Язычница

А княжна лишь хохочет. Накидка, отороченная соболем, вряд ли может согреть кого-нибудь, кто действительно нуждается в тепле, но Ветте нисколько не холодно. Ей хорошо, радостно и легко. И ни одно существо во всём Ибере не сможет испортить ей этот день. Ох, если бы только Шалый был с ней! Но матушка сказала Милвену оседлать его и ехать в один из ближайших городов от их терема. Оседлать! Подумать только! Бедный Шалый! Он ведь совсем не привык к такому обращению! Ветта всегда ездила без седла. Это и не нужно было — конь слушался её, а она его всегда понимала. Княжна фыркнула от смеха, представив, как Шалый сбросит Милвена, когда они уже будут подъезжать к городу! Шалый — гордый конь. Он не любит седла. И не любит Милвена, который хочет всеми помыкать. Шалый куда больше любит Ветту, Эшера или конюшего Благослава… Снег забивается княжне за ворот, ей немного неприятно, но больше — весело. Ветта разгребает снег, чтобы увидеть лёд. И жизнь под ним. Ветта стоит на коленях и очищает лёд от снега. Пальцы краснеют от холода, но княжна знает, что в этом нет ничего страшного — ещё немного, и она отправится домой. В княжеский терем, в котором ей придётся просидеть ближайшие пару дней. Рукавиц Ветта с собой никогда не берёт — руки всегда можно согреть, а мириться с неудобствами, которые неизбежно несут в себе варежки, девушка совершенно не желает. Матушка не простит ей, если она опоздает на очередные смотрины слишком сильно. А Ветте не хочется получить лишние пару пощёчин. Но пощёчины ещё полбеды — куда больше княжну расстроит тот факт, что ей запретят несколько дней выходить из дому. А разве в тереме можно заняться хоть чем-нибудь? Быть может, сестрицам и нравится весь день просиживать над пяльцами и в обнимку с веретеном, но Ветту такие занятия совершенно не устраивают, а играть на гуслях она совершенно не может, так как все ноты для неё — одно и то же. Это Эшер в этом разбирается. А ей, Ветте, ни к чему. Всё равно ни один умный мужчина не выберет старшую из певнских княжон себе в жёны. Ни одному человеку не захочется видеть женой такую дикарку, которая похожа скорее на дворовую девку, чем на дочь знатных родителей. Дикарку, чьё лицо постоянно исцарапано, перемазано золой, пеплом, грязью, на чьих руках мозоли, которые ничем уже не размягчить, которая может босиком ходить по снегу… Девчонку, которая явится на обед без сапог, шапки, платка и в разорванном платье. Девчонку, которая по росту не уступает большинству парней, крепкую и сильную, которая на коне держится получше, чем многие. Никто не захочет видеть Ветту Певн своей женой — неловкую в танцах, с некрасивым слишком резким голосом и мужицкими повадками. Её младшие сёстры куда больше походят на настоящих княжон — гордая, почти до чопорности гордая, Евдокия, грациозная и прекрасная Лукерья, трогательная и нежная Мерод… И, стоит заметить, девушку такой расклад более чем устраивает. Ветта совершенно не хочет замуж, не хочет, чтобы её вольная жизнь когда-нибудь закончилась… Ей куда больше нравится ходить с девицами из деревни по ягоды и грибы, удить с Благославом рыбу и каждую неделю рвать очередное платье… Ветта совершенно не желает когда-нибудь стать такой же скучной княгиней, какой стала её матушка. Она не может представить свою жизнь без Шалого, без леса и реки. Не может представить свою жизнь без братьев — троих из четверых, так как Милвена она, чего таить, не очень-то жалует. Не может представить свою жизнь без терема, костров и песен, не может представить свою жизнь без свободы. Без ближайших деревень, без капища, которое ещё осталось в лесу… Ветте нравится её жизнь, и ей не хочется, чтобы всё в одночасье переменилось.

Ветте сто семнадцать, и для демонов она ещё совсем дитя. Жизнь в ней бьёт ключом. Даже слишком сильно для девушки её возраста. Считается, что детство для неё уже должно было закончиться… Ветта помнит своих сестёр, когда они были маленькие. И, пожалуй, разве что Мерод боялась их шумных игр. Евдокия и Лукерья точно так же любили бегать, как и Ветта. И их тоже невозможно было удержать в душном тереме летним днём. И не было для них лакомства вкуснее пряника с деревенской ярмарки, на которую они тайком от взрослых пробирались! Так почему же только Ветта сейчас помнит то ощущение свободы? Почему только Ветта не боится взять в руки меч или лук? Почему только Ветта ездит верхом? Почему Евдокия и Лукерья смирились со своей участью? С этой незавидной женской участью? Ветта не хочет даже думать о замужестве. Не хочет даже думать о том, чтобы становиться матерью. Девушка хочет всю жизнь — у демонов она достаточно долгая — оставаться столь же свободной и радостной, как в это мгновение у реки. Княжна хочет, чтобы леса и дальше кричали её имя, костры пылали так жарко, что через них едва можно было перепрыгнуть! Ветта хочет на всю жизнь остаться в девках, чтобы только иметь возможность жить так, как она живёт сейчас.

И пусть будет вечным тот миг, когда весь мир внимал ей, и она слышала его, чувствовала и понимала так же ясно, как и теперь.