Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17145
Не угрожающе. Странный и совершенно нелогичный вывод для опытного спецагента, но кто сказал, что в снах бывает логика?
Наконец, Саймон выплыл из темноты. Голова его лежала на чем-то теплом и определенно живом: он был в постели, и кто-то делил с ним эту постель, тихо и размеренно сопя. Правая рука Иллиана была зафиксирована, и предплечье саднило; он попытался дернуть левой, но та оказалась прижата весом чужого тела и, судя по покалыванию в затекших мышцах, давно. Чип показывал уже позднее утро. Все тело Иллиана охватывала расслабляющая истома наконец-то выспавшегося человека — роскошь недопустимая, но какая приятная!
Он пошевелился и издал пробное: «Эй?»
Его сосед по койке ответил приглушенным подушкой невнятным «Чего?», но головы не поднял.
Иллиан дернулся и попытался было встать, но тут лежащий перевернулся и с неожиданным проворством прижал его к постели. Теперь Иллиан мог видеть над собой помятую со сна и неожиданно озабоченную физиономию Стефаниса.
— Лежи смирно, Иллиан, капельницу выдернешь, — предупредил его сержант. — Там всего полфлакона прокапать осталось.
— Что за капельница, зачем, и… — Иллиан в полутьме узнал обстановку своего собственного кабинета, точнее, прилегавшей к нему комнаты для отдыха, но это не сделало ситуацию понятнее, — … и что ты делаешь в моей постели? Докладывай.
— С чего бы начать… Ты как предпочтешь, капитан, с извинений или с ругани?
— Сержант! — Иллиан попытался произнести это ледяным голосом, намекающим раздолбаю Стефанису, что шутки кончились, но неожиданно закашлялся. — Черт. Дай сяду. Давай по существу. Эмоции потом.
— Я тебе лучше подушку под спину подсуну, а ты не шевелись: перекосится катетер, опять капать перестанет. Очистку крови от токсинов я тебе сделал, состав препаратов сейчас на наручный комм выведу, все сертифицированные. Ни главврачу, ни кому-либо другому не докладывал, все сделал сам, и даже точки обзора камеры заранее проверил. Можешь сказать за все спасибо.
Смущения на его физиономии не читалось вовсе, впрочем, и отвращения тоже. Так, деловое дружелюбие и толика пристального внимания. Будто и не случилось вчера ничего предосудительного, никто ни в кого не стрелял, никто никого не пытался убить…
— Ты в меня выстрелил. В своего командира.
— Виноват, — ответил сержант без малейшего раскаяния. — Я тогда немного ошибся.
— Немного?!
— Очень немного. Я решил, что ты под дозой какого-то наркотика, было очень похоже. Я ведь токсиколог по второму образованию, пришлось пройти спецкурс, когда батя… то есть Негри приставил меня к Его Высочеству.
— К кронпринцу? При чем тут? — хотя Иллиану тут же пришло на ум свидетельство бордель-маман, в былые времена неоднократно видевшей Стефаниса в обществе покойного Зерга.
— Ни при чем. Ты приказал доложить? Так не перебивай, — Стефанис обаятельно улыбнулся. — То, что я видел, было очень похоже на передоз наркотика: физиономия бледная, как у покойника, из глаз слезы текут, дрожь, нарастающие вспышки агрессивности, и при этом ты полностью уверен, что с тобой все нормально. Прочие возможные объяснения: либо неврологические проблемы, например, с твоим чипом, либо инфекция. Хотя я был оптимистом и понадеялся, что ты просто чем-то обдолбался, и это легко исправимо. Надо было только взять у тебя кровь на экспресс-анализ, но ты вряд ли подпустил бы меня к себе со шприцом.
— И это ты называешь извинением и признанием ошибки? — уточнил Иллиан как мог язвительнее.
— Ну, формально-то я ошибся: твой стимулятор — не наркотик, хоть тоже штука не из полезных. Вот за это — извини.
— А что в меня стрелял? За это трибунал положен, если ты помнишь. За нападение на старшего офицера.
Стефанис ухмыльнулся и совершенно фамильярным жестом погладил его по щеке.
— Да ладно, стрелял! На мощности два из десяти. Обездвижил пострадавшего для срочной медицинской помощи, считай так. Не будь меня, ты бы сейчас имел грандиозное медикаментозное похмелье, и над тобой хлопотали бы три санитара сразу. И схлопотал бы ты запись в медкарту о злоупотреблениях веществами. Кстати, аптечку из твоего сейфа я убрал, не ищи. И еще, заметь, я тебя спас от головной боли дважды: в прямом и в переносном смысле, когда всю ночь, как дуэнья, оберегал твою репутацию. Кстати, ты мне за это должен.
Иллиан посмотрел ему прямо в лицо. Стефанис искренне улыбался.
— То есть ты прав, и точка?
— Почти. Ша! — сержант поднял ладонь. — Кое-что было лишним, но я же извинился. Я не заботливая мамочка и не собираюсь отправлять тебя в постель, как только стемнеет. Если ты считаешь, что тебе под силу вкалывать еще и по ночам — давай. Не мое дело определять режим работы шефа Имперской СБ. Но уж тогда изволь травить себя чем-нибудь более безопасным, чем эта старомодная дрянь. У тебя с полдюжины биохимических показателей просто зашкалило.
Наконец, Саймон выплыл из темноты. Голова его лежала на чем-то теплом и определенно живом: он был в постели, и кто-то делил с ним эту постель, тихо и размеренно сопя. Правая рука Иллиана была зафиксирована, и предплечье саднило; он попытался дернуть левой, но та оказалась прижата весом чужого тела и, судя по покалыванию в затекших мышцах, давно. Чип показывал уже позднее утро. Все тело Иллиана охватывала расслабляющая истома наконец-то выспавшегося человека — роскошь недопустимая, но какая приятная!
Он пошевелился и издал пробное: «Эй?»
Его сосед по койке ответил приглушенным подушкой невнятным «Чего?», но головы не поднял.
Иллиан дернулся и попытался было встать, но тут лежащий перевернулся и с неожиданным проворством прижал его к постели. Теперь Иллиан мог видеть над собой помятую со сна и неожиданно озабоченную физиономию Стефаниса.
— Лежи смирно, Иллиан, капельницу выдернешь, — предупредил его сержант. — Там всего полфлакона прокапать осталось.
— Что за капельница, зачем, и… — Иллиан в полутьме узнал обстановку своего собственного кабинета, точнее, прилегавшей к нему комнаты для отдыха, но это не сделало ситуацию понятнее, — … и что ты делаешь в моей постели? Докладывай.
— С чего бы начать… Ты как предпочтешь, капитан, с извинений или с ругани?
— Сержант! — Иллиан попытался произнести это ледяным голосом, намекающим раздолбаю Стефанису, что шутки кончились, но неожиданно закашлялся. — Черт. Дай сяду. Давай по существу. Эмоции потом.
— Я тебе лучше подушку под спину подсуну, а ты не шевелись: перекосится катетер, опять капать перестанет. Очистку крови от токсинов я тебе сделал, состав препаратов сейчас на наручный комм выведу, все сертифицированные. Ни главврачу, ни кому-либо другому не докладывал, все сделал сам, и даже точки обзора камеры заранее проверил. Можешь сказать за все спасибо.
Смущения на его физиономии не читалось вовсе, впрочем, и отвращения тоже. Так, деловое дружелюбие и толика пристального внимания. Будто и не случилось вчера ничего предосудительного, никто ни в кого не стрелял, никто никого не пытался убить…
— Ты в меня выстрелил. В своего командира.
— Виноват, — ответил сержант без малейшего раскаяния. — Я тогда немного ошибся.
— Немного?!
— Очень немного. Я решил, что ты под дозой какого-то наркотика, было очень похоже. Я ведь токсиколог по второму образованию, пришлось пройти спецкурс, когда батя… то есть Негри приставил меня к Его Высочеству.
— К кронпринцу? При чем тут? — хотя Иллиану тут же пришло на ум свидетельство бордель-маман, в былые времена неоднократно видевшей Стефаниса в обществе покойного Зерга.
— Ни при чем. Ты приказал доложить? Так не перебивай, — Стефанис обаятельно улыбнулся. — То, что я видел, было очень похоже на передоз наркотика: физиономия бледная, как у покойника, из глаз слезы текут, дрожь, нарастающие вспышки агрессивности, и при этом ты полностью уверен, что с тобой все нормально. Прочие возможные объяснения: либо неврологические проблемы, например, с твоим чипом, либо инфекция. Хотя я был оптимистом и понадеялся, что ты просто чем-то обдолбался, и это легко исправимо. Надо было только взять у тебя кровь на экспресс-анализ, но ты вряд ли подпустил бы меня к себе со шприцом.
— И это ты называешь извинением и признанием ошибки? — уточнил Иллиан как мог язвительнее.
— Ну, формально-то я ошибся: твой стимулятор — не наркотик, хоть тоже штука не из полезных. Вот за это — извини.
— А что в меня стрелял? За это трибунал положен, если ты помнишь. За нападение на старшего офицера.
Стефанис ухмыльнулся и совершенно фамильярным жестом погладил его по щеке.
— Да ладно, стрелял! На мощности два из десяти. Обездвижил пострадавшего для срочной медицинской помощи, считай так. Не будь меня, ты бы сейчас имел грандиозное медикаментозное похмелье, и над тобой хлопотали бы три санитара сразу. И схлопотал бы ты запись в медкарту о злоупотреблениях веществами. Кстати, аптечку из твоего сейфа я убрал, не ищи. И еще, заметь, я тебя спас от головной боли дважды: в прямом и в переносном смысле, когда всю ночь, как дуэнья, оберегал твою репутацию. Кстати, ты мне за это должен.
Иллиан посмотрел ему прямо в лицо. Стефанис искренне улыбался.
— То есть ты прав, и точка?
— Почти. Ша! — сержант поднял ладонь. — Кое-что было лишним, но я же извинился. Я не заботливая мамочка и не собираюсь отправлять тебя в постель, как только стемнеет. Если ты считаешь, что тебе под силу вкалывать еще и по ночам — давай. Не мое дело определять режим работы шефа Имперской СБ. Но уж тогда изволь травить себя чем-нибудь более безопасным, чем эта старомодная дрянь. У тебя с полдюжины биохимических показателей просто зашкалило.
Страница 18 из 63
