Вторая часть Мерлезонского балета

— Ты сама ушла тогда, — Трандуил первым нарушил молчание. — Я принял твое решение. Но если ты хочешь изменить его… — Владыка многозначительно замолчал, давая мне возможность ответить. А я прикрыла глаза, вдыхая позабытый запах полной грудью, пытаясь разобраться: что мне вообще надо?! Так заманчиво было вновь окунуться в эти отношения, получить возможность говорить королю «мой», владеть им безраздельно. И пусть на время, но… К чему тогда я вообще уходила? Давние аргументы теперь подкреплялись еще одним, но, как оказалось, самым весомым — Глиннаэль. Я вдруг с отчетливой ясностью поняла, что не хочу его оставлять. Даже ради Трандуила. Открыв глаза, я посмотрела на мужчину, и он все понял, мягко и чуть грустно улыбнувшись.

— Поцелуй меня, — я знала, что он не откажет мне в этой просьбе, покорно прикрывая глаза и приоткрыв губы. Эти касания, знающие, уверенные, умелый язык, захвативший в плен, ладони, сжавшие мое лицо… Я стояла не шевелясь, только губы отвечали ему, отвечали, не пытаясь, впрочем, поддаться. Не пробегало больше по телу волшебного тока, не подгибались колени, не разливалось желание. Последние легкие поцелуи вспорхнули по губам и улетели. Легка прохлада ветерка коснулась пылающего лица. Я отступила на шаг, почти сливаясь с окружающими нас тенями.

— Не надо ничего говорить, — шепот слился с шелестом листвы, и я ушла. Чувство небывалой легкости и светлой грусти заполняло все существо. Казалось, еще немного и я взлечу. Я еще долго бродила по парку, по улочкам спящего города, наслаждаясь этим чувством, привыкая к нему. Небо начало светлеть далеко на востоке, у острых зубцов гор, когда я наконец дошла до дома. Странно, но окно нашей спальни еще горело. Я улыбнулась: наверное, Глиннаэль прождал всю ночь. Захотелось обнять его крепко-крепко и никогда больше не отпускать. Почти взлетев по лестнице, я распахнула дверь и остановилась, недоуменно разглядывая комнату. Она была пуста. Разобранная кровать стояла нетронутой, лишь на моей подушке что-то лежало. Осторожно подойдя, я наклонилась и подняла предмет. Сердце болезненно сжалось, разлившись горечью в груди: на ладони лежали два тонких серебряных кольца, перевязанные зеленой лентой. Глиннаэль ушел.

Глава 24. Пустые комнаты

Тонкие колечки, нагревшись от тепла моего тела, жгли кожу. Я снова и снова смотрела на них, то сжимая, то разжимая ладонь. Куда он мог уйти? Почему? Что случилось, ведь еще вчера все было так хорошо? Вопросы теснились в голове, наползая друг на друга, порождая домыслы, один нелепее другого. Он пошел погулять по городу, и что-то случилось. Что-то нехорошее. Возможно, сейчас он лежит в палатах целителей, не помня себя? Я вскочила с кровати, с удивлением отмечая, что на дворе давно наступило утро. Почему я раньше не подумала об этом?! Лихорадочное возбуждение овладело мной, заставляя заметаться по комнате, стягивая вчерашнее платье, ныряя в новое, плеснуть холодной воды и выбежать в коридор. Уже внизу я остановилась, замечая, что все еще продолжаю сжимать в руках кольца. Карманов у меня не было, сумки тоже, пришлось вернуться назад, оставить их на столике и выскочить во двор.

Город только начал просыпаться: зеленщики тянули свои тачки по мостовым, гремя ведрами и расплескивая белоснежное молоко, вышагивали молочники, останавливаясь у черных дверей, торгуясь со слугами. Прогромыхали копытами всадники, ехавшие сменить ночной караул. Легкий ветерок шевелил растрепанные с ночи волосы, которые я так и не удосужилась привести в порядок, выбегая из дома.

Палаты Целителей встретили знакомым молчанием. Легкий запах лекарственных трав щекотал ноздри, вызывая не слишком приятные воспоминания. Сейчас палаты были пусты, лишь пара сиделок зевали у окна, ожидая, когда их сменят.

— Здравствуйте, — я тихонько подошла к ним, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Скажите, к вам сегодня эльф не попадал? Высокий такой, рыжеволосый. У него еще ушей нет. И двух пальцев.

— Хоть с пальцами, хоть без пальцев, — меланхолично проговорила одна из сиделок, прикрыв ладонью рот. — Никого у нас нет, хвала небесам. И надеюсь, не будет в ближайшее время.

— Спасибо, — тело окутала неприятная слабость. Я вышла во двор, пытаясь отогреться в лучах утреннего солнца. Может, он лежит где-нибудь в подворотне с проломленной головой? Где его искать? На глаза навернулись слезы. Сходить к Боромиру? Отличная мысль: выдернуть друга из теплой постели с просьбой найти любовника. Надо идти к Леголасу. Приняв решение, я почувствовала, как мне полегчало.

Дом, в котором разместили друга, находился не далеко от моего, так что ближе к полудню я уже стучала в ворота, не боясь его разбудить. Дверь открыл один из эльфов, приехавших с нами из Итилиена. Приветливо кивнув, он провел меня внутрь, предложив что-нибудь выпить. Я покачала головой: ни есть, ни пить не хотелось. Во дворе было темно и прохладно, шум с улицы не долетал сюда, разбиваясь о высокие каменные стены и густые ветви прозрачно-золотых платанов.