Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17186
Нет, никого убивать не собирались. Обличительный памфлет был готов и ждал урочного часа — смерти одного из комаррских общественных деятелей, случившейся очень кстати буквально на днях. Влиятельного старичка, придерживавшегося ранее вполне пробарраярских позиций, хотели сделать номинальным автором воззвания. Но тут на руки предприимчивому майору свалился труп Мийоча.
— Я подумал! — делился своим открытием Сингх. — Это же удача. Офицер. Дезертир. И никто не докажет. Его будут искать на планете, не найдут. Если я напишу, что он сбежал к эскам, так еще лучше. Эти сукины дети никогда ничего не опровергнут, они нас терпеть не могут, это все знают. Кто им поверит? Я сам подправил что надо, дописал про могущественные связи в СБ, чтобы уж совсем запутать, и отправил с его комма. Миойчу же все равно, верно, раз он умер? Я его не хотел убивать.
Иллиан схватился бы за голову, не нарушай это к чертовой матери всю обстановку допроса. Вместо этого он мягко поинтересовался у пристегнутого наручниками майора:
— Расскажите, что это за умные люди в столице, о которых вы говорили? Кто помог вам составить это письмо, кто обещал должность?
И майор ответил.
Иллиан мерил шагами кабинет. Уже традиционно для подобных размышлений, была глухая полночь. Не спалось.
— Наверное, — медленно произнес он, — я должен чувствовать радость. Что информационный вакуум наполнился, загадка начала разрешаться, и я знаю конкретное имя. Или облечение, что я не бездарь, ухватившийся за непосильную задачу, а все неудачи во внешней разведке связаны с конкретным, целенаправленным и активным противодействием. Или азарт, что вот сейчас прижму некоторых умников, чтобы неповадно было. Почему… Стефанис, ну скажи, почему сейчас мое основное чувство — это огорчение из-за глупой мелочности всего происшедшего? Совершенно не подходящее шефу чувство.
— Не думаю, — отозвался непривычно хмурый Стефанис и прикрыл ладонью поминальную стопку бренди. — Имеешь все основания переживать и даже злиться, когда умный человек погибает не по злому умыслу, а потому, что одному мудаку инструкции не писаны, мать его в хвост и в гриву. Яйца бы за такое оторвать!
А ведь это мне на в будущем придется решить, как и кому из моих людей положено ставить аллергию, мысленно вздохнул Иллиан. Оказывается, даже эту простую штуку, вроде бы определенную инструкциями при Негри и отработанную, надо достать из шкафов, стряхнуть пыль и рассмотреть повнимательнее. Чтобы не только не допускать утечек информации, но и не страховаться просто потому, что можно. Он понимал, что теперь долго, принимая решение о постановке аллергической блокады очередному ревностному служаке, будет вспоминать о нелепой смерти нужного и преданного человека.
— Да, — сухо подтвердил Иллиан. — Когда этот полицейский майор упомянул, что вкатил агенту Негри фаст-пенту, я на секунду уверился, что мы не только потеряли ценного сотрудника, но и слили информацию высшего уровня секретности. А тут… Какие-то наркотики, какое-то доморощенное следствие, бессмысленное как черт-те что.
— Зато теперь, на нашем следствии он поет четко и осмысленно, — невесело усмехнулся Стефанис. — И сдает всех.
— Да уж. И мы имеем список обвиняемых. Начиная с майора Форбукка, младшего брата хорошо известного нам полицейского, кто бы мог подумать? Братец тоже хочет тоже возглавить собственный департамент, по примеру старшего?
— Ну, департамент ему не дадут, чином не вышел, — прокомментировал всезнающий Стефанис. — Но должность зама при ком-нибудь из паркетных генералов, с надеждой на дальнейшее повышение, тоже ведь неплоха?
Время, конечно, интриган выбрал удачно, чего уж там. Дырами сейчас зиял весь кадровый состав штабных ведомств, в отличие от флота, сохранившего в недавнем мятеже нейтралитет. Множество офицеров, по глупости или неверному расчету поддержавших Фордариана, освободили свои высокие посты: расследование, в тяжелых случаях — трибунал, при наличии смягчающих обстоятельств — перевод в глушь, черная метка в личном деле, слив карьеры. Самые умные из оставшихся прекрасно поняли, что настало время, когда можно сделать головокружительную карьеру.
Идея была почти элегантной: отделить от имперской СБ ее куцый департамент внешней разведки весь, со всеми его функциями. И создать отдельную новую службу в рамках армейского ведомства, что, если на то пошло, вовсе не противоречит традициям, о которых так долго и нудно рассказывал Иллиану старик Форпарадис на том приеме. Под Политвоспитанием ли сидит внешняя разведка, или под Генштабом, или отойдет к СБ — тут в прецедентах сам черт ногу сломит, был бы деятельный человек, лично желающий прибрать дела к рукам.
И в качестве способа, который убедил бы самого Иллиана и тех, кому шеф СБ все же вынужден давать отчет, что внешняя разведка — груз, который он категорически не тянет и будет рад отдать, была выбрана тактика мелких булавочных уколов.
— Я подумал! — делился своим открытием Сингх. — Это же удача. Офицер. Дезертир. И никто не докажет. Его будут искать на планете, не найдут. Если я напишу, что он сбежал к эскам, так еще лучше. Эти сукины дети никогда ничего не опровергнут, они нас терпеть не могут, это все знают. Кто им поверит? Я сам подправил что надо, дописал про могущественные связи в СБ, чтобы уж совсем запутать, и отправил с его комма. Миойчу же все равно, верно, раз он умер? Я его не хотел убивать.
Иллиан схватился бы за голову, не нарушай это к чертовой матери всю обстановку допроса. Вместо этого он мягко поинтересовался у пристегнутого наручниками майора:
— Расскажите, что это за умные люди в столице, о которых вы говорили? Кто помог вам составить это письмо, кто обещал должность?
И майор ответил.
Иллиан мерил шагами кабинет. Уже традиционно для подобных размышлений, была глухая полночь. Не спалось.
— Наверное, — медленно произнес он, — я должен чувствовать радость. Что информационный вакуум наполнился, загадка начала разрешаться, и я знаю конкретное имя. Или облечение, что я не бездарь, ухватившийся за непосильную задачу, а все неудачи во внешней разведке связаны с конкретным, целенаправленным и активным противодействием. Или азарт, что вот сейчас прижму некоторых умников, чтобы неповадно было. Почему… Стефанис, ну скажи, почему сейчас мое основное чувство — это огорчение из-за глупой мелочности всего происшедшего? Совершенно не подходящее шефу чувство.
— Не думаю, — отозвался непривычно хмурый Стефанис и прикрыл ладонью поминальную стопку бренди. — Имеешь все основания переживать и даже злиться, когда умный человек погибает не по злому умыслу, а потому, что одному мудаку инструкции не писаны, мать его в хвост и в гриву. Яйца бы за такое оторвать!
А ведь это мне на в будущем придется решить, как и кому из моих людей положено ставить аллергию, мысленно вздохнул Иллиан. Оказывается, даже эту простую штуку, вроде бы определенную инструкциями при Негри и отработанную, надо достать из шкафов, стряхнуть пыль и рассмотреть повнимательнее. Чтобы не только не допускать утечек информации, но и не страховаться просто потому, что можно. Он понимал, что теперь долго, принимая решение о постановке аллергической блокады очередному ревностному служаке, будет вспоминать о нелепой смерти нужного и преданного человека.
— Да, — сухо подтвердил Иллиан. — Когда этот полицейский майор упомянул, что вкатил агенту Негри фаст-пенту, я на секунду уверился, что мы не только потеряли ценного сотрудника, но и слили информацию высшего уровня секретности. А тут… Какие-то наркотики, какое-то доморощенное следствие, бессмысленное как черт-те что.
— Зато теперь, на нашем следствии он поет четко и осмысленно, — невесело усмехнулся Стефанис. — И сдает всех.
— Да уж. И мы имеем список обвиняемых. Начиная с майора Форбукка, младшего брата хорошо известного нам полицейского, кто бы мог подумать? Братец тоже хочет тоже возглавить собственный департамент, по примеру старшего?
— Ну, департамент ему не дадут, чином не вышел, — прокомментировал всезнающий Стефанис. — Но должность зама при ком-нибудь из паркетных генералов, с надеждой на дальнейшее повышение, тоже ведь неплоха?
Время, конечно, интриган выбрал удачно, чего уж там. Дырами сейчас зиял весь кадровый состав штабных ведомств, в отличие от флота, сохранившего в недавнем мятеже нейтралитет. Множество офицеров, по глупости или неверному расчету поддержавших Фордариана, освободили свои высокие посты: расследование, в тяжелых случаях — трибунал, при наличии смягчающих обстоятельств — перевод в глушь, черная метка в личном деле, слив карьеры. Самые умные из оставшихся прекрасно поняли, что настало время, когда можно сделать головокружительную карьеру.
Идея была почти элегантной: отделить от имперской СБ ее куцый департамент внешней разведки весь, со всеми его функциями. И создать отдельную новую службу в рамках армейского ведомства, что, если на то пошло, вовсе не противоречит традициям, о которых так долго и нудно рассказывал Иллиану старик Форпарадис на том приеме. Под Политвоспитанием ли сидит внешняя разведка, или под Генштабом, или отойдет к СБ — тут в прецедентах сам черт ногу сломит, был бы деятельный человек, лично желающий прибрать дела к рукам.
И в качестве способа, который убедил бы самого Иллиана и тех, кому шеф СБ все же вынужден давать отчет, что внешняя разведка — груз, который он категорически не тянет и будет рад отдать, была выбрана тактика мелких булавочных уколов.
Страница 58 из 63
