Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17146
А ты и не в курсе. А, Иллиан?
— Допустим, — неохотно согласился Иллиан. — Но это все равно не объясняет, с какой стати ты здесь лежишь.
Стефанис показательно вздохнул и привалился к его плечу.
— Иллиан. Неужто твоя невинность от того пострадала? А чего тогда всю ночь прижимался ко мне во сне? Э, лежи-ка смирно, мне так надо.
— Не знаю, что тебе надо и зачем, — голос Иллиана был тих и почти вкрадчив, — но проезжаться по мозгам своему командиру — самый верный способ этого не получить. Я не буду шуметь, вырываться, ронять тебя с дивана и выдергивать капельницу. Но если ты не хочешь, чтобы затем я послал тебя далеко и надолго, и вовсе не в здешний архив, постарайся не наглеть.
— Ладно-ладно! Сдаюсь, прощу прощения, сэр, и все такое. Почти бессонная ночь сказывается на моем чувстве юмора не лучшим образом. Шесть флаконов в капельнице сменил, все-таки, и периодически бдел над твоим телом. Ты, кстати, спал как сурок и не сделал ни единой попытки проснуться, дернуться, заорать «кто там?» или попытаться меня придушить, а это дорогого стоит.
— Утра ждал, чтобы наорать на тебя как следует!
Только любая язвительность или даже начальственный разнос сержанту Стефанису — как слону дробина, орать на него — зря силы тратить. Яростное шипение вполголоса а-ля Эйрел, может быть, и помогло бы делу, но его трудно изобразить, лежа в кровати, да еще когда распекаемый подчиненный норовит прижаться к тебе потесней, и лишь заявляет:
— Не надо орать. И шарахаться — тоже. Всю ночь спали как котята в корзинке, что тебе теперь не так? Руки-ноги у меня холодные, что ли?
— При чем тут ноги, это просто… неподобающе, — буркнул раздосадованный Иллиан. — Как маленький, будто сам не понимаешь.
— Не понимаю, ага. Ты мне все-таки не посторонний и не чужой.
— Чужим тебе будет враг при боевом столкновении. А я — твой собственный, родной… командир. И веди себя сообразно субординации.
— Субординация… Слово какое-то экзотическое, — Стефанис широко зевнул. — Но я не шучу. Это ты меня толком не знаешь, и, похоже, пора это исправить. А я с тобой знаком с тех пор, как ты во дворце появился. Еще совсем молоденьким был.
— Двадцать семь — это, по-твоему, молоденький? — Тем не менее, Иллиан заинтересовался. Прежде всего, явным провалом в логике. — Но я тебя не помню. А если я чего-то не помню…
— А ты меня не видел, — великодушно пояснил сержант. Под шумок он удобно умостился у плеча, и, когда он говорил, Иллиан самым неподобающим образом чувствовал тепло его дыхания на своей шее. — Я знаю о тебе кучу формальных данных и всяких мелочей, потому что капитан в свое время дал мне твое полное личное дело. Плюс кое-что по итогам наружного наблюдения за тобой, которое я вел почти три года.
— Негри… проверял меня?
— Наверняка проверял, но это была не моя работа. Ты для меня был объектом защиты информации, как персона, близкая к Его Величеству. Ты же был вхож в его покои? Значит, чтобы ничего лишнего или личного про тебя нигде не фиксировалось и в слухах не проскальзывало. Причем все подряд: от режима дня до того, что ты предпочитаешь на завтрак, как переносишь алкоголь или с кем у тебя роман.
— У меня не было никаких ро…
— Знаю, не было, — согласился Стефанис. — Информация и дезинформация, сам понимаешь. Фантастические рассказы про то, на что способен твой чип — это тоже наших рук дело. В общем, я столько времени на тебя угрохал, столько пленок с тобой пересмотрел, сколько всю свою родню скопом не видишь. И не про каждую собственную девушку я до сих пор помню, какого сорта шоколад она предпочитает.
— И какой? — не удержался Иллиан от любопытства.
— Э-э… темный с мятой, кондитерская Песто на углу Старого бульвара, верно? Да я сам тебе его принесу, капитан, только перестань на меня ворчать!
Иллиан не выдержал и рассмеялся. Да, ему следовало сейчас гневаться, устроить Стефанису головомойку, восстановить положенную дистанцию между главой СБ и унтер-офицером. Вот покойный капитан Негри ни за что не попал бы в такую нелепую ситуацию… «А и черт с ней, — подумал Иллиан неожиданно. — Я — не Негри. Тем более в глазах его сына». Всерьез с этим типом невозможно, определенно.
— Шоколад в качестве извинения? — поинтересовался он с легкой ехидцей.
— Знака внимания! — фыркнул Стефанис. — Ладно, сойдемся на взятке. За мной коробка шоколада — а ты не возражаешь против того, что я полежу у тебя под боком.
— И бонус, — заметил пунктуальный и очень любопытный Иллиан.
— Какой?
— Плюс к шоколаду ты мне объяснишь, отчего вдруг ко мне такое внимание и интерес. Ты ведь меня терпеть не можешь. И не отрицай, ты меня сознательно изводишь, причем планомерно.
— Тебя изведешь, как же. Ты теперь не секретарь и не личный шпион Его Величества, ты теперь — птица крупная. Шеф! Но и доверять тебе безоговорочно для меня ужасно сложно.
— Допустим, — неохотно согласился Иллиан. — Но это все равно не объясняет, с какой стати ты здесь лежишь.
Стефанис показательно вздохнул и привалился к его плечу.
— Иллиан. Неужто твоя невинность от того пострадала? А чего тогда всю ночь прижимался ко мне во сне? Э, лежи-ка смирно, мне так надо.
— Не знаю, что тебе надо и зачем, — голос Иллиана был тих и почти вкрадчив, — но проезжаться по мозгам своему командиру — самый верный способ этого не получить. Я не буду шуметь, вырываться, ронять тебя с дивана и выдергивать капельницу. Но если ты не хочешь, чтобы затем я послал тебя далеко и надолго, и вовсе не в здешний архив, постарайся не наглеть.
— Ладно-ладно! Сдаюсь, прощу прощения, сэр, и все такое. Почти бессонная ночь сказывается на моем чувстве юмора не лучшим образом. Шесть флаконов в капельнице сменил, все-таки, и периодически бдел над твоим телом. Ты, кстати, спал как сурок и не сделал ни единой попытки проснуться, дернуться, заорать «кто там?» или попытаться меня придушить, а это дорогого стоит.
— Утра ждал, чтобы наорать на тебя как следует!
Только любая язвительность или даже начальственный разнос сержанту Стефанису — как слону дробина, орать на него — зря силы тратить. Яростное шипение вполголоса а-ля Эйрел, может быть, и помогло бы делу, но его трудно изобразить, лежа в кровати, да еще когда распекаемый подчиненный норовит прижаться к тебе потесней, и лишь заявляет:
— Не надо орать. И шарахаться — тоже. Всю ночь спали как котята в корзинке, что тебе теперь не так? Руки-ноги у меня холодные, что ли?
— При чем тут ноги, это просто… неподобающе, — буркнул раздосадованный Иллиан. — Как маленький, будто сам не понимаешь.
— Не понимаю, ага. Ты мне все-таки не посторонний и не чужой.
— Чужим тебе будет враг при боевом столкновении. А я — твой собственный, родной… командир. И веди себя сообразно субординации.
— Субординация… Слово какое-то экзотическое, — Стефанис широко зевнул. — Но я не шучу. Это ты меня толком не знаешь, и, похоже, пора это исправить. А я с тобой знаком с тех пор, как ты во дворце появился. Еще совсем молоденьким был.
— Двадцать семь — это, по-твоему, молоденький? — Тем не менее, Иллиан заинтересовался. Прежде всего, явным провалом в логике. — Но я тебя не помню. А если я чего-то не помню…
— А ты меня не видел, — великодушно пояснил сержант. Под шумок он удобно умостился у плеча, и, когда он говорил, Иллиан самым неподобающим образом чувствовал тепло его дыхания на своей шее. — Я знаю о тебе кучу формальных данных и всяких мелочей, потому что капитан в свое время дал мне твое полное личное дело. Плюс кое-что по итогам наружного наблюдения за тобой, которое я вел почти три года.
— Негри… проверял меня?
— Наверняка проверял, но это была не моя работа. Ты для меня был объектом защиты информации, как персона, близкая к Его Величеству. Ты же был вхож в его покои? Значит, чтобы ничего лишнего или личного про тебя нигде не фиксировалось и в слухах не проскальзывало. Причем все подряд: от режима дня до того, что ты предпочитаешь на завтрак, как переносишь алкоголь или с кем у тебя роман.
— У меня не было никаких ро…
— Знаю, не было, — согласился Стефанис. — Информация и дезинформация, сам понимаешь. Фантастические рассказы про то, на что способен твой чип — это тоже наших рук дело. В общем, я столько времени на тебя угрохал, столько пленок с тобой пересмотрел, сколько всю свою родню скопом не видишь. И не про каждую собственную девушку я до сих пор помню, какого сорта шоколад она предпочитает.
— И какой? — не удержался Иллиан от любопытства.
— Э-э… темный с мятой, кондитерская Песто на углу Старого бульвара, верно? Да я сам тебе его принесу, капитан, только перестань на меня ворчать!
Иллиан не выдержал и рассмеялся. Да, ему следовало сейчас гневаться, устроить Стефанису головомойку, восстановить положенную дистанцию между главой СБ и унтер-офицером. Вот покойный капитан Негри ни за что не попал бы в такую нелепую ситуацию… «А и черт с ней, — подумал Иллиан неожиданно. — Я — не Негри. Тем более в глазах его сына». Всерьез с этим типом невозможно, определенно.
— Шоколад в качестве извинения? — поинтересовался он с легкой ехидцей.
— Знака внимания! — фыркнул Стефанис. — Ладно, сойдемся на взятке. За мной коробка шоколада — а ты не возражаешь против того, что я полежу у тебя под боком.
— И бонус, — заметил пунктуальный и очень любопытный Иллиан.
— Какой?
— Плюс к шоколаду ты мне объяснишь, отчего вдруг ко мне такое внимание и интерес. Ты ведь меня терпеть не можешь. И не отрицай, ты меня сознательно изводишь, причем планомерно.
— Тебя изведешь, как же. Ты теперь не секретарь и не личный шпион Его Величества, ты теперь — птица крупная. Шеф! Но и доверять тебе безоговорочно для меня ужасно сложно.
Страница 19 из 63
