Фандом: Видоискатель, или Ты мой любовный приз. Если хочешь чем-то заинтересовать Акихито, пусть это «что-то» будет красивым!
Добавить в моё избранное
7 мин, 28 сек 9316
Закрепив последний узел, Акихито расфокусированым взглядом окинул дело рук своих. Асами сидел все так же неподвижно, только спокойствия на его лице уже не было — его сменило бешеное желание, огнём пылающее в потемневших глазах. Это знакомое, почти привычное выражение, красные линии шибари на фоне смуглых рук и груди, покачивающийся возбужденный член… Это было прекрасно…
Акихито облизнул пересохшие губы и, с трудом выдавив из себя: «Асами… я… я сейчас!», сполз с постели и бросился прочь из спальни.
Когда Акихито скрылся за дверью, Асами только вздохнул: он не надеялся, что его средство подействует сразу. Мальчишка слишком любил свободу и ненавидел насилие, чтобы понять всю прелесть контроля над другими. Сам Асами пошел на этот шаг добровольно, но не без опасений: он уже забыл, когда вот так позволял кому-то себя контролировать… а может, и не позволял никогда? Это маленькое чудовище — наверно, единственное существо в мире, кому оказывалось подобное доверие. Всё же хотелось верить, что любовник быстро придет в себя и развяжет его сам… а впрочем, Асами показал Акихито самую легкую форму бондажа — только руки и грудная клетка — и предусмотрительно спрятал под подушкой нож.
Он уже подумывал им воспользоваться, когда Акихито вернулся в спальню с фотоаппаратом в руках: ну, конечно же! Стоило раньше догадаться, что душа художника потребует запечатлеть удивительное зрелище. Акихито настроил камеру, выбрал ракурс и, опомнившись, всё же спросил:
— Ты же не против, если я?
— Снимай! — великодушно разрешил Асами. Почему бы и нет, если пределов квартиры эта фотография никогда не покинет, присоединившись к другим эксклюзивным снимкам в особой запароленой папке на компьютере Акихито (том, что без выхода в Интернет).
Акихито несколько раз щёлкнул затвором — фотографируя спереди, сзади, сбоку, — затем отложил камеру на тумбочку и приблизился к любовнику. Асами не мог не отметить горящий желанием взгляд — такого обычно удостаивались новинки фототехники, — сбившееся дыхание и крепкий стояк. Акихито медленно, как во сне, провёл кончиками пальцев вдоль верёвочных петель на торсе любовника, спустился ладонью вдоль живота к паху и обхватил рукой его член. Асами только дёрнул связанными руками — бесполезно: не дотянуться, не схватить, не завладеть… А маленький нахал лишь улыбнулся и обнял его за шею, жарко шепнув в ухо:
— Я… сам всё сделаю, хорошо?
Асами зарычал в ответ и, подавшись вперед, впился грубым поцелуем в губы любовника. Невозможность коснуться одновременно приводила в бешенство и возбуждала, а прикосновения чужого языка к его собственному и чужой ладони — к члену окончательно мутили рассудок. Акихито на какое-то мгновение отстранился — Асами хотел уже протестующее заворчать, как разгневанный хищник, но тот быстро придвинулся обратно, заскользив по члену влажными от смазки пальцами. Асами в нетерпении вновь потянулся к нему; ткнувшись в шею, прихватил кожу, оставляя засос, а потом и слегка укусив. Акихито схватил его за плечи, приподнялся на коленях и, всхлипнув, насадился на член до упора. У Асами потемнело в глазах, а в голове стало легко и пусто до звона. Акихито сжимал его плечи до синяков, стонал, двигался вверх-вниз, наклонялся к лицу для быстрого смазанного поцелуя — а он только сидел, не в силах толком пошевелиться, и позволял любовнику иметь себя собой. Это был самый невероятный секс за всю его богатую на подобные приятные вещи жизнь.
Оба продержались недолго, и Асами впервые за долгое время застонал, кончая внутрь Акихито, содрогавшегося в оргазме на его груди. Они без сил свалились на постель, так и не разъединившись, и пролежали какое-то время, приходя в себя. Потом Акихито высвободился и дрожащими руками распутал верёвки, растирая кожу Асами ладонями, чтобы восстановить кровообращение.
— Ты в порядке? Руками шевелить можешь? Может, тебе массаж сделать?
Асами руками шевелить мог, только не хотелось. Хотелось просто лежать — неподвижно, бездумно, — и наслаждаться этой расслабленностью и теплом Акихито под боком. Но тот беспокойно заглядывал в лицо, тревожился и не понимал, что Асами в порядке. Пришлось сгребать его в охапку и укладывать на себя — чтобы успокоился уже и просто полежал, не мешая смаковать новые ощущения.
Акихито даже послушался — и спокойно полежал целых пять минут! — а потом вскочил, принес Асами сигареты и пепельницу и стал медленно сворачивать верёвку. На его лице явно отражалась задумчивость и какая-то странная решимость. Пока любовник курил, он молча сидел рядом, машинально оглаживая пальцем следы от шибари на чужой коже, затем выпрямился и принял позу сейдза.
— Знаешь… я, кажется, понял, почему ты так любишь… это… И я готов… попробовать…
Асами не поверил своим ушам:
— Малыш, ты уверен…
— Уверен! — решительно перебил его Акихито. Потом отвел взгляд и признался, заливаясь румянцем: — Я тебе доверяю. И… это красиво!
Акихито облизнул пересохшие губы и, с трудом выдавив из себя: «Асами… я… я сейчас!», сполз с постели и бросился прочь из спальни.
Когда Акихито скрылся за дверью, Асами только вздохнул: он не надеялся, что его средство подействует сразу. Мальчишка слишком любил свободу и ненавидел насилие, чтобы понять всю прелесть контроля над другими. Сам Асами пошел на этот шаг добровольно, но не без опасений: он уже забыл, когда вот так позволял кому-то себя контролировать… а может, и не позволял никогда? Это маленькое чудовище — наверно, единственное существо в мире, кому оказывалось подобное доверие. Всё же хотелось верить, что любовник быстро придет в себя и развяжет его сам… а впрочем, Асами показал Акихито самую легкую форму бондажа — только руки и грудная клетка — и предусмотрительно спрятал под подушкой нож.
Он уже подумывал им воспользоваться, когда Акихито вернулся в спальню с фотоаппаратом в руках: ну, конечно же! Стоило раньше догадаться, что душа художника потребует запечатлеть удивительное зрелище. Акихито настроил камеру, выбрал ракурс и, опомнившись, всё же спросил:
— Ты же не против, если я?
— Снимай! — великодушно разрешил Асами. Почему бы и нет, если пределов квартиры эта фотография никогда не покинет, присоединившись к другим эксклюзивным снимкам в особой запароленой папке на компьютере Акихито (том, что без выхода в Интернет).
Акихито несколько раз щёлкнул затвором — фотографируя спереди, сзади, сбоку, — затем отложил камеру на тумбочку и приблизился к любовнику. Асами не мог не отметить горящий желанием взгляд — такого обычно удостаивались новинки фототехники, — сбившееся дыхание и крепкий стояк. Акихито медленно, как во сне, провёл кончиками пальцев вдоль верёвочных петель на торсе любовника, спустился ладонью вдоль живота к паху и обхватил рукой его член. Асами только дёрнул связанными руками — бесполезно: не дотянуться, не схватить, не завладеть… А маленький нахал лишь улыбнулся и обнял его за шею, жарко шепнув в ухо:
— Я… сам всё сделаю, хорошо?
Асами зарычал в ответ и, подавшись вперед, впился грубым поцелуем в губы любовника. Невозможность коснуться одновременно приводила в бешенство и возбуждала, а прикосновения чужого языка к его собственному и чужой ладони — к члену окончательно мутили рассудок. Акихито на какое-то мгновение отстранился — Асами хотел уже протестующее заворчать, как разгневанный хищник, но тот быстро придвинулся обратно, заскользив по члену влажными от смазки пальцами. Асами в нетерпении вновь потянулся к нему; ткнувшись в шею, прихватил кожу, оставляя засос, а потом и слегка укусив. Акихито схватил его за плечи, приподнялся на коленях и, всхлипнув, насадился на член до упора. У Асами потемнело в глазах, а в голове стало легко и пусто до звона. Акихито сжимал его плечи до синяков, стонал, двигался вверх-вниз, наклонялся к лицу для быстрого смазанного поцелуя — а он только сидел, не в силах толком пошевелиться, и позволял любовнику иметь себя собой. Это был самый невероятный секс за всю его богатую на подобные приятные вещи жизнь.
Оба продержались недолго, и Асами впервые за долгое время застонал, кончая внутрь Акихито, содрогавшегося в оргазме на его груди. Они без сил свалились на постель, так и не разъединившись, и пролежали какое-то время, приходя в себя. Потом Акихито высвободился и дрожащими руками распутал верёвки, растирая кожу Асами ладонями, чтобы восстановить кровообращение.
— Ты в порядке? Руками шевелить можешь? Может, тебе массаж сделать?
Асами руками шевелить мог, только не хотелось. Хотелось просто лежать — неподвижно, бездумно, — и наслаждаться этой расслабленностью и теплом Акихито под боком. Но тот беспокойно заглядывал в лицо, тревожился и не понимал, что Асами в порядке. Пришлось сгребать его в охапку и укладывать на себя — чтобы успокоился уже и просто полежал, не мешая смаковать новые ощущения.
Акихито даже послушался — и спокойно полежал целых пять минут! — а потом вскочил, принес Асами сигареты и пепельницу и стал медленно сворачивать верёвку. На его лице явно отражалась задумчивость и какая-то странная решимость. Пока любовник курил, он молча сидел рядом, машинально оглаживая пальцем следы от шибари на чужой коже, затем выпрямился и принял позу сейдза.
— Знаешь… я, кажется, понял, почему ты так любишь… это… И я готов… попробовать…
Асами не поверил своим ушам:
— Малыш, ты уверен…
— Уверен! — решительно перебил его Акихито. Потом отвел взгляд и признался, заливаясь румянцем: — Я тебе доверяю. И… это красиво!
Страница 2 из 3
