Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17189
— Опыт снизу? — восхищенно предположил Стефанис, оценивший предложенное. — Ты, должно быть, был очень блудливым юнцом.
— Вот еще! Да будет тебе известно, почти до тридцати я интересовался исключительно девушками.
— А потом? Кто-то совратил тебя с пути истинного? — тут голос Стефаниса прозвучал как-то странно, но Саймону сейчас было не до странностей. Нетипично, чтобы в тридцать с лишним лет у тебя вскоре вставал заново, как у мальчишки, но если уж так повезло, не надо упускать момент. Уже потянув любовника на себя, задыхаясь, он договорил:
— Ага… да… и приучил! — «… твой собственный отец», договорил он мысленно очень кстати, и удовольствием скрутило все тело. Аж до поджавшихся пальцев на ногах, закинутых на плечи.
— В следующий раз не расспрашивай меня о моем бурном прошлом, пока мы трахаемся, — заявил он позже, подсмеиваясь. — С меня станется на ходу сочинить историю про то, как я… ну, не знаю, был походно-полевой женой у всего командного состава местного отделения СБ и танцевал в одних чулках на столе во время вечерних попоек. А тебя от такой роскошной картины удар хватит.
— Са-аймон, — задумчиво протянул Стефанис. — Не говори мне, что забыл. Я ведь рассказывал, что вел за тобой наружное наблюдение, пока ты жил во дворце.
— И хорошо знаешь, что я не умею танцевать?
Стефанис помедлил.
— И точно знаю, чей ты был, — произнес он без улыбки. — И каким ты из императорских покоев выходил — тоже своими глазами видел.
Сонное удовольствие растаяло.
— Ничего ты не мог знать, — произнес Иллиан полуутвердительно. Это получилось у него практически рефлекторно. — Не выдумывай. Сам же знаешь, что Эзар работал по ночам.
— Информационная безопасность, Иллиан, знаешь, что это такое? Это значит, чтобы ничего лишнего не оставалось на пленках, чтобы ни один караульный не задумался ни разу, отчего ты всякий раз уходишь под утро, чтобы никто не нашел лишнего в императорской спальне — ни кастелянши, ни горничные. Кого еще Негри на контроль посадит? Не посторонних же? Семью. Своих.
— Но я мог сам…
— Да не мог ты. Будь ты хоть самый-рассамый замечательный, как бы ты мог приглядывать за собственной спиной? — Стефанис помолчал. — Не замечательный ты был. А самый обычный. Мальчишка с провинциальным образованием, честолюбием и идеалами, каких пучок на пятачок. Только что железка в голове. Я сперва смотрел на тебя и думал — ну что такого он из всех в тебе нашел? В постели, что ли, так хорош?
— Как видишь, хорош, — попытался пошутить Саймон.
Но не сработало. Стефанис продолжил, мрачно и решительно:
— Наверное, я ревновал тогда — хотя нет, завидовал, злился, скорее так. Хотя уж чего-чего, а отцовских чувств к незаконному отпрыску от его императорского величества ждать не стоило, он и родному-то сыну поблажек не давал. Но все-таки… А теперь, наоборот, на него злюсь. Сложно понять в постели, где ты насочинял, а где сболтнул правду. Но если ты и точно лет до тридцати с мужчинами не спал… он что, принудил тебя?
Ошарашенный Иллиан сел в постели и возмутился:
— Ты все-таки думай, про кого говоришь!
— А я и думаю! — огрызнулся Стефанис в ответ. — Что ты был против него, щенок бессмысленный, он и не таких переламывал. Ему достаточно было на тебя рявкнуть, брови нахмурить, и готово. Я как подумаю…
— А ты не думай, у тебя это хреново получается! — Иллиан, отошедший от шоковой картинки, в которой он представал беспомощной девицей в беде, отданной в лапы насильнику, тоже разозлился. — Какого черта, я любил твоего отца, я сам ему… да пошел ты с твоими предположениями.
— Тебя же запрограммировали на верность, — напомнил сержант безжалостно.
Иллиан неожиданно протрезвел от всех эмоций и от злости в том числе.
— Тебя самого программировали, сержант, помнишь, кто это делал? Штатные психологи в погонах. Можешь себе представить, чтобы им хватило фантазии заложить в программу романтическое влечение офицера СБ к государю? Эзар бы за такое им бы умные головы пооткрутил. Нет уж, я умею отличать закодированную лояльность от собственных чувств, благодарю покорно. — Он отвел глаза и прибавил совсем тихо: — Как-нибудь, на годовщину его смерти, мы с тобой помянем, напьемся, и я спьяну расскажу, как все было. Про чувства, знаешь, я только спьяну и умею. И не ревнуй.
— Ну… я постараюсь, — пообещал Стефанис не очень уверенно.
— А почему ты именно сейчас об этом заговорил?
— Потому что ты сам упоминал про полное доверие, — сержант отвел глаза. — А то опять начнешь на меня злиться, что я что-то знал, а тебе не сказал. Нет уж, теперь до донышка выложил, даже то, в чем признаваться не хотел.
— Ну и правильно, — согласился Иллиан. — Мне самому полегчало, я знаешь, сколько раз язык прикусывал, чтобы тебе про тво… про Эзара нечаянно не сболтнуть!
Это хорошо, когда кому-то можно все рассказать.
— Вот еще! Да будет тебе известно, почти до тридцати я интересовался исключительно девушками.
— А потом? Кто-то совратил тебя с пути истинного? — тут голос Стефаниса прозвучал как-то странно, но Саймону сейчас было не до странностей. Нетипично, чтобы в тридцать с лишним лет у тебя вскоре вставал заново, как у мальчишки, но если уж так повезло, не надо упускать момент. Уже потянув любовника на себя, задыхаясь, он договорил:
— Ага… да… и приучил! — «… твой собственный отец», договорил он мысленно очень кстати, и удовольствием скрутило все тело. Аж до поджавшихся пальцев на ногах, закинутых на плечи.
— В следующий раз не расспрашивай меня о моем бурном прошлом, пока мы трахаемся, — заявил он позже, подсмеиваясь. — С меня станется на ходу сочинить историю про то, как я… ну, не знаю, был походно-полевой женой у всего командного состава местного отделения СБ и танцевал в одних чулках на столе во время вечерних попоек. А тебя от такой роскошной картины удар хватит.
— Са-аймон, — задумчиво протянул Стефанис. — Не говори мне, что забыл. Я ведь рассказывал, что вел за тобой наружное наблюдение, пока ты жил во дворце.
— И хорошо знаешь, что я не умею танцевать?
Стефанис помедлил.
— И точно знаю, чей ты был, — произнес он без улыбки. — И каким ты из императорских покоев выходил — тоже своими глазами видел.
Сонное удовольствие растаяло.
— Ничего ты не мог знать, — произнес Иллиан полуутвердительно. Это получилось у него практически рефлекторно. — Не выдумывай. Сам же знаешь, что Эзар работал по ночам.
— Информационная безопасность, Иллиан, знаешь, что это такое? Это значит, чтобы ничего лишнего не оставалось на пленках, чтобы ни один караульный не задумался ни разу, отчего ты всякий раз уходишь под утро, чтобы никто не нашел лишнего в императорской спальне — ни кастелянши, ни горничные. Кого еще Негри на контроль посадит? Не посторонних же? Семью. Своих.
— Но я мог сам…
— Да не мог ты. Будь ты хоть самый-рассамый замечательный, как бы ты мог приглядывать за собственной спиной? — Стефанис помолчал. — Не замечательный ты был. А самый обычный. Мальчишка с провинциальным образованием, честолюбием и идеалами, каких пучок на пятачок. Только что железка в голове. Я сперва смотрел на тебя и думал — ну что такого он из всех в тебе нашел? В постели, что ли, так хорош?
— Как видишь, хорош, — попытался пошутить Саймон.
Но не сработало. Стефанис продолжил, мрачно и решительно:
— Наверное, я ревновал тогда — хотя нет, завидовал, злился, скорее так. Хотя уж чего-чего, а отцовских чувств к незаконному отпрыску от его императорского величества ждать не стоило, он и родному-то сыну поблажек не давал. Но все-таки… А теперь, наоборот, на него злюсь. Сложно понять в постели, где ты насочинял, а где сболтнул правду. Но если ты и точно лет до тридцати с мужчинами не спал… он что, принудил тебя?
Ошарашенный Иллиан сел в постели и возмутился:
— Ты все-таки думай, про кого говоришь!
— А я и думаю! — огрызнулся Стефанис в ответ. — Что ты был против него, щенок бессмысленный, он и не таких переламывал. Ему достаточно было на тебя рявкнуть, брови нахмурить, и готово. Я как подумаю…
— А ты не думай, у тебя это хреново получается! — Иллиан, отошедший от шоковой картинки, в которой он представал беспомощной девицей в беде, отданной в лапы насильнику, тоже разозлился. — Какого черта, я любил твоего отца, я сам ему… да пошел ты с твоими предположениями.
— Тебя же запрограммировали на верность, — напомнил сержант безжалостно.
Иллиан неожиданно протрезвел от всех эмоций и от злости в том числе.
— Тебя самого программировали, сержант, помнишь, кто это делал? Штатные психологи в погонах. Можешь себе представить, чтобы им хватило фантазии заложить в программу романтическое влечение офицера СБ к государю? Эзар бы за такое им бы умные головы пооткрутил. Нет уж, я умею отличать закодированную лояльность от собственных чувств, благодарю покорно. — Он отвел глаза и прибавил совсем тихо: — Как-нибудь, на годовщину его смерти, мы с тобой помянем, напьемся, и я спьяну расскажу, как все было. Про чувства, знаешь, я только спьяну и умею. И не ревнуй.
— Ну… я постараюсь, — пообещал Стефанис не очень уверенно.
— А почему ты именно сейчас об этом заговорил?
— Потому что ты сам упоминал про полное доверие, — сержант отвел глаза. — А то опять начнешь на меня злиться, что я что-то знал, а тебе не сказал. Нет уж, теперь до донышка выложил, даже то, в чем признаваться не хотел.
— Ну и правильно, — согласился Иллиан. — Мне самому полегчало, я знаешь, сколько раз язык прикусывал, чтобы тебе про тво… про Эзара нечаянно не сболтнуть!
Это хорошо, когда кому-то можно все рассказать.
Страница 61 из 63
