Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17078
Сам понимаешь, я никогда не задавал подобных вопросов ни одному, ни другому. Сойдемся на том, что капитан заботился о парне с детства, а с момента поступления на службу тот работал под его началом. Так что в сержантах Стефанис застрял не за непригодность к службе или за строптивость. Впрочем, теперь он твой человек, сам и разбирайся.
— Непременно, — Иллиан кивнул, поставил себе мысленную галочку перепроверить новую информацию из косвенных источников и перешел к следующему пункту на их повестке дня — несомненно, более важному для Империи, чем один строптивый сержант.
Однако кое-что эта информация делала проще — и одновременно сложней. Значит, его помощник — незаконный сын капитана Негри? Вполне возможно; хотя Стефанис — темноволосый, яркий, с такой внешностью, на какую часто западают женщины — не слишком походил на капитана лицом, но безупречная память сразу же подкинула Иллиану не замечаемое им прежде сходство кое-каких машинальных жестов у обоих.
А это многое объясняет. Видеть, как в сапоги твоего отца шагнул человек младше тебя самого — нелегкое испытание. Тем более сейчас, пока тело Негри еще достойным образом не похоронено, и сын не попрощался с ним, не принес поминального возжигания — до того ли в разгар войны? Формальные церемонии обладают странным свойством утихомиривать душу даже у самых несентиментальных людей.
Стефанису надо было дать время остыть и привыкнуть; более того, ни в коем случае не следовало отправлять его в служебную опалу — одновременно из уважения к памяти иллиановского предшественника и по совершенно прагматическим соображениям. Если принять за отправную точку, что это временно, то все его кислые мины, фырканье, недовольство и попытки попробовать нового главу СБ на прочность Иллиан как-нибудь вынесет — как выносишь неловкость движений и дрожание рук у солдата, который только оправляется от ран. И, разумеется, не следовало давать сержанту понять, что в своем отношении новый шеф СБ делает ему скидку на родство. Просто — подождать.
Разумеется, если вся эта гипотеза основана на истинном факте, а не заблуждении. Перепроверить происхождение сержанта просто — но лишь тогда, когда (если?) шеф СБ снова получит в распоряжение свою драгоценную базу данных. Иллиан, никоим образом не технарь, не знал в точности, как происходили ее консервация и укрытие в первые минуты мятежа, но не сомневался, что должные процедуры были разработаны. Значит, оставалась надежда ее вернуть. Чудом было уже то, что она не досталась в руки претенденту Фордариану — учитывая, что добрая половина бывших сослуживцев Иллиана приняла в мятеже его сторону и открыла ему двери штаб-квартиры. Но там, где случаются чудеса, всегда можно надеяться на их продолжение. Конечно, исполнять свой долг и блюсти покой Империи СБ могло и без базы, пользуясь, как сейчас, общеармейскими архивами. Но ее возвращение — чуть ли не больше, чем вступление под знакомую крышу Главного Тараканника — придало бы Иллиану подсознательной уверенности в том, что он занял свое место по праву, а не прокрался в кабинет Негри с черного хода с отмычкой в руке.
Нечаянно возникшую идею подключить Стефаниса по возвращении в столицу к делу охраны Грегора Иллиан так и не оставил. На базе Тейнери, в условиях дефицита кадров, сержант как помощник был незаменим, но позже следовало подыскать ему… более самостоятельный участок работы. А для этого — выяснить про него нечто большее, чем «характер скверный, пользуется личным доверием регента».
На первый взгляд, в задачу охраны юного императора тот вписывался просто прекрасно. Образцовая история доступа, служил во дворце с ранней молодости — вот, кстати, где с ним мог познакомиться Форкосиган. И подходящее происхождение — сын одной из дворцовых служительниц, занявшей там свой пост чуть ли не одновременно с воцарением Эзара… А что отец? Однако про господина Стефаниса-старшего, оставившего свою супругу вдовой, в файле сержанта оказалось ровно три слова, и погиб он — если когда-либо вообще существовал — примерно тогда же, когда родился Стефанис-младший. Конечно, случилось это еще до гражданской войны, так что досье рядового подданного с тех времен могло вовсе не сохраниться, но флажок Иллиан мысленно поставил.
Про самого сержанта было куда интереснее написано в скупых строчках армейского досье. Если Фил Стефанис на самом деле был сыном Негри, то с образованием он пошел именно по стопам отца, не закончив даже заурядного военного училища. Вот фразой «мы университетов не кончали» сержант отделаться не смог бы, хотя и не скажешь по его нарочито просторечной манере выражаться. Но зачем СБшнику — а присягу тот принес в семнадцать — невнятный гуманитарный университетский курс вроде социологии, Иллиан не мог взять в толк. Звучало очень похоже на психологию, а коллег-психологов Саймон глухо не любил за страсть экспериментально проверять на служивых всякие новаторские идеи. Но взгляд на сержанта Стефаниса как на«ученого зануду, который на живых людях опыты ставит» был не лишен логичности.
— Непременно, — Иллиан кивнул, поставил себе мысленную галочку перепроверить новую информацию из косвенных источников и перешел к следующему пункту на их повестке дня — несомненно, более важному для Империи, чем один строптивый сержант.
Однако кое-что эта информация делала проще — и одновременно сложней. Значит, его помощник — незаконный сын капитана Негри? Вполне возможно; хотя Стефанис — темноволосый, яркий, с такой внешностью, на какую часто западают женщины — не слишком походил на капитана лицом, но безупречная память сразу же подкинула Иллиану не замечаемое им прежде сходство кое-каких машинальных жестов у обоих.
А это многое объясняет. Видеть, как в сапоги твоего отца шагнул человек младше тебя самого — нелегкое испытание. Тем более сейчас, пока тело Негри еще достойным образом не похоронено, и сын не попрощался с ним, не принес поминального возжигания — до того ли в разгар войны? Формальные церемонии обладают странным свойством утихомиривать душу даже у самых несентиментальных людей.
Стефанису надо было дать время остыть и привыкнуть; более того, ни в коем случае не следовало отправлять его в служебную опалу — одновременно из уважения к памяти иллиановского предшественника и по совершенно прагматическим соображениям. Если принять за отправную точку, что это временно, то все его кислые мины, фырканье, недовольство и попытки попробовать нового главу СБ на прочность Иллиан как-нибудь вынесет — как выносишь неловкость движений и дрожание рук у солдата, который только оправляется от ран. И, разумеется, не следовало давать сержанту понять, что в своем отношении новый шеф СБ делает ему скидку на родство. Просто — подождать.
Разумеется, если вся эта гипотеза основана на истинном факте, а не заблуждении. Перепроверить происхождение сержанта просто — но лишь тогда, когда (если?) шеф СБ снова получит в распоряжение свою драгоценную базу данных. Иллиан, никоим образом не технарь, не знал в точности, как происходили ее консервация и укрытие в первые минуты мятежа, но не сомневался, что должные процедуры были разработаны. Значит, оставалась надежда ее вернуть. Чудом было уже то, что она не досталась в руки претенденту Фордариану — учитывая, что добрая половина бывших сослуживцев Иллиана приняла в мятеже его сторону и открыла ему двери штаб-квартиры. Но там, где случаются чудеса, всегда можно надеяться на их продолжение. Конечно, исполнять свой долг и блюсти покой Империи СБ могло и без базы, пользуясь, как сейчас, общеармейскими архивами. Но ее возвращение — чуть ли не больше, чем вступление под знакомую крышу Главного Тараканника — придало бы Иллиану подсознательной уверенности в том, что он занял свое место по праву, а не прокрался в кабинет Негри с черного хода с отмычкой в руке.
Нечаянно возникшую идею подключить Стефаниса по возвращении в столицу к делу охраны Грегора Иллиан так и не оставил. На базе Тейнери, в условиях дефицита кадров, сержант как помощник был незаменим, но позже следовало подыскать ему… более самостоятельный участок работы. А для этого — выяснить про него нечто большее, чем «характер скверный, пользуется личным доверием регента».
На первый взгляд, в задачу охраны юного императора тот вписывался просто прекрасно. Образцовая история доступа, служил во дворце с ранней молодости — вот, кстати, где с ним мог познакомиться Форкосиган. И подходящее происхождение — сын одной из дворцовых служительниц, занявшей там свой пост чуть ли не одновременно с воцарением Эзара… А что отец? Однако про господина Стефаниса-старшего, оставившего свою супругу вдовой, в файле сержанта оказалось ровно три слова, и погиб он — если когда-либо вообще существовал — примерно тогда же, когда родился Стефанис-младший. Конечно, случилось это еще до гражданской войны, так что досье рядового подданного с тех времен могло вовсе не сохраниться, но флажок Иллиан мысленно поставил.
Про самого сержанта было куда интереснее написано в скупых строчках армейского досье. Если Фил Стефанис на самом деле был сыном Негри, то с образованием он пошел именно по стопам отца, не закончив даже заурядного военного училища. Вот фразой «мы университетов не кончали» сержант отделаться не смог бы, хотя и не скажешь по его нарочито просторечной манере выражаться. Но зачем СБшнику — а присягу тот принес в семнадцать — невнятный гуманитарный университетский курс вроде социологии, Иллиан не мог взять в толк. Звучало очень похоже на психологию, а коллег-психологов Саймон глухо не любил за страсть экспериментально проверять на служивых всякие новаторские идеи. Но взгляд на сержанта Стефаниса как на«ученого зануду, который на живых людях опыты ставит» был не лишен логичности.
Страница 5 из 63
