Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
Добавить в моё избранное
291 мин, 5 сек 15976
Маленький домик, прятавшийся в корнях дерева на окраине, смотрел на меня закрытыми ставнями. День подходил к концу, и я уже предвкушала теплый ужин, разожженный камин и горячую постель. Спешившись и заведя свою лошадку под навес (надо будет все-таки сделать конюшню до зимы), я постаралась не шуметь. Расседлав ее, обтерев и плеснув свежей воды в поилку, я тихонько прошла к крыльцу, замирая от предвкушения: сейчас посмотрю на удивленное лицо Глиннаэля!
Распахнув дверь, я нахмурилась: внутри было темно. Запалив свечу, я прошла внутрь, чувствуя застоявшийся запах закрытого помещения. Присев на корточки, я потрогала золу в камине — холодная. Здесь никого не было уже несколько дней. А точнее, с самого момента нашего отъезда. Прикусив губу, я принялась медленно обходить комнату, зажигая свечи, а потом принялась разжигать огонь. Слезы сами по себе бежали по щекам, капая на пол и на одежду. Стук копыт во дворе заставил радостно обернуться, с надеждой глядя на дверь.
Леголас замер на пороге, встревоженно глядя на меня. Жалкое я должно быть сейчас представляю зрелище, одна, на коленях у костра в холодном доме.
— Я ничего не понимаю, — эльф подошел ко мне, присаживаясь рядом прямо на пол. — Вот, — Леголас протянул мне листок, на котором было написано всего несколько слов.
«Мой принц. Прошу не беспокоиться обо мне, я возвращаюсь в Лихолесье. Прошу простить, что не смог попрощаться. Глиннаэль».
Я растерянно посмотрела на друга, не обращая внимания, как сильно дрожит в руках письмо. Всхлипнула раз, другой, судорожно вздохнула и утонула в сильных руках, прижавших меня к себе и осторожно поглаживающих, пока я рыдала, надеясь утонуть в своей обиде.
Теплые шерстяные ковры прекрасной гномьей работы украсили мой маленький домик в считаные дни. Даже если в Итилиен внезапно придет настоящая зима с морозами и снегом, стены и пол, увешанные коврами, защитят меня. Великолепные меха из Лихолесья были небрежно сброшены гномкой в сундуки под аккомпанемент ворчания о том, что все это прекрасно подойдет для королевских дворцов, но слишком расточительно в обычном доме.
— На праздник одевать будешь. Или в гости когда к нам соберешься.
На мой резонный ответ, что этих мехов мне хватит на десять жизней, даже если я их каждый день носить буду, Ири укоризненно покачала головой и нежно погладила покрывало из лихолесской рыжей лисицы, густое и невероятно мягкое. Мысленно стукнув себя по голове за тормознутость, я подарила ей и покрывало, и еще пару палантинов из норки, за что и получила в ответ несколько десятков теплых ковров из овечьей шерсти. Но самое главное: благодарная Ири заставила Гимли сварганить мне настоящий ткацкий станок, который, по ее уверениям, отличался от обычного человеческого легкостью и быстротой. Я, как человек в этих делах не разбирающийся, лишь важно покивала, но восторги Магды, непременно захотевшей получить такой же, убедили меня, что вещь более чем стоящая. Будет чем занять себя долгими зимними вечерами. Я вздохнула.
На небе разгоралась вечерняя заря, полыхая багровым и розовым. Маленькие сиреневые облака бежали вслед севшему светилу, спеша поймать последние лучи. В реке, что протекала недалеко от моего домика, плескалась рыба, оставляя на ровной глади многочисленные круги. Почти под ногами, в кустах папоротника, проснулись сверчки, заводя свои неспешные резкие трели. Все вокруг дышало покоем, хотелось расслабиться и закрыть глаза, не думая ни о чем. Но вот как раз не думать ни о чем категорически не получалось.
С самого дня нашего приезда, как только выяснилось, что Глиннаэль ушел, друзья не оставляли меня ни на минуту одну. Поначалу это было приятно, потом стало раздражать. Теперь же я страстно мечтала, чтобы меня наконец оставили в покое. Гномы пока никуда не спешили. Ири заявила, что успеет еще за всю жизнь насидеться в Эсгароте, а такого лета, может, никогда в жизни больше не увидит! Гимли покладисто согласился, проводя время с Леголасом. Сам же принц, если не был занят в лесу, пропадал у меня. В общем одна я оставалась только ночью, да и то когда падала без сил с гудящей головой.
Не знаю, почему друзья решили, что мне непременно надо помочь обустроить дом, но бросились они это делать с завидным энтузиазмом. Гимли, увидев творение эльфов, тут же его раскритиковал, заявив, что он вообще удивлен, как такой хлипкий домишка выстоял в зимних ливнях. Я попыталась встать на защиту домика, но потом махнула рукой, вяло наблюдая, как гном, вооружившись топором и стамеской, превращает мое жилище в крепость. Не лишенную, впрочем, изящества. Все-таки на сохранении фасада Леголас настоял, категорически заявив, что я причислена к лихолессцам, а значит, почти эльф. И дом у меня должен быть эльфийский.
Распахнув дверь, я нахмурилась: внутри было темно. Запалив свечу, я прошла внутрь, чувствуя застоявшийся запах закрытого помещения. Присев на корточки, я потрогала золу в камине — холодная. Здесь никого не было уже несколько дней. А точнее, с самого момента нашего отъезда. Прикусив губу, я принялась медленно обходить комнату, зажигая свечи, а потом принялась разжигать огонь. Слезы сами по себе бежали по щекам, капая на пол и на одежду. Стук копыт во дворе заставил радостно обернуться, с надеждой глядя на дверь.
Леголас замер на пороге, встревоженно глядя на меня. Жалкое я должно быть сейчас представляю зрелище, одна, на коленях у костра в холодном доме.
— Я ничего не понимаю, — эльф подошел ко мне, присаживаясь рядом прямо на пол. — Вот, — Леголас протянул мне листок, на котором было написано всего несколько слов.
«Мой принц. Прошу не беспокоиться обо мне, я возвращаюсь в Лихолесье. Прошу простить, что не смог попрощаться. Глиннаэль».
Я растерянно посмотрела на друга, не обращая внимания, как сильно дрожит в руках письмо. Всхлипнула раз, другой, судорожно вздохнула и утонула в сильных руках, прижавших меня к себе и осторожно поглаживающих, пока я рыдала, надеясь утонуть в своей обиде.
Глава 25. Точки над i
— И вот после церемонии зажжения домашнего очага мы приступаем, наконец, к самому пиру, — Ири лихо орудовала челноком, укладывая нити утка в сложный геометрический узор.Теплые шерстяные ковры прекрасной гномьей работы украсили мой маленький домик в считаные дни. Даже если в Итилиен внезапно придет настоящая зима с морозами и снегом, стены и пол, увешанные коврами, защитят меня. Великолепные меха из Лихолесья были небрежно сброшены гномкой в сундуки под аккомпанемент ворчания о том, что все это прекрасно подойдет для королевских дворцов, но слишком расточительно в обычном доме.
— На праздник одевать будешь. Или в гости когда к нам соберешься.
На мой резонный ответ, что этих мехов мне хватит на десять жизней, даже если я их каждый день носить буду, Ири укоризненно покачала головой и нежно погладила покрывало из лихолесской рыжей лисицы, густое и невероятно мягкое. Мысленно стукнув себя по голове за тормознутость, я подарила ей и покрывало, и еще пару палантинов из норки, за что и получила в ответ несколько десятков теплых ковров из овечьей шерсти. Но самое главное: благодарная Ири заставила Гимли сварганить мне настоящий ткацкий станок, который, по ее уверениям, отличался от обычного человеческого легкостью и быстротой. Я, как человек в этих делах не разбирающийся, лишь важно покивала, но восторги Магды, непременно захотевшей получить такой же, убедили меня, что вещь более чем стоящая. Будет чем занять себя долгими зимними вечерами. Я вздохнула.
На небе разгоралась вечерняя заря, полыхая багровым и розовым. Маленькие сиреневые облака бежали вслед севшему светилу, спеша поймать последние лучи. В реке, что протекала недалеко от моего домика, плескалась рыба, оставляя на ровной глади многочисленные круги. Почти под ногами, в кустах папоротника, проснулись сверчки, заводя свои неспешные резкие трели. Все вокруг дышало покоем, хотелось расслабиться и закрыть глаза, не думая ни о чем. Но вот как раз не думать ни о чем категорически не получалось.
С самого дня нашего приезда, как только выяснилось, что Глиннаэль ушел, друзья не оставляли меня ни на минуту одну. Поначалу это было приятно, потом стало раздражать. Теперь же я страстно мечтала, чтобы меня наконец оставили в покое. Гномы пока никуда не спешили. Ири заявила, что успеет еще за всю жизнь насидеться в Эсгароте, а такого лета, может, никогда в жизни больше не увидит! Гимли покладисто согласился, проводя время с Леголасом. Сам же принц, если не был занят в лесу, пропадал у меня. В общем одна я оставалась только ночью, да и то когда падала без сил с гудящей головой.
Не знаю, почему друзья решили, что мне непременно надо помочь обустроить дом, но бросились они это делать с завидным энтузиазмом. Гимли, увидев творение эльфов, тут же его раскритиковал, заявив, что он вообще удивлен, как такой хлипкий домишка выстоял в зимних ливнях. Я попыталась встать на защиту домика, но потом махнула рукой, вяло наблюдая, как гном, вооружившись топором и стамеской, превращает мое жилище в крепость. Не лишенную, впрочем, изящества. Все-таки на сохранении фасада Леголас настоял, категорически заявив, что я причислена к лихолессцам, а значит, почти эльф. И дом у меня должен быть эльфийский.
Страница 69 из 80
