Кадровый вопрос

И смысла не было распекать помощника, чтобы тот в дальнейшем постарался начинать доклад с подобной информации, а не с описания лексики капитана Негри. За тем не заржавело бы съязвить в ответ «куда же нижним чинам разобраться в полете начальственной мысли!», а вступать в перебранку с сержантом было как-то… пошло. Но стоило Иллиану смолчать, и нужный человек был Стефанисом моментально найден, проинструктирован, и к вечеру принес первую приблизительную, но весьма дельную, сводку.

Слов нет, сержант оказался источником неформализованной, разнообразной и жизненно важной информации о внутренней кухне СБ — за что Иллиан был бы готов простить новому помощнику весь дурной характер, поскольку в отсутствие базы данных такой эксперт делался на вес золота. Но вдобавок к этой помощи тот сразу счел своим долгом установить над Иллианом нечто вроде ворчливой опеки, недостаточно откровенной, чтобы расценить ее как прямую непочтительность и нарушение устава, однако отнюдь не дружелюбной. Педантичные указания, уточнения, напоминания — от казарменных требований к соблюдению режима до вечных замечаний, что «при капитане было не так» — не прекращались, причем вопросы режима обычно звучали как«а вот капитан говорил, что хороший солдат ест что дают, а не перебирает харчами, так что перестаньте пялиться в экран и идите обедать, сэр». Все это создавало у Иллиана абсурдное впечатление, что сержант прячет в рукаве стамеску и при каждом удобном случае пытается его обтесать под форму предыдущего командира. Что было совершенно бессмысленно, успеха возыметь не могло, зато оставалось мелочно раздражающим и тем порой отвлекало от дел действительно важных и опасных.

Если Стефанис был одним из помощников Негри, как тот вообще терпел возле себя этого мелочного и нахального типа? Характер у самого капитана был не сахар, но даже если подобное тянется к подобному, в такой концентрации это было бы невыносимо. Оставался вывод, для которого не требовалось умений аналитика — что сержант по какой-то немыслимой причине изводит его, Иллиана, персонально, просто не переходит границы, за которой его можно было бы обвинить в грубости по отношению к командиру. Саймон, конечно, ценил личное внимание, но уж точно не такое. И чтобы не поддаться растущему искушению сплавить подальше (в архив, в охрану, к черту лысому!) полезного во всех прочих отношениях сотрудника, необходимо было срочно что-то предпринимать.

Первый шаг он сделал во время очередной беседы с Форкосиганом.

— Эйрел, — спросил Иллиан, когда в обсуждении будущих мер безопасности для маленького императора выдалась пауза, — ты лично рекомендовал мне сержанта Стефаниса. Что ты можешь сказать про него?

Форкосиган, что характерно, совершенно не удивился.

— Думаешь, разумно подключить и его к этому вопросу? Кажется, Негри использовал его для дворцовых дел, но ты решай сам.

Иллиан из осторожности начал издалека — не то чтобы он хоть в чем-то не доверял словам милорда регента, но в высшей степени непрофессионально наводить расспрашиваемого на желаемый тебе ответ.

— Ты же счел возможным назначить его ко мне персональным референтом…

— Преемственность, Иллиан, — регент пожал плечами. — Он занимал ту же позицию при твоем предшественнике. Стоило ли разводить предварительные церемонии?

— Да знаю я! Но много ли народу ты направил ко мне сам, а? Считай, особый случай. Надо понимать, ты лично знаешь Стефаниса, а не просто по его досье. — «… которого, кстати, у меня нет, как нет и базы данных Службы безопасности. И не будет, пока мы не вернем себе столицу и штаб-квартиру». — Так что делись.

Эйрел пожевал губу.

— Наше с ним знакомство, можно сказать, личное и давнее. К делу не относится. То, что он вплотную работал с капитаном, я узнал практически в последний год. Мужик он сложный, но положиться на него ты можешь полностью, как полагался Негри.

Уровень допуска у скромного сержанта был, если верить обрывочным файлам, A1, что подходило к последней фразе Эйрела точно, как ключ к замку. Но не решало прочих загадок.

— А то, что он до сих пор сержант — свидетельство первого или второго? Судя по тому, чем он занят, его следует повысить до офицера, и только то, как смехотворно выглядит мужик средних лет в мичманских кубиках, меня останавливает.

Эйрел рассмеялся:

— Ты, как обычно, терпеть не можешь, когда чего-то не знаешь. Что ж, эту загадку я могу для тебя расщелкать. Капитан упорно отказывался от более высокого звания для себя самого — вот и его не хотел повышать.

— … а это был бы мой второй вопрос.

— По слухам, Негри для высоких чинов элементарно не хватало образования, — пожал плечами Форкосиган. — А Стефанисом он распорядился так, потому что тот ему был кем-то… Кем-то вроде сына.

— Кем-то вроде?

Лицо Форкосигана отвердело.

— Официально — они не родня. Но так… говорили.