Искра

— У тебя выше крыши причин на меня злиться, потому что это я виноват в том, что не старался или старался недостаточно, но… я хочу, чтобы мы разговаривали. О чем угодно. О чем захочешь. Потому что я даже не помню, когда мы перестали нормально говорить.

— А я не хотел слышать, например, когда ты просил меня уйти пораньше или никого не приводить домой без твоего ведома, потому что ты здорово устаешь от людей, — ответил Хикару, и в его голосе сквозила та же боль и невысказанная горечь. — Мы скорее не говорить перестали, а пытаться друг друга понять.

— Придется учиться, да?

Щеки коснулась теплая ладонь, и Акира резко втянул в себя воздух, как будто до этого момента не дышал вовсе.

— Не слишком высокая цена за возможность слушать твое ворчание по утрам.

И, не успел он опомниться, как его губы накрыли губы Хикару — горячие, сухие, пахнущие морем, солнцем и ветром.

Под ногами шуршал гравий, вскоре сменившийся асфальтом; рекан, в котором остановился Хикару, оказался буквально в двух шагах от каменистого пляжа у храма.

— Я хотел, чтобы было слышно море, — негромко произнес он, одно за другим открывая окна.

Молодой администратор за стойкой ресепшен не сказал ни слова, вписывая в бланк его имя и выдавая второй комплект ключей; только закрыв за собой дверь их номера, Акира понял, как сильно устал. Обувь, брошенная на татаки, пальто на вешалке рядом с потрепанной джинсовкой, брызги воды, попавшие на зеркало, едва заметная улыбка в отражении.

— Не смотри туда, Акира. Смотри на меня.

Хикару обнял его со спины, зарылся носом в спутанные волосы.

— Всегда.

Акира медленно расстегивал его рубашку, нетерпеливо дергая шершавую ткань каждый раз, когда мелкие пуговицы то и дело выскальзывали из пальцев; горячие руки Хикару под свитером сжались у него на поясе, медленно огладили спину.

— Я люблю тебя, — прошептал Акира ему на ухо, стягивая рубашку с его плеч — та комом упала на кафельный пол.

Тугие струи воды дождем забарабанили из включенного душа. Высветленная челка Хикару потемнела, прилипла ко лбу, и Акира ласково зачесал ее назад, пробежавшись пальцами по намокшим волосам; хихикнул, когда Хикару щекотно потерся носом о щеку, провел губами по мочке уха, поцеловал в плечо, отфыркиваясь от воды, то и дело заливающей лицо.

— Закрой глаза, — попросил Акира и для верности прикрыл их ему ладонью.

Подошел ближе, нырнув под теплый водопад, прижался всем телом, крепко обвив его руками.

— Я не исчезну, Хикару. Только если вместе с тобой.

Прикосновения, невесомые, нежные; бешено бьющаяся на шее жилка под припухшими губами, мыльная пена, стекающая по коже, сбившееся одно на двоих дыхание, скользкий прохладный кафель под спиной, мокрые пряди волос, то и дело лезущие в лицо… Поцелуи, медленные, дразнящие, жадные — как давно они не занимались любовью вот так, не думая ни о чем, отдаваясь друг другу без остатка? Акира всхлипнул, врезавшись затылком в стену, когда Хикару сначала надавил ему на пах, размазывая выделившуюся смазку по головке члена, а потом опустился перед ним на колени, дразняще проведя языком по всей его длине, прежде чем обхватить его губами. Когда же Хикару, то и дело смаргивая попадающую в глаза воду, подхватил Акиру под бедра и поднял, вцепившись зубами в кожу под выступающей ключицей, у того перед глазами все поплыло до разноцветных звездочек, осколками разбитого калейдоскопа сыплющихся вниз. Акира лишь сильнее обвил его ногами, почувствовав ласкающие его изнутри пальцы, судорожно втянул воздух в легкие — и не надышаться, даже ловя слетающее с его губ хриплое рваное дыхание. Тело, успевшее отвыкнуть от подобных упражнений, отозвалось на вторжение сладкой тянущей болью; «быстрее!» — хотелось крикнуть в голос, но слова им были уже не нужны. Хикару впился поцелуем ему в шею, толкаясь резче, сильнее, то полностью выскальзывая из него, то вбиваясь до конца, кончиком члена каждый раз доставая глубже и глубже, чтобы, дойдя до пика, поймать Акиру в дрожащие объятия и, опустившись перед ним на колени, теплым душем смыть с его живота вязкие белесые капли.

Они расстелили футон прямо у балкона, выходящего к морю, чьи волны, казалось, размыли горизонт низких облаков. Хикару, что-то негромко напевая себе под нос, подушечками пальцев чертил у него на спине причудливые узоры, а Акира, прижавшись щекой к подушке, смотрел на колышущиеся полупрозрачные занавески, ощущая разливающуюся по телу приятную усталость.

— Спорим, я завтра сыграю больше учебных партий, чем ты? — не удержался он.

— Неужели? — Хикару легко поцеловал его между лопаток. — И что стоит на кону в этот раз?

— Как всегда. Желание. Сколько ты мне уже должен?

— Меньше, чем ты думаешь!

— Эй!

Вызов был принят.