Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17140
То ли как вызов, то ли просто как нечто уникально нелогичное в отлаженной машине Службы безопасности.
Когда у Иллиана выдалась свободная минута в ожидании работоспособной базы, его рука сама потянулась к папке с полицейскими рапортами о беспорядках, точно к вазочке с особо соблазнительными конфетами. Хотя, в сущности, не такое уж это и отступление от правил: работа с сырыми данными — его непосредственная специализация как аналитика, а ознакомление с этой информацией — прямая обязанность шефа СБ, просто… не такая неотложная. Но Иллиан знал, что любопытство — его слабое место, и что лучший способ побороть искушение — это поддаться ему, не так ли?
Первым в папке был формальный рапорт от командира патрульно-постового наряда, прибывшего по анонимному звонку в район караван-сарая. Радикально нового — ничего, но все же Иллиан убедился, что в деталях ни Стефанис, ни Форбукк не ошиблись. Полиция обнаружила, что на углу Староказарменного переулка и тупика Влада Ученого завязалась перестрелка, и некая незаконная вооруженная группировка вовсю штурмует здание увеселительного заведения «Вишенка гарема»… хм, могли бы, между прочим, в рапорте назвать бордель борделем, ничьи нежные ушки от этого не пострадают. Помимо осады борделя, имели место сопутствующие грабежи окрестных домов… В беспорядках участвовало до полусотни человек. Неудивительно, что патрульные вызвали подкрепление, вынужденное применить спецтехнику, а именно — станковый парализатор. Всех, кого удалось похватать, полиция доставила в ближайший участок, где «откатала пальчики» и стала последовательно снимать показания. Но до допроса собственно Стефаниса дело не дошло, поскольку вроде бы надежно запертые в одной из камер правонарушители закоротили проводку охранного устройства, устроили небольшой пожар и покинули гостеприимные стены участка, не прощаясь.
Эта смесь жуткого канцелярита и явного стремления полицейских прикрыть свои промахи заставила Иллиана иронически усмехнуться. Да уж, обе стороны — и муниципалы, и СБшник — показали пример дичайшего бардака в организации дела: одни по-глупому упустили половину арестованных бандитов, другой так же по-идиотски позволил себя арестовать и опознать. И то, что позже он благополучно сбежал, вину только усугубляло.
Правда, повезло с побегом далеко не всем арестованным бандитам, и записи их допросов в папке имелись. Вот, например, некий участник незаконной вооруженной группировки Карло Хуцци по кличке Лупырь, тридцати шести лет от роду, многократно судимый, чья белобрысая морда на снимке честно и полностью отражала все следы его криминального прошлого. Прелесть что за субъект.
Запинаясь, по окрику полицейских то и дело сбиваясь с воровского жаргона на общепринятые обороты речи, Лупырь поведал следующее. Он — из банды «рыночников, которая пасет базарную площадь» и в которой«держал марку», в смысле командовал, некий Карась. Караси на рынке, что ж, некоторая гармония наблюдается. Однако вчера для всей банды случился сюрприз: вечером, буквально через пару часов после того, как сержант ушел в увольнение, «нарисовался Генерал, про которого считали, что тот откинулся». Со слов Лупыря, Генерал — весьма авторитетный представитель криминалитета, «матерый медвежатник, но гастролер, зуб даю», который «захаживал к Карасю по дружбе» не раз, и часто не с пустыми руками. На этот раз никакого«товара» у того при себе не было, да и дружбы тоже не вышло: Генерал«поднял кипеш, кроша батон на Карася» и при всех обвинил главаря в бездействии и позорной передаче района возле рынка конкурирующей группировке. Цитируя дословно:«Пока ты, Карась, труса по углам празднуешь и со шмарами жируешь, Лысый всех твоих людей на перо поставит. А тебе слабо, ты свою шкуру бережешь, а на авторитет давно положил». Иллиан смутно почувствовал, что когда-то слышал подобное логическое построение, но решил пока не отвлекаться и не выяснять, когда именно. Тем более что в рассказе дело дошло до самых драматических моментов, когда обозлившийся главарь кинулся «с пером», то есть с ножом, на Генерала, а тот оказался не промах и на глазах всей банды «расписал Карася под горский орнамент», что бы это ни означало. После чего Генерал с помощью этого самого Лупыря и его приятеля «пошел и распотрошил жирную схоронку» где-то в подвальных владениях банды, и из взятых там средств выставил всем выпивку. Что уже к утру привело к закономерному подъему боевого духа, перестрелке, штурму борделя с вышибанием оттуда группировки Лысого, ограблению окрестных магазинов и прочим развлечениям, о которых Иллиан имел уже удовольствие читать, и которые завершились под лучами полицейского парализатора.
Посмотрим, как это безобразие выглядело со стороны, подумал он — и пустил первую пленку с записью показаний свидетелей.
Там обнаружился, например, некий Ксандер Галуши, семидесяти семи лет от роду, майор пехоты в отставке, наблюдавший весь инцидент с шестого этажа из окна собственного дома.
Когда у Иллиана выдалась свободная минута в ожидании работоспособной базы, его рука сама потянулась к папке с полицейскими рапортами о беспорядках, точно к вазочке с особо соблазнительными конфетами. Хотя, в сущности, не такое уж это и отступление от правил: работа с сырыми данными — его непосредственная специализация как аналитика, а ознакомление с этой информацией — прямая обязанность шефа СБ, просто… не такая неотложная. Но Иллиан знал, что любопытство — его слабое место, и что лучший способ побороть искушение — это поддаться ему, не так ли?
Первым в папке был формальный рапорт от командира патрульно-постового наряда, прибывшего по анонимному звонку в район караван-сарая. Радикально нового — ничего, но все же Иллиан убедился, что в деталях ни Стефанис, ни Форбукк не ошиблись. Полиция обнаружила, что на углу Староказарменного переулка и тупика Влада Ученого завязалась перестрелка, и некая незаконная вооруженная группировка вовсю штурмует здание увеселительного заведения «Вишенка гарема»… хм, могли бы, между прочим, в рапорте назвать бордель борделем, ничьи нежные ушки от этого не пострадают. Помимо осады борделя, имели место сопутствующие грабежи окрестных домов… В беспорядках участвовало до полусотни человек. Неудивительно, что патрульные вызвали подкрепление, вынужденное применить спецтехнику, а именно — станковый парализатор. Всех, кого удалось похватать, полиция доставила в ближайший участок, где «откатала пальчики» и стала последовательно снимать показания. Но до допроса собственно Стефаниса дело не дошло, поскольку вроде бы надежно запертые в одной из камер правонарушители закоротили проводку охранного устройства, устроили небольшой пожар и покинули гостеприимные стены участка, не прощаясь.
Эта смесь жуткого канцелярита и явного стремления полицейских прикрыть свои промахи заставила Иллиана иронически усмехнуться. Да уж, обе стороны — и муниципалы, и СБшник — показали пример дичайшего бардака в организации дела: одни по-глупому упустили половину арестованных бандитов, другой так же по-идиотски позволил себя арестовать и опознать. И то, что позже он благополучно сбежал, вину только усугубляло.
Правда, повезло с побегом далеко не всем арестованным бандитам, и записи их допросов в папке имелись. Вот, например, некий участник незаконной вооруженной группировки Карло Хуцци по кличке Лупырь, тридцати шести лет от роду, многократно судимый, чья белобрысая морда на снимке честно и полностью отражала все следы его криминального прошлого. Прелесть что за субъект.
Запинаясь, по окрику полицейских то и дело сбиваясь с воровского жаргона на общепринятые обороты речи, Лупырь поведал следующее. Он — из банды «рыночников, которая пасет базарную площадь» и в которой«держал марку», в смысле командовал, некий Карась. Караси на рынке, что ж, некоторая гармония наблюдается. Однако вчера для всей банды случился сюрприз: вечером, буквально через пару часов после того, как сержант ушел в увольнение, «нарисовался Генерал, про которого считали, что тот откинулся». Со слов Лупыря, Генерал — весьма авторитетный представитель криминалитета, «матерый медвежатник, но гастролер, зуб даю», который «захаживал к Карасю по дружбе» не раз, и часто не с пустыми руками. На этот раз никакого«товара» у того при себе не было, да и дружбы тоже не вышло: Генерал«поднял кипеш, кроша батон на Карася» и при всех обвинил главаря в бездействии и позорной передаче района возле рынка конкурирующей группировке. Цитируя дословно:«Пока ты, Карась, труса по углам празднуешь и со шмарами жируешь, Лысый всех твоих людей на перо поставит. А тебе слабо, ты свою шкуру бережешь, а на авторитет давно положил». Иллиан смутно почувствовал, что когда-то слышал подобное логическое построение, но решил пока не отвлекаться и не выяснять, когда именно. Тем более что в рассказе дело дошло до самых драматических моментов, когда обозлившийся главарь кинулся «с пером», то есть с ножом, на Генерала, а тот оказался не промах и на глазах всей банды «расписал Карася под горский орнамент», что бы это ни означало. После чего Генерал с помощью этого самого Лупыря и его приятеля «пошел и распотрошил жирную схоронку» где-то в подвальных владениях банды, и из взятых там средств выставил всем выпивку. Что уже к утру привело к закономерному подъему боевого духа, перестрелке, штурму борделя с вышибанием оттуда группировки Лысого, ограблению окрестных магазинов и прочим развлечениям, о которых Иллиан имел уже удовольствие читать, и которые завершились под лучами полицейского парализатора.
Посмотрим, как это безобразие выглядело со стороны, подумал он — и пустил первую пленку с записью показаний свидетелей.
Там обнаружился, например, некий Ксандер Галуши, семидесяти семи лет от роду, майор пехоты в отставке, наблюдавший весь инцидент с шестого этажа из окна собственного дома.
Страница 13 из 63
