдахина изнутри, предалась второму любимому делу русской интеллигенции (после вопросов: «Как быть?» и«Что делать?) — самоанализу и самокопанию. Вчерашний вечер несомненно прошел на ура, что впрочем не умаляло вставших вопросов.»
И первый из них — Трандуил. Он что, действительно переживал за меня? Ждал, беспокоился, даже хотел проводить на глазах у всего дворца?! Это как вообще можно назвать, если можно?!
Во-вторых, Леголас: мне было так стыдно, что даже слов в голове не находилось. А если он все-таки не узнает, а? Ну мало ли, с кем отец провел одну ночь? Ну подумаешь, надо ли углубляться в эту тему?
В-третьих — Глиннаэль. И вот здесь мне стало нехорошо. Вот так, чтобы совсем не хорошо. Аж до зубовного скрежета. Он действительно что-то ко мне испытывает? Или мне просто показалось и это пары алкоголя? Я никогда не умела различать настоящую мужскую симпатию, направленную на меня. Возможно, сказывался глубоко засевший комплекс «гадкого утенка», и представить, что кто-то может испытывать ко мне влечение, удавалось с великим трудом. И как правило, не без посторонней помощи. Раньше мне всегда помогали подруги, указывая, что да как. Теперь же обратиться за поддержкой и советом было не к кому. Конечно, можно было бы спросить Гимли или Леголаса… Ну да, особенно эльфа… Пусть уж если презирает, так по полной! Я тяжко вздохнула, перекатываясь на бок, и поспешила закрыть глаза на звук открывающейся двери.
В комнату вплыла эльфийка, что прислуживала мне все эти дни. По странной, «буржуйской», как сказал бы дедушка, привычке, я так и не удосужилась узнать ее имя. Она тихо прошла по комнате, щурясь красными глазами на яркое солнце, бившее из раскрытых окон, расставила еду на столе и осторожно вышла, даже не глядя в мою сторону. Я наблюдала за ней сквозь полуопущенные веки, радуясь, что кровать скрыта в тени балдахина.
Едва дверь за прислужницей закрылась, как я вскочила, подбегая к столу. Да, завтракообед был явно составлен знающим чело… эльфом! Золотистый куриный бульон с прозрачными колечками жира, пара подсушенных на огне кусочков хлеба, зелень и овощи, кувшин холодной воды и кружка, заботливо накрытая крышкой, — полная свежего светлого эля! Не имея привычки продолжать выпивать по утрам, я успокоила себя тем, что уже давно за полдень, и с удовольствием приступила к трапезе.
Едва я успела расправиться с едой и освежиться напитком, как дверь распахнулась, пропуская Леголаса и Гимли. Кажется, друзья уже успели принять на грудь и теперь смотрели на меня яркими блестящими глазами.
— Ты что, еще не готова?! — возмущенно воскликнул гном, падая в кресло напротив меня. Неожиданно он потянул носом, с надеждой заглянул в каждую кружку и, разочарованный, удрученно вздохнул. — А кто купаться вчера звал?!
— Голышом, — со значением добавил Леголас, облокотившись на полку камина.
— Ч-чего?! — я ошалело уставилась на друзей. — Купаться голышом?
— Ты что здесь делаешь? — почему-то шепотом спросила я.
— Тебя искал, — так же шепотом ответил он.
— А почему мы шепчемся? — опять я.
— Не знаю, — Глиннаэль пожал плечами. Я не выдержала первая и громко рассмеялась. Он рассмеялся вместе со мной, откидывая голову назад. — Заблудилась? — уже обычным голосом спросил эльф.
— Ага, — я кивнула, — они все такие одинаковые.
— Пойдем, — склонил он голову, и я, благодарно вцепившись в подставленный локоть, довольная побрела по коридору. Нужная дверь, впрочем, обнаружилась совсем рядом от того места, где я так бесславно плутала. Все-таки топографическим кретинизмом я не страдаю! Мы остановились у моей двери, в этой части дворца давно погасли все свечи и лишь высокие окна пропускали серебристый свет луны. Я смотрела на Глиннаэля и почему-то почувствовала себя как на первом свидании, когда вот-вот должен случится первый поцелуй. Эльф молчал, испытующе глядя мне в глаза, будто ожидал какого-то знака. Его глаза ярко блестели в темноте, пугая и завораживая одновременно. Он поднял руку, невесомо обведя контур моего лица кончиками пальцев, и замер напротив губ. Я почувствовала на них жар, кожу слегка защипало, будто к ней прихлынула вся кровь с лица. Кажется, мы оба забыли, как дышать, замерев здесь, в призрачном коридоре.
С улицы донесся взрыв смеха, и все очарование моментально рассеялось. Глиннаэль опустил руку, с сожалением отступая на шаг.
— Приятных снов, Аля, — и он бесшумно исчез. Я зашла к себе и, прислонившись к двери, поднесла руку к губам. Что это только что было?!
Утро началось где-то в обед, что было не удивительно, учитывая, что спать я легла на рассвете. Скосив глаза на пустующий столик, я пришла к мысли, что большая половина дворца сейчас мучается той же болезнью, что и я, — похмельем. Вставать не хотелось совершенно, поэтому я повернулась на спину и, изучая верхнюю часть балдахина изнутри, предалась второму любимому делу русской интеллигенции (после вопросов: «Как быть?» и«Что делать?) — самоанализу и самокопанию. Вчерашний вечер несомненно прошел на ура, что впрочем не умаляло вставших вопросов.»
И первый из них — Трандуил. Он что, действительно переживал за меня? Ждал, беспокоился, даже хотел проводить на глазах у всего дворца?! Это как вообще можно назвать, если можно?!
Во-вторых, Леголас: мне было так стыдно, что даже слов в голове не находилось. А если он все-таки не узнает, а? Ну мало ли, с кем отец провел одну ночь? Ну подумаешь, надо ли углубляться в эту тему?
В-третьих — Глиннаэль. И вот здесь мне стало нехорошо. Вот так, чтобы совсем не хорошо. Аж до зубовного скрежета. Он действительно что-то ко мне испытывает? Или мне просто показалось и это пары алкоголя? Я никогда не умела различать настоящую мужскую симпатию, направленную на меня. Возможно, сказывался глубоко засевший комплекс «гадкого утенка», и представить, что кто-то может испытывать ко мне влечение, удавалось с великим трудом. И как правило, не без посторонней помощи. Раньше мне всегда помогали подруги, указывая, что да как. Теперь же обратиться за поддержкой и советом было не к кому. Конечно, можно было бы спросить Гимли или Леголаса… Ну да, особенно эльфа… Пусть уж если презирает, так по полной! Я тяжко вздохнула, перекатываясь на бок, и поспешила закрыть глаза на звук открывающейся двери.
В комнату вплыла эльфийка, что прислуживала мне все эти дни. По странной, «буржуйской», как сказал бы дедушка, привычке, я так и не удосужилась узнать ее имя. Она тихо прошла по комнате, щурясь красными глазами на яркое солнце, бившее из раскрытых окон, расставила еду на столе и осторожно вышла, даже не глядя в мою сторону. Я наблюдала за ней сквозь полуопущенные веки, радуясь, что кровать скрыта в тени балдахина.
Едва дверь за прислужницей закрылась, как я вскочила, подбегая к столу. Да, завтракообед был явно составлен знающим чело… эльфом! Золотистый куриный бульон с прозрачными колечками жира, пара подсушенных на огне кусочков хлеба, зелень и овощи, кувшин холодной воды и кружка, заботливо накрытая крышкой, — полная свежего светлого эля! Не имея привычки продолжать выпивать по утрам, я успокоила себя тем, что уже давно за полдень, и с удовольствием приступила к трапезе.
Едва я успела расправиться с едой и освежиться напитком, как дверь распахнулась, пропуская Леголаса и Гимли. Кажется, друзья уже успели принять на грудь и теперь смотрели на меня яркими блестящими глазами.
— Ты что, еще не готова?! — возмущенно воскликнул гном, падая в кресло напротив меня. Неожиданно он потянул носом, с надеждой заглянул в каждую кружку и, разочарованный, удрученно вздохнул. — А кто купаться вчера звал?!
— Голышом, — со значением добавил Леголас, облокотившись на полку камина.
— Ч-чего?! — я ошалело уставилась на друзей. — Купаться голышом?
Страница 38 из 80
