Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17187
С одной стороны — обвинение молодого капитана в личных проколах. С другой — не критические, но громкие провалы СБ в нужной области. Человек с фантазией, обладающий определенным доступом, может много что организовать, помимо дезертирства завербованного флотского офицера за пределы Империи. Скажем, разглашение внедренных агентов где-нибудь на Цетаганде. («На Эскобаре», — прокомментировал Стефанис. — Этот… шоумен с пуделями«). Попроще — растрата денег, предназначенных на сбор разведывательных данных, где-нибудь в посольстве, например, на Бете. На худой конец, посольство где-нибудь сгорит, или курьерский корабль СБ будет захвачен пиратами…»
Все это Сингх охотно и добровольно выложил на допросе. Невероятное совпадение; ведь не получи он на руки труп и не рискни устроить такую убедительную подставу с настоящим покойником, то никогда бы и не предстал перед неласковые очи СБ. Но теперь он пел соловьем, рассказывая о встречах заинтересованных лиц, о сговоре, о далеко идущих планах офицеров в чинах от вполне солидных до средних. С именами и фамилиями. Собственно исполнителей можно и нужно было брать уже сейчас, пока они не доложили в общую копилку еще одну мелкую пакость из вышеперечисленных, со старшими офицерами было интересней.
— Форбукк-младший. Майор Генштаба, получал свеженькую информацию о делах в нашей штаб-квартире через доверенных офицеров своего брата, последние недели ходивших в СБ как на службу. Как восторженно заметил Сингх, «умнейший человек», и если не мозг всего предприятия, то что-то близкое. В поле нашего зрения не попадал, нареканий не имеет, на правонарушениях не ловили…
— Талант, — подтвердил Стефанис. — Пойдет за организатора. Письмо про «запачканные кровью знамена мясника Комарры» не он составлял?
— Все возможно, выясним. Дальше, коммодор Чаттерстоун. Наш, между прочим, коммодор, СБшный, мне про него Дункан говорил. Занимался эскобарским сектором давно, сейчас внезапно лег на медицинское обследование, устранившись от активных дел, однако, как выяснилось, оказался до чертиков полезен заговорщикам, которые с его помощью свободно могли ориентироваться во внутренней кухне СБ и ее базах. Предполагаю, после того, как все утряслось, попросил бы перевода на спокойную штабную должность по состоянию здоровья: опытный офицер, почему бы и нет.
— Да помню я его, по прошлым годам в штаб-квартире. Обычный мужик. Обязанности свои исполнял исправно, на глаза бате не слишком попадался, общался по службе с армейскими. Не удивлюсь, если весь наш клубок заговорщиков — сплошь лояльные офицеры с честными глазами, которые хотят исключительно блага родной стране и служить ей так, как ты, выскочка, пока просто не можешь. Чудесная вещь — благие намерения. Ну, и кто у тебя там еще?
— Наш туз в колоде, — Иллиан поморщился. — Генерал Форзаун. Сразу и граф, и генерал, если быть точным. Уважаемый человек с политическим весом, не боится выступать с открытой критикой в адрес жуткой Имперской СБ. А тем более приурочить ее к заседанию Совета Графов, когда там утверждается смета расходов на следующий финансовый период. Подковерные игры в Совете — не моя область, но то, как там организуются лобби, союзы и торговля, могу понять даже я. Тем более, результат-то на общее благо — на новых хороших должностях в разведке будет не зазорно служить и графской родне, не то, что в нашей плебейской конторе.
— А если он граф, он тебе не по зубам, — высказал Стефанис очевидное. — Вольно было бате тридцать лет назад, в гражданскую. Говорят, шутка «сколько вешать в графах?» никогда не звучала так живо, как тогда. Но ты, Саймон, цивилизованный человек и законник. И даже не подсунешь Форкосигану на подпись расстрельный приговор всем этим красавцам оптом.
— Расстрельный?
— Они проходят, если мне не изменяет память, по статьям «организация преступного сговора», «служебное преступление» и, возможно,«оскорбление Величества», если удастся доказать, что подметное письмо в газету он вместе сочиняли.
— Не знаю, квалифицируется ли как «измена Родине» содействие провалу этого эскобарского шута, — ворчливо добавил Иллиан, — но, полагаю, Барраяр в тот день понес ущерб уже от того, что у Форкосигана подскочило кровяное давление.
— Вот Эйрел и разберется с твоим неприкосновенным графом, сам же понимаешь. Оставь людям их работу. Обвинение уже составляется, ордера на арест выписаны, ожидать у всех поголовно аллергию на фаст-пенту ты же не станешь? Значит, дальше все пойдет как по маслу. Это будет уже забота следователей, а ты в нынешнем деле, Саймон, как не крути, всего лишь потенциальная жертва. И большой начальник. Что тебя дергает?
Иллиан прекратил вышагивать по кабинету и, глухо зарычав, стукнул кулаком в стену.
— Нет, ну какого черта! Люди не учатся, никогда и ничему. Почему-то именно мотив «я хочу лучше служить своей стране» приводит их к самой пакости из всех статей о тяжком преступлении.
Все это Сингх охотно и добровольно выложил на допросе. Невероятное совпадение; ведь не получи он на руки труп и не рискни устроить такую убедительную подставу с настоящим покойником, то никогда бы и не предстал перед неласковые очи СБ. Но теперь он пел соловьем, рассказывая о встречах заинтересованных лиц, о сговоре, о далеко идущих планах офицеров в чинах от вполне солидных до средних. С именами и фамилиями. Собственно исполнителей можно и нужно было брать уже сейчас, пока они не доложили в общую копилку еще одну мелкую пакость из вышеперечисленных, со старшими офицерами было интересней.
— Форбукк-младший. Майор Генштаба, получал свеженькую информацию о делах в нашей штаб-квартире через доверенных офицеров своего брата, последние недели ходивших в СБ как на службу. Как восторженно заметил Сингх, «умнейший человек», и если не мозг всего предприятия, то что-то близкое. В поле нашего зрения не попадал, нареканий не имеет, на правонарушениях не ловили…
— Талант, — подтвердил Стефанис. — Пойдет за организатора. Письмо про «запачканные кровью знамена мясника Комарры» не он составлял?
— Все возможно, выясним. Дальше, коммодор Чаттерстоун. Наш, между прочим, коммодор, СБшный, мне про него Дункан говорил. Занимался эскобарским сектором давно, сейчас внезапно лег на медицинское обследование, устранившись от активных дел, однако, как выяснилось, оказался до чертиков полезен заговорщикам, которые с его помощью свободно могли ориентироваться во внутренней кухне СБ и ее базах. Предполагаю, после того, как все утряслось, попросил бы перевода на спокойную штабную должность по состоянию здоровья: опытный офицер, почему бы и нет.
— Да помню я его, по прошлым годам в штаб-квартире. Обычный мужик. Обязанности свои исполнял исправно, на глаза бате не слишком попадался, общался по службе с армейскими. Не удивлюсь, если весь наш клубок заговорщиков — сплошь лояльные офицеры с честными глазами, которые хотят исключительно блага родной стране и служить ей так, как ты, выскочка, пока просто не можешь. Чудесная вещь — благие намерения. Ну, и кто у тебя там еще?
— Наш туз в колоде, — Иллиан поморщился. — Генерал Форзаун. Сразу и граф, и генерал, если быть точным. Уважаемый человек с политическим весом, не боится выступать с открытой критикой в адрес жуткой Имперской СБ. А тем более приурочить ее к заседанию Совета Графов, когда там утверждается смета расходов на следующий финансовый период. Подковерные игры в Совете — не моя область, но то, как там организуются лобби, союзы и торговля, могу понять даже я. Тем более, результат-то на общее благо — на новых хороших должностях в разведке будет не зазорно служить и графской родне, не то, что в нашей плебейской конторе.
— А если он граф, он тебе не по зубам, — высказал Стефанис очевидное. — Вольно было бате тридцать лет назад, в гражданскую. Говорят, шутка «сколько вешать в графах?» никогда не звучала так живо, как тогда. Но ты, Саймон, цивилизованный человек и законник. И даже не подсунешь Форкосигану на подпись расстрельный приговор всем этим красавцам оптом.
— Расстрельный?
— Они проходят, если мне не изменяет память, по статьям «организация преступного сговора», «служебное преступление» и, возможно,«оскорбление Величества», если удастся доказать, что подметное письмо в газету он вместе сочиняли.
— Не знаю, квалифицируется ли как «измена Родине» содействие провалу этого эскобарского шута, — ворчливо добавил Иллиан, — но, полагаю, Барраяр в тот день понес ущерб уже от того, что у Форкосигана подскочило кровяное давление.
— Вот Эйрел и разберется с твоим неприкосновенным графом, сам же понимаешь. Оставь людям их работу. Обвинение уже составляется, ордера на арест выписаны, ожидать у всех поголовно аллергию на фаст-пенту ты же не станешь? Значит, дальше все пойдет как по маслу. Это будет уже забота следователей, а ты в нынешнем деле, Саймон, как не крути, всего лишь потенциальная жертва. И большой начальник. Что тебя дергает?
Иллиан прекратил вышагивать по кабинету и, глухо зарычав, стукнул кулаком в стену.
— Нет, ну какого черта! Люди не учатся, никогда и ничему. Почему-то именно мотив «я хочу лучше служить своей стране» приводит их к самой пакости из всех статей о тяжком преступлении.
Страница 59 из 63
