Язычница

Оно не протянуло ещё к ней свою костлявую, но сильную руку. Но девушка ещё не осознала вполне, что именно произошло. Ветта стоит, будто неживая. Даже не шевелится. Даже не пытается сделать хоть что-нибудь. Хотя, возможно, и стоит… Ударить и убежать. Ветта примерно знает, как добраться до дома старой Майи. Или до выхода с уровня — можно будет отправиться куда угодно. А там… Да хоть служанкой где-нибудь устроиться, хоть кем — Ветта крепкая, она осилит. Но когда эта мысль приходит Ветте в голову, ей уже помогают забраться в сани.

Нарцисс Изидор подаёт ей руку, и Ветта совершенно не грациозно падает в сани, потоптавшись перед этим по ногам князя. Ноги не держат её, и потому она чувствует себя совершенно разбитой — она никак не может поверить в то, что сейчас происходит. Ветта никогда не думала, что всё может случиться так… Она вообще не думала, что её свадьба когда-нибудь случится. И вот — её увозил незнакомый ей мужчина на Альджамал, чужой для неё уровень, который она никогда не сможет полюбить… А этот мужчина кажется ей неприятным. И она несколько раз наступила ему на ноги, когда садилась в сани. Княжна усмехается этой мысли.

Ветта не может и слова вымолвить всю дорогу, пока они не покидают отцовские угодья. Ей хочется плакать, но позволить себе такую слабость княжна не может. Ни в коем случае не может. Она старается выглядеть спокойной, твёрдой — она всё-таки княжна, а это значит, что ей следует быть более хладнокровной и сильной, чем кто-либо, если она с трудом может впечатлить жениха манерами или внешностью.

Леса, мимо которых они проносятся, кричат ей «Ветта, Ветта», и девушка чувствует какую-то горечь в их словах. Она боится, что больше никогда не вернётся к ним, никогда не пробежится по родным тропинкам, не покормит белок, не искупается в реке, никогда не будет прыгать через костёр вместе с девушками из деревни… Ветте не хочется думать, что она прощается с Леафарнаром навсегда — когда-нибудь она обязательно сюда вернётся, если нужно, она даже сбежит с Альджамала, сбежит, и вернётся в родные леса, возможно, забежит в родной терем, если это только не будет ей слишком неприятно, зайдёт к старенькой Майе и преданному ей Благославу… Ветта ещё вернётся. Обязательно вернётся. Она — сильная. Даже если Изидоры и будут обращаться с ней плохо — эта мысль приходит ей в голову с тех самых пор, когда она увидела глаза Нарцисса — Ветта со всем сумеет справиться.

Нарцисс тоже молчит. Не говорит ни одного слова, хотя внимательно смотрит за тем, как Ветта вертится, чтобы посмотреть на лес, на заснеженные поля… Он кутается в шубу — конечно, он не привык к снегу. Он привык к пескам и жаркому солнцу. Изидоры — южный род. Глупо было считать, что певнская княжна сможет ужиться с кем-то из них — Певны живут на севере, где совершенно другие нравы и законы. Если бы Нарцисс что-то говорил, ругался или пытался что-то узнать, Ветта, должно быть, не чувствовала себя настолько отвратительно. Её увозили из родного дома. И Альджамал заранее представлялся ей мрачным, тёмным и душным. Темницей, в которую её теперь везли. И её тюремщик молчал, как будто не мог — или не хотел — вымолвить и одно лишнее слово. Впрочем, возможно, ей бы захотелось ударить его посильнее. Подумать только — и этот престарелый сластолюбец будет её мужем? Ветте противна даже мысль об этом. Князь Нарцисс Изидор, старший брат Сибиллы Изидор, человек, входящий в Совет, единственный из Изидор, кого принимали другие великие дома. Ветте хочется, чтобы он сказал хоть слово, хоть одно — она тогда не чувствовала бы себя настолько неуютно рядом с ним. Но Нарцисс не говорит. Ни сейчас, ни тогда, когда они проезжают «малиновую» деревню, в которой жили сёстры Рогнеда и Мстислава. Он кажется Ветте подозрительно равнодушным — даже если учесть, что Изидор не принимали практически ни в одном великом доме, они всё равно оставались очень знатны и богаты. Зачем им была нужна певнская княжна — Певны не были особенно богаты, не были знатны и в войне помочь едва ли были в состоянии. Отец умер, а Милвен верхом держаться не всегда умеет, куда уж ему вести войска? От Певнов нет никакой выгоды для Изидор — ни денег, ни военной поддержки в намечавшейся войне, ни просто поддержки именитого рода, ни красивой прилежной невесты, которая могла бы искупить недостаток знатности, власти или богатства… Почему же тогда Ветту увозили из отчего терема в далёкий и чужой Альджамальский дворец? Княжне до полусмерти надоедает молчать. Она не привыкла к тишине, если дело не касается леса и её прогулок.

— Вы — мой жених?

Ветта до сих пор не может в это поверить. Он — совсем старик. К тому же, Изидор, о которых её матушка всегда отзывалась крайне плохо. Это совершенно не укладывается у княжны в голове! Конечно, про Нарцисса нельзя сказать, что он некрасив или нескладен, или в его облике есть что-то жестокое… Но он почему-то кажется ей отталкивающим, омерзительным…