Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17188
Уверен, ныне безголовый покойник Фордариан твердо считал, что он действует на благо Родины и никак иначе. Поневоле задумаешься, а так ли благородны и чисты твои собственные мотивы и следствия из них…
— Это риторическое «твои», или ты в порядке паранойи усомнился в себе самом?
— Скорее запоздало сообразил, что, оказывается, моя должность — это не только дополнительная куча работы, но и желанный высокий статус. И еще толпа желающих заполучить его вместе с этой работой. Раньше было проще. По крайней мере, на кусочек чипа никто из посторонних никогда не претендовал.
Стефанис расхохотался.
— Да уж, могу представить! Нет уж, мозги свои оставь при себе. Лично я имею виды на другую часть твоего тела, и к большому облегчению, не наблюдаю других желающих. И беру ее не навсегда, верну почти в целости.
— Все тебе хиханьки! А, между прочим, ты в курсе, что это тебя я подозревал в организации всей схемы? По отнятию у меня части СБ в твою пользу, незаметно так, тихой сапой. Я тут с ума сходил, соображая, то ли поддаюсь паранойе сверх меры, то ли и вправду, как зеленый новичок, стою, разинув рот, пока опытные спецы выдергивают у меня из рук важные рычаги к ключевым делам. Ты же моя правая рука. Хреново подозревать собственную руку.
— Надеюсь, ты привыкнешь меня не подозревать, — кивнул Стефанис. — Но я исключение. Уникальное и неповторимое, ты теперь сам знаешь, и повторяться не буду. Однако это твоя нынешняя дилемма, факт, и ты от нее не убежишь. Ты большой начальник, поэтому тебе придется, хоть и скрипя зубами, но делегировать вниз по цепочке почти все. Пусть с твоими заговорщиками работают следователи, а с данными — аналитики; а твой волшебный чип один весь департамент не заменит. К слову, батя не любил делиться властью, хотел держать за яйца всех, с кем работал. Просто спокойствия ради. Он считал, что полезно изолировать подчиненных друг от друга, и обеспечивать их лояльность самыми мудреными методами. Но времена сменились, и тебе придется найти свой способ управлять службой. И выбрать свои ниточки, за которые ты будешь дергать. Но это уж точно не сегодня.
Он подошел к Иллиану сзади, схватил за локти, притиснул к телу — и в этом несомненно некомфортном положении, от которого у каждого тренированного СБшника встает дыбом шерсть на хребте, произнес, почти касаясь уха губами:
— Не рычи, Саймон. Сегодня у тебя твое никто не отнимет. Иди ко мне, расслабься.
— Но я должен… — слабо возмутился Иллиан.
— Ни черта ты сейчас не должен. Из тебя следователь, как из меня врач: немного знаю, при нужде как-то справлюсь, но аппендицит пусть лучше оперирует кто-нибудь другой.
— Боюсь сейчас спрашивать, для чего я, по-твоему, пригоден на все сто, — усмехнулся Иллиан.
— Не напрашивайся на комплименты, — Стефанис мягко развернул его к себе лицом. — Если не поспишь несколько часов, ты и как вменяемый шеф СБ тоже будешь непригоден.
Позиция провоцировала; они поцеловались, стукнувшись зубами.
— Я не усну. Такое дурное ощущение, будто внутри продолжает раскручиваться маховик. И вибрирует, зараза.
— И хорошо. Неудобно любить спящее тело. В самый решительный момент оно рискует захрапеть.
Намек был понят. Но в постели Саймон немедля свернулся в клубок и позволил себя не спеша разворачивать. Прикосновения настраивали его на нужный лад — не то чтобы возбуждали, ведь член отреагировал раньше, чем мозги, но при этом внутри распускался стиснутый злой узел, и хотелось еще немного потянуть время. Ладони раздвигали ему ягодицы, грели нежную изнанку бедер, потом Стефанис поцеловал его в шею, подпихнул, чтобы он поджал одну ногу, и пристроился сзади, ритмично вбивая в него долгое горячее удовольствие, от которого забываются все лишние мысли.
После он удовлетворенно распластался, заняв на диване как можно больше места, а Фил продолжал его поглаживать, то ли решив залапать вконец, то ли надеясь на последующее повторение. Саймон одобрительно заметил:
— Если бы я не знал, что ты — умный, деятельный, крутой и чрезвычайно полезный СБшник, то сказал бы, что твой главный талант — трахать меня именно так, как мне больше всего по вкусу.
— И как именно тебе по вкусу? Когда я накидываюсь на тебя, как дикий зверь?
— Да ладно тебе! Вот как сейчас, глубоко и медленно. И все, можно меня собирать лопаточкой и намазывать на ровную поверхность. Люблю я это занятие.
— А если бы я не знал, что ты опасный и зубастый, как крокодил, глава самой страшной конторы, то сказал бы, что больше всего в тебе люблю, — сообщил Стефанис, не убирая бесстыдных рук из ненадлежащих мест. — Что ты умеешь доставлять удовольствие мужчине. И делаешь это от всей души.
— Так… опыт же. — Его мужчина тоже кое-что умел, и умений этих набирался явно долго. Саймон, полузакрыв глаза, подался бедрами вперед. Так можно было насадиться на ласкающие пальцы.
— Это риторическое «твои», или ты в порядке паранойи усомнился в себе самом?
— Скорее запоздало сообразил, что, оказывается, моя должность — это не только дополнительная куча работы, но и желанный высокий статус. И еще толпа желающих заполучить его вместе с этой работой. Раньше было проще. По крайней мере, на кусочек чипа никто из посторонних никогда не претендовал.
Стефанис расхохотался.
— Да уж, могу представить! Нет уж, мозги свои оставь при себе. Лично я имею виды на другую часть твоего тела, и к большому облегчению, не наблюдаю других желающих. И беру ее не навсегда, верну почти в целости.
— Все тебе хиханьки! А, между прочим, ты в курсе, что это тебя я подозревал в организации всей схемы? По отнятию у меня части СБ в твою пользу, незаметно так, тихой сапой. Я тут с ума сходил, соображая, то ли поддаюсь паранойе сверх меры, то ли и вправду, как зеленый новичок, стою, разинув рот, пока опытные спецы выдергивают у меня из рук важные рычаги к ключевым делам. Ты же моя правая рука. Хреново подозревать собственную руку.
— Надеюсь, ты привыкнешь меня не подозревать, — кивнул Стефанис. — Но я исключение. Уникальное и неповторимое, ты теперь сам знаешь, и повторяться не буду. Однако это твоя нынешняя дилемма, факт, и ты от нее не убежишь. Ты большой начальник, поэтому тебе придется, хоть и скрипя зубами, но делегировать вниз по цепочке почти все. Пусть с твоими заговорщиками работают следователи, а с данными — аналитики; а твой волшебный чип один весь департамент не заменит. К слову, батя не любил делиться властью, хотел держать за яйца всех, с кем работал. Просто спокойствия ради. Он считал, что полезно изолировать подчиненных друг от друга, и обеспечивать их лояльность самыми мудреными методами. Но времена сменились, и тебе придется найти свой способ управлять службой. И выбрать свои ниточки, за которые ты будешь дергать. Но это уж точно не сегодня.
Он подошел к Иллиану сзади, схватил за локти, притиснул к телу — и в этом несомненно некомфортном положении, от которого у каждого тренированного СБшника встает дыбом шерсть на хребте, произнес, почти касаясь уха губами:
— Не рычи, Саймон. Сегодня у тебя твое никто не отнимет. Иди ко мне, расслабься.
— Но я должен… — слабо возмутился Иллиан.
— Ни черта ты сейчас не должен. Из тебя следователь, как из меня врач: немного знаю, при нужде как-то справлюсь, но аппендицит пусть лучше оперирует кто-нибудь другой.
— Боюсь сейчас спрашивать, для чего я, по-твоему, пригоден на все сто, — усмехнулся Иллиан.
— Не напрашивайся на комплименты, — Стефанис мягко развернул его к себе лицом. — Если не поспишь несколько часов, ты и как вменяемый шеф СБ тоже будешь непригоден.
Позиция провоцировала; они поцеловались, стукнувшись зубами.
— Я не усну. Такое дурное ощущение, будто внутри продолжает раскручиваться маховик. И вибрирует, зараза.
— И хорошо. Неудобно любить спящее тело. В самый решительный момент оно рискует захрапеть.
Намек был понят. Но в постели Саймон немедля свернулся в клубок и позволил себя не спеша разворачивать. Прикосновения настраивали его на нужный лад — не то чтобы возбуждали, ведь член отреагировал раньше, чем мозги, но при этом внутри распускался стиснутый злой узел, и хотелось еще немного потянуть время. Ладони раздвигали ему ягодицы, грели нежную изнанку бедер, потом Стефанис поцеловал его в шею, подпихнул, чтобы он поджал одну ногу, и пристроился сзади, ритмично вбивая в него долгое горячее удовольствие, от которого забываются все лишние мысли.
После он удовлетворенно распластался, заняв на диване как можно больше места, а Фил продолжал его поглаживать, то ли решив залапать вконец, то ли надеясь на последующее повторение. Саймон одобрительно заметил:
— Если бы я не знал, что ты — умный, деятельный, крутой и чрезвычайно полезный СБшник, то сказал бы, что твой главный талант — трахать меня именно так, как мне больше всего по вкусу.
— И как именно тебе по вкусу? Когда я накидываюсь на тебя, как дикий зверь?
— Да ладно тебе! Вот как сейчас, глубоко и медленно. И все, можно меня собирать лопаточкой и намазывать на ровную поверхность. Люблю я это занятие.
— А если бы я не знал, что ты опасный и зубастый, как крокодил, глава самой страшной конторы, то сказал бы, что больше всего в тебе люблю, — сообщил Стефанис, не убирая бесстыдных рук из ненадлежащих мест. — Что ты умеешь доставлять удовольствие мужчине. И делаешь это от всей души.
— Так… опыт же. — Его мужчина тоже кое-что умел, и умений этих набирался явно долго. Саймон, полузакрыв глаза, подался бедрами вперед. Так можно было насадиться на ласкающие пальцы.
Страница 60 из 63
