Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
Добавить в моё избранное
291 мин, 5 сек 15959
Выпросила у эльфов, которые лишь удивленно качали головой: они привыкли, что кровать должна быть узкой, если ты спишь один. Я же люблю ворочаться и перекатываться, обнимая подушки, которых должно быть несколько. Большой матрас, набитый сухой травой, был как раз по мне: не мягкий, а в меру жесткий. А вот подушки, напротив, я любовно набила пухом, собранным на птичнике в поселении. За него пришлось расплатиться батистовой рубашкой, привезенной из дворца, но оно того стоило. К тому же вещей из Лихолесья, пылившихся сейчас в сундуках, мне с лихвой хватило бы на всю жизнь здесь.
Запалив свечу, стоявшую на прикроватном столике, я прихватила с собой рубашку и чудо эльфийских портних — панталоны, которые так и не научилась носить, предпочитая отсутствие белья такому «изыску». Между основной комнатой и спальней скромно пряталось то, что я гордо именовала туалет. Нет, до нормального туалета ему было далековато, но там стояла большая кадка, заменявшая ванну, таз для умывания, бочка с водой и ночной горшок. Больше всего меня напрягал именно он, но попробовать вырыть яму и проложить трубу сейчас было невозможно, потому приходилось довольствоваться такими вот благами цивилизации. Переодевшись в одежду, сегодня выполнявшую функцию пижамы, и умывшись, я вернулась в спальню, с удивлением отметив, что Глиннаэль все еще сидит перед камином.
— Эй, ты там до рассвета сидеть собрался? — я юркнула по одеяло, дернувшись от прикосновения ледяной постели к коже. — Иди ложись, я ж говорю: места хватит!
Эльф сидел еще некоторое время, задумчиво глядя в огонь, потом упруго поднялся и зашел в спальню. Я успела нагреть свою половину кровати и теперь следила за снимающим сапоги мужчиной, неожиданно почувствовав волнение при мысли, что сейчас он ляжет рядом со мной в одну кровать. Прикрыв глаза, я досчитала до десяти, прислушиваясь к шороху одежды, и осторожно их открыла. Сняв верхний камзол, Глиннаэль остался в нижней тонкой рубашке теплого коричневого цвета и узких замшевых черных штанах. Я невольно посмотрела вниз — он стоял босиком на цветастом коврике, одном из произведений Магды. Узкие ступни и идеальной формы пальцы вдруг показались мне невыносимо эротичными! Я даже вздрогнула, чувствуя, что краснею, как девочка, которой сказали слово «жопа» и показали, что она есть, оказывается, у всех.
Глиннаэль легко перемахнул через меня и завозился, устраиваясь сверху моего одеяла и укрываясь толстым покрывалом, сшитым из десятков лисьих шкурок: очередной привет из Лихолесья. От его тела исходил такой жар, что так и хотелось придвинуться поближе, запутаться в его руках и наконец согреться. В наступившей тишине я отчетливо слышала стук своего сердца, который наверняка слышал и Глиннаэль, замерший за моей спиной. Я все больше и больше жалела о своем предложении лечь вместе: надо было постелить ему у камина, шкур и покрывал у меня было достаточно, да и он бы не возражал. А теперь… Я чувствовала, как сгустился воздух, с трудом проникая в легкие, дыхание сипло вырывалось наружу, а кровь стучала где-то внизу, между ног, собираясь в пульсирующий комок. Прикосновение чужой горячей руки к плечу заставило вздрогнуть и замереть. Эльф тоже не двигался, ожидая моей реакции.
Если я сейчас отодвинусь, он отвернется тоже, и мы просто заснем, а завтра проснемся и не будет между нами никакой неловкости, все будет как всегда. Потому что нельзя портить сексом такую хорошую дружбу! Просто нельзя! Поэтому я сейчас отодвинусь, мягко уберу его руку с плеча и засну. Да, вот прямо сейчас так и сделаю. Вот сейчас. Поздно.
Приняв мое молчание за согласие, Глиннаэль придвинулся ко мне, лег почти вплотную, шумно проведя носом по шее, от плеча до уха, сомкнув сухие губы на мочке. Мурашки толпой промчались по телу, мгновенно его расслабив, и я откинулась назад, прикрывая глаза. Обжигающие руки скользнули под одеяло, устраняя эту преграду между нами, прижимая к своему телу. Пальцы нырнули под рубашку, невесомо касаясь кожи, сладкое прерывистое чужое дыхание шевелило волосы на затылке, возбуждая не хуже самого сильного афродизиака. Я сама дышала тяжело и поверхностно, возбудившись от этих простых прикосновений. Легко, но настойчиво надавив на живот, мужчина заставил меня перевернуться на спину, нависая теперь сверху. В темноте комнаты его глаза таинственно мерцали, ловя отражение сполохов камина, губы чуть приоткрылись, приглашая к ним прикоснуться. Что я и сделала, притягивая его к себе и наконец дотронувшись до сухой кожи, облизнув языком контур, глубже зарываясь в мягкие волосы.
Путаясь в одежде, мы не могли оторваться друг от друга, блуждая руками по телу, стремительно прочитывая каждую ямку, каждый шрам, оставляя на них поцелуи и снова возвращаясь к губам. Скорее отдаться, раствориться без остатка, стонать, перекрывая шум дождя, и двигаться, двигаться без остановки навстречу. Порывистые ритмичные движения заставляли выгибаться, и я уже не понимала, где мой крик, а где его.
Запалив свечу, стоявшую на прикроватном столике, я прихватила с собой рубашку и чудо эльфийских портних — панталоны, которые так и не научилась носить, предпочитая отсутствие белья такому «изыску». Между основной комнатой и спальней скромно пряталось то, что я гордо именовала туалет. Нет, до нормального туалета ему было далековато, но там стояла большая кадка, заменявшая ванну, таз для умывания, бочка с водой и ночной горшок. Больше всего меня напрягал именно он, но попробовать вырыть яму и проложить трубу сейчас было невозможно, потому приходилось довольствоваться такими вот благами цивилизации. Переодевшись в одежду, сегодня выполнявшую функцию пижамы, и умывшись, я вернулась в спальню, с удивлением отметив, что Глиннаэль все еще сидит перед камином.
— Эй, ты там до рассвета сидеть собрался? — я юркнула по одеяло, дернувшись от прикосновения ледяной постели к коже. — Иди ложись, я ж говорю: места хватит!
Эльф сидел еще некоторое время, задумчиво глядя в огонь, потом упруго поднялся и зашел в спальню. Я успела нагреть свою половину кровати и теперь следила за снимающим сапоги мужчиной, неожиданно почувствовав волнение при мысли, что сейчас он ляжет рядом со мной в одну кровать. Прикрыв глаза, я досчитала до десяти, прислушиваясь к шороху одежды, и осторожно их открыла. Сняв верхний камзол, Глиннаэль остался в нижней тонкой рубашке теплого коричневого цвета и узких замшевых черных штанах. Я невольно посмотрела вниз — он стоял босиком на цветастом коврике, одном из произведений Магды. Узкие ступни и идеальной формы пальцы вдруг показались мне невыносимо эротичными! Я даже вздрогнула, чувствуя, что краснею, как девочка, которой сказали слово «жопа» и показали, что она есть, оказывается, у всех.
Глиннаэль легко перемахнул через меня и завозился, устраиваясь сверху моего одеяла и укрываясь толстым покрывалом, сшитым из десятков лисьих шкурок: очередной привет из Лихолесья. От его тела исходил такой жар, что так и хотелось придвинуться поближе, запутаться в его руках и наконец согреться. В наступившей тишине я отчетливо слышала стук своего сердца, который наверняка слышал и Глиннаэль, замерший за моей спиной. Я все больше и больше жалела о своем предложении лечь вместе: надо было постелить ему у камина, шкур и покрывал у меня было достаточно, да и он бы не возражал. А теперь… Я чувствовала, как сгустился воздух, с трудом проникая в легкие, дыхание сипло вырывалось наружу, а кровь стучала где-то внизу, между ног, собираясь в пульсирующий комок. Прикосновение чужой горячей руки к плечу заставило вздрогнуть и замереть. Эльф тоже не двигался, ожидая моей реакции.
Если я сейчас отодвинусь, он отвернется тоже, и мы просто заснем, а завтра проснемся и не будет между нами никакой неловкости, все будет как всегда. Потому что нельзя портить сексом такую хорошую дружбу! Просто нельзя! Поэтому я сейчас отодвинусь, мягко уберу его руку с плеча и засну. Да, вот прямо сейчас так и сделаю. Вот сейчас. Поздно.
Приняв мое молчание за согласие, Глиннаэль придвинулся ко мне, лег почти вплотную, шумно проведя носом по шее, от плеча до уха, сомкнув сухие губы на мочке. Мурашки толпой промчались по телу, мгновенно его расслабив, и я откинулась назад, прикрывая глаза. Обжигающие руки скользнули под одеяло, устраняя эту преграду между нами, прижимая к своему телу. Пальцы нырнули под рубашку, невесомо касаясь кожи, сладкое прерывистое чужое дыхание шевелило волосы на затылке, возбуждая не хуже самого сильного афродизиака. Я сама дышала тяжело и поверхностно, возбудившись от этих простых прикосновений. Легко, но настойчиво надавив на живот, мужчина заставил меня перевернуться на спину, нависая теперь сверху. В темноте комнаты его глаза таинственно мерцали, ловя отражение сполохов камина, губы чуть приоткрылись, приглашая к ним прикоснуться. Что я и сделала, притягивая его к себе и наконец дотронувшись до сухой кожи, облизнув языком контур, глубже зарываясь в мягкие волосы.
Путаясь в одежде, мы не могли оторваться друг от друга, блуждая руками по телу, стремительно прочитывая каждую ямку, каждый шрам, оставляя на них поцелуи и снова возвращаясь к губам. Скорее отдаться, раствориться без остатка, стонать, перекрывая шум дождя, и двигаться, двигаться без остановки навстречу. Порывистые ритмичные движения заставляли выгибаться, и я уже не понимала, где мой крик, а где его.
Страница 53 из 80
