Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17190
Не объяснять, не оправдываться… хотя с одной вещью надо было разобраться.
— Только учти, если начнешь думать, что я благодаря этому сделал свою карьеру и стал шефом СБ — сам тебе голову откручу. Потому что есть ревность, а есть дурость.
— Я не настолько дурак, чтобы не помнить, что не старик Эзар назначил тебя на этот пост, — буркнул Стефанис. — А если вы с Форкосиганом и спали… Понял, заткнулся, шутка неудачная.
— Угу, — подтвердил Иллиан. — Какие уж шуточки с главой Службы безопасности.
Он произнес это, сидя в разворошенной постели, после бурных фантазий и секса в самой неподходящей достоинству и чести офицера позе, и все же — с полной уверенностью. Он — на своем месте и никому не позволит в этом усомниться.
Капитан Иллиан расстегнул крючки высокого, расшитого золотом воротника, потом одну за другой — литые бронзовые пуговицы на кителе и с наслаждением почесал шею. Сержант Стефанис, которому ношение парадной офицерской формы с ее золотой канителью никак не грозило, хмыкнул из-за его спины. И произнес с притворным восхищением:
— Ты такой впечатляющий в парадке. Даже плечи шире кажутся и физиономия не такая невзрачная.
— Лучше помоги стянуть сапоги, — отозвался Иллиан. Он был сейчас на редкость благодушен. — Тогда я смогу ими в тебя швыряться за непочтительные замечания.
— Спрашиваю со всем почтением, как прошло заседание Совета Графов? И я уже понял, что задавать тебе вопросы следует, встав на колени, — Стефанис наклонился, ухватил каблук высокого кавалерийского сапога, которые прилагались к парадному мундиру, и с явным усилием стащил правый. А потом, пыхтя, и левый.
— Мы люди скромные, приглашенные свидетели… поэтому часть заседания я просидел на зрительской галерее. Просто забавно, как постепенно расчищалось вокруг меня пространство. Зрители то ли полагали, что я заразный или дышу огнем, то ли предпочитали не отсвечивать там, куда не без причины явился шеф СБ. Я думал, это мне польстит, но отнюдь.
— И долго тебе пришлось терпеть?
— С полчаса, быть может. Милорд регент ценит мое время и был так любезен, что практически сразу по неторопливым меркам Совета вынес на повестку дня внеплановый вопрос и зачитал ту часть моего доклада, которая затрагивала политическую составляющую недавнего заговора. И сразу же, не давая времени опомниться и собраться с мыслями, вызывал графа Форзауна. Для того это оказалось полнейшей неожиданностью; я специально захватил с собой оптический увеличитель, чтобы с балкона разглядеть его ошарашенную физиономию. Естественно, он не успел сообразить, куда маневрировать, впал в праведный гнев и назвал все, что мы с тобой так кропотливо собирали в доклад, сфабрикованной наглой ложью. Зря он так про слово Регента… И вот тогда Эйрел велел вызвать свидетеля обвинения, главу Имперской Службы безопасности. Мой выход.
— А ты еще говоришь, что не любишь публичного внимания.
— Согласись, если шеф спецслужбы делается публичной фигурой, он пригоден только для представительских функций. И кто бы говорил… Это разве не ты уперся и категорически оказался ехать в Совет, чтобы возглавить отряд задержания? Ладно, не бурчи, я знаю.
— Значит, спускаешься ты в залу Совета весь такой красивый…
— Вся сцена произвела эффект взорвавшейся акустической гранаты, — привел подходящее сравнение Иллиан и сам слегка поморщился при неприятном воспоминании. — Словно звук выключили. Публика онемела и затихла.
— А ты, печатая шаг начищенными сапогами — и в Спикерский круг?
— Примерно. Но старался не топать. Люблю, знаешь ли, двигаться естественно и без пафоса. Вошел, поприветствовал и зачитал — разумеется, не по бумажке, а пристально глядя нашим графам в глаза, — формальный текст обвинения. И очень внимательно кое-кого разглядывал.
— Ну, и у кого глаз дернулся, а кто заерзал?
— У Форвилля аж красные пятна на щеках выступили. Хотя его графскую милость в обвинении не упомянули ни словом. Сосредоточились на Форзауне. С ним, собственно, было уже ясно. Четверо подследственных подтвердили под фаст-пентой, что он присутствовал на их сборищах, знал и одобрял. Достаточно, чтобы обвинить его по статьям «нарушение государственной тайны» и«оскорбление величества». Господину графу отольются дела и Мийоча, и Ромеро. И на сладкое — руководящая роль в заговоре, имеющем целью нанести ущерб Имперской Службе. Материалы следствия будут предоставлены Совету после выполнения всех процедур, определенных законом, и так далее.
— А как Эйрел?
— Сидел бесстрастный как ящер в тени, с непроницаемым лицом. Я видел его краем глаза, и заметил, что он ногой отстукивал ритм, пока я говорил. Быстрее и Быстрее. Это гипнотизирует. Чертовы начищенные сапоги.
— А что лорд спикер? Не пытался требовать свидетелей защиты? Не заявлял, что это нарушает регламент?
— Что ты! Слушал, как завороженный, особенно когда я перешел к декларативной части.
— Только учти, если начнешь думать, что я благодаря этому сделал свою карьеру и стал шефом СБ — сам тебе голову откручу. Потому что есть ревность, а есть дурость.
— Я не настолько дурак, чтобы не помнить, что не старик Эзар назначил тебя на этот пост, — буркнул Стефанис. — А если вы с Форкосиганом и спали… Понял, заткнулся, шутка неудачная.
— Угу, — подтвердил Иллиан. — Какие уж шуточки с главой Службы безопасности.
Он произнес это, сидя в разворошенной постели, после бурных фантазий и секса в самой неподходящей достоинству и чести офицера позе, и все же — с полной уверенностью. Он — на своем месте и никому не позволит в этом усомниться.
Капитан Иллиан расстегнул крючки высокого, расшитого золотом воротника, потом одну за другой — литые бронзовые пуговицы на кителе и с наслаждением почесал шею. Сержант Стефанис, которому ношение парадной офицерской формы с ее золотой канителью никак не грозило, хмыкнул из-за его спины. И произнес с притворным восхищением:
— Ты такой впечатляющий в парадке. Даже плечи шире кажутся и физиономия не такая невзрачная.
— Лучше помоги стянуть сапоги, — отозвался Иллиан. Он был сейчас на редкость благодушен. — Тогда я смогу ими в тебя швыряться за непочтительные замечания.
— Спрашиваю со всем почтением, как прошло заседание Совета Графов? И я уже понял, что задавать тебе вопросы следует, встав на колени, — Стефанис наклонился, ухватил каблук высокого кавалерийского сапога, которые прилагались к парадному мундиру, и с явным усилием стащил правый. А потом, пыхтя, и левый.
— Мы люди скромные, приглашенные свидетели… поэтому часть заседания я просидел на зрительской галерее. Просто забавно, как постепенно расчищалось вокруг меня пространство. Зрители то ли полагали, что я заразный или дышу огнем, то ли предпочитали не отсвечивать там, куда не без причины явился шеф СБ. Я думал, это мне польстит, но отнюдь.
— И долго тебе пришлось терпеть?
— С полчаса, быть может. Милорд регент ценит мое время и был так любезен, что практически сразу по неторопливым меркам Совета вынес на повестку дня внеплановый вопрос и зачитал ту часть моего доклада, которая затрагивала политическую составляющую недавнего заговора. И сразу же, не давая времени опомниться и собраться с мыслями, вызывал графа Форзауна. Для того это оказалось полнейшей неожиданностью; я специально захватил с собой оптический увеличитель, чтобы с балкона разглядеть его ошарашенную физиономию. Естественно, он не успел сообразить, куда маневрировать, впал в праведный гнев и назвал все, что мы с тобой так кропотливо собирали в доклад, сфабрикованной наглой ложью. Зря он так про слово Регента… И вот тогда Эйрел велел вызвать свидетеля обвинения, главу Имперской Службы безопасности. Мой выход.
— А ты еще говоришь, что не любишь публичного внимания.
— Согласись, если шеф спецслужбы делается публичной фигурой, он пригоден только для представительских функций. И кто бы говорил… Это разве не ты уперся и категорически оказался ехать в Совет, чтобы возглавить отряд задержания? Ладно, не бурчи, я знаю.
— Значит, спускаешься ты в залу Совета весь такой красивый…
— Вся сцена произвела эффект взорвавшейся акустической гранаты, — привел подходящее сравнение Иллиан и сам слегка поморщился при неприятном воспоминании. — Словно звук выключили. Публика онемела и затихла.
— А ты, печатая шаг начищенными сапогами — и в Спикерский круг?
— Примерно. Но старался не топать. Люблю, знаешь ли, двигаться естественно и без пафоса. Вошел, поприветствовал и зачитал — разумеется, не по бумажке, а пристально глядя нашим графам в глаза, — формальный текст обвинения. И очень внимательно кое-кого разглядывал.
— Ну, и у кого глаз дернулся, а кто заерзал?
— У Форвилля аж красные пятна на щеках выступили. Хотя его графскую милость в обвинении не упомянули ни словом. Сосредоточились на Форзауне. С ним, собственно, было уже ясно. Четверо подследственных подтвердили под фаст-пентой, что он присутствовал на их сборищах, знал и одобрял. Достаточно, чтобы обвинить его по статьям «нарушение государственной тайны» и«оскорбление величества». Господину графу отольются дела и Мийоча, и Ромеро. И на сладкое — руководящая роль в заговоре, имеющем целью нанести ущерб Имперской Службе. Материалы следствия будут предоставлены Совету после выполнения всех процедур, определенных законом, и так далее.
— А как Эйрел?
— Сидел бесстрастный как ящер в тени, с непроницаемым лицом. Я видел его краем глаза, и заметил, что он ногой отстукивал ритм, пока я говорил. Быстрее и Быстрее. Это гипнотизирует. Чертовы начищенные сапоги.
— А что лорд спикер? Не пытался требовать свидетелей защиты? Не заявлял, что это нарушает регламент?
— Что ты! Слушал, как завороженный, особенно когда я перешел к декларативной части.
Страница 62 из 63
