Шибари

Личная жизнь Асами Рюичи была близка к идеальной. У него был постоянный любовник, к которому он был более чем неравнодушен, и который был с ним не ради денег или социального статуса — во всяком случае, он на это надеялся. И в постели у них с Акихито царило полное взаимопонимание, которое омрачала лишь одна-единственная деталь.

Акихито терпеть не мог наручники, БДСМ-упряжь и прочие милые сердцу Асами игрушки для взрослых. Уговоры не действовали, а в ответ на применение силы мальчишка громко протестовал и вырывался. И, даже если Акихито подчинялся, Асами не получал такого удовольствия, как в момент, когда любовник отдавался сам. Можно было, конечно, применить афродизиак… но это казалось неспортивным. Да и не хотелось, потому что то, как Акихито самостоятельно целовал и обнимал его, как стонал и двигался под ним, как сжимал его в себе во время оргазма, действовало на самого Асами куда сильнее любого стимулятора.

Поэтому, когда после очередного сеанса с наручниками Акихито, едва дождавшись освобождения, молча поднялся и ушел в душ, Асами решил, что придётся что-то менять. Он убедился в этом, незаметно проскользнув в ванную, где увидел, как любовник яростно трёт тело мочалкой, словно хочет содрать собственную кожу вместе со следами на ней. И осознал одно: Акихито воспринимает обездвиживание не как любовную игру, а как насилие… и, возможно, вспоминает неприятные моменты их первого раза и событий в Гонконге. И убедить его в обратном будет ох как нелегко…

Невыносимо захотелось шагнуть к нему под упругие струи воды, обнять, зацеловать всего — и особенно красные следы на натёртых наручниками запястьях… Но обиженный мальчишка явно не оценил бы именно такую попытку примирения — сейчас. Асами решил уже оставить Акихито в покое, но неожиданно проснувшаяся совесть настойчиво требовала загладить вину.

Когда же тот вернулся из душа, то нашел в гостиной не только включённый телевизор и любовника с бокалом виски перед ним, но и огромную упаковку дорогих суши на журнальном столике. Асами понял, что прощён, минут через десять, когда Акихито уже сидел у него на коленях и скармливал с рук третий ролл с угрём. А после они закрепили примирение прямо здесь же, на ковре. Дважды.

Свою коллекцию игрушек Асами вынес из дома на следующий день и собственноручно уничтожил: расточительство, конечно, но одна мысль о том, что ещё кто-то воспользуется вещью, касавшейся тела его Акихито, приводила в ярость.

А через три дня ему пришла в голову замечательная идея…

Когда Асами выложил на кровать моток красной верёвки для шибари, Акихито глянул на него с упрёком: «Что, опять?», и приготовился дать дёру. Но любовник, как обычно, был начеку, и сбежать не получилось. Акихито покорно уселся на постели и уже морально готовился к превращению в художественно упакованный рулет, как Асами, недовольно проворчав: «Смотри и учись!», придвинул поближе подушку, придал ей условно цилиндрическую форму и начал споро вязать узел за узлом. Каждое действие сопровождалось комментарием, объясняющим, как лучше их зафиксировать, чтобы потом можно было распустить сразу все, дёрнув за конец верёвки. Акихито сначала ошалело хлопал глазами, а потом недоверие на его лице сменила заинтересованность, и он даже просил повторить отдельные узлы, чтобы лучше разглядеть и запомнить.

Асами дал понять, что урок окончен, когда освободил подушку, придвинул вновь смотанную верёвку к Акихито и сел перед ним в сейдза, заведя руки за спину.

— Ну что же, мой милый Акихито — время практики. Покажи, чему научился.

— Ч-ч-что, на т-т-тебе? — от изумления Акихито даже заикаться начал. — Н-н-но…

— Это — часть урока, малыш. Ну, смелее!

Сглотнув невесть откуда взявшийся комок в горле, Акихито вытер вспотевшие ладони о простыню и придвинулся ближе к любовнику, сжимая веревку, как спасательный круг. Асами сидел совершенно неподвижно и вместе с тем расслабленно, слегка улыбался уголками губ, а янтарные глаза выражали лишь добродушную насмешку, подначивая: «Что, слабо?» Вызов Акихито, естественно, принял и трясущимися руками связал сначала запястья, а потом заложил петлю поперёк чужого торса. Асами по-прежнему не двигался, иногда спокойно поправляя неумелые действия любовника:«Не так туго, Акихито. Ты должен обездвижить, а не нарушить кровообращение. Попробуй ещё раз!»

Акихито следовал его указаниям, завязывая узлы почти машинально. Когда он касался тела Асами, его словно током прошибало от контраста шероховатой поверхности верёвки и гладкости человеческой кожи. Когда он поднимал глаза, вглядываясь в лицо любовника, он видел только обычное выражение спокойствия и уверенности в себе. Внезапное осознание заставило его замереть, вызвав прилив невыносимого жара в паху: Асами, контролирующий всех и вся, доверился ему, отдал контроль над своим телом в его руки… Это понимание пьянило, кружило голову и возбуждало до умопомрачения. Вот она какая — власть над человеком, который тебе доверяет…