Не совсем один

Сайт позволил заполнить самую первую форму, а потом принялся долго и упорно меня переубеждать — мне показали несколько двадцатиминутных роликов, где рассказывалось, что наука не стоит на месте и, может быть, я дождусь изобретения какого-то чудодейственного лекарства от своей болезни, что церковь, хоть и не препятствует этому, но все же не одобряет такого способа ухода от страданий, что родственники в любом случае будут горевать, что я еще смогу принести пользу обществу и государству, что мне будет больно и страшно в процессе лишения жизни…

Я опять не смог досмотреть все это до конца, закрыл сайт и снова заплакал.

По правде говоря, умирать я не хотел.

Я просто хотел перестать страдать.

Сеть мне надоела, и я, отключившись от нее, лежал и слушал звуки дома — у соседа сверху лаяла собака, у соседа сбоку играла музыка, а где-то в неопределенном месте шумел перфоратор. Я часто думал обо всех этих людях, которых никогда не видел, и представлял их жизнь. Развлечение было, конечно, сомнительным, но хотя бы полностью мне доступным.

Наступил вечер. Солнце село, и на небе стали появляться звезды. Что ж, это было красиво. Звезды я любил.

Я услышал, как кто-то открыл входную дверь. Кажется, это была мама, а не брат. Брат всегда словно бы с боем врывался в квартиру, громко топал и постоянно чем-то гремел, а мама всегда все делала аккуратно и тихо.

Через пару мгновений я понял, что мама пришла не одна. Я отчетливо слышал мужской голос. Кажется, мама и этот мужчина о чем-то спорили.

Это было очень необычно, потому что гости к нам не приходили уже лет десять, и даже брат никого из своих друзей не приводил.

Прежде чем я успел придумать, зачем вместе с мамой пришел незнакомый мужчина, дверь моей комнаты распахнулась, и они оба зашли ко мне. Робот-сиделка тут же к ним подъехал, но мама отослала его в угол одним жестом.

Мужчина был очень красивым, высоким, мускулистым и таким, про которых говорят «пышущий здоровьем». В его внешности читалось что-то восточное: у него были совсем черные волосы, немного смуглое лицо и темно-карие глаза. Он был одет в темно-серый безупречно скроенный деловой костюм с ослепительно белой рубашкой и стильным голубым галстуком. У меня промелькнула мысль, что, кажется, сейчас мне представят будущего отчима.

— Привет, — улыбаясь, сказала мама, присаживаясь на край моей кровати и поправляя одеяло. — У тебя все хорошо? — Я прикрыл глаза, отвечая утвердительно. Мама кивнула и продолжила: — Нам нужно поговорить, — она положила свою ладонь на мою руку, хотя я и не мог почувствовать такого прикосновения.

Я активировал нейроинтерфейс и произнес:

— Давай.

— Это — Рахмет Акремович, — мама показала на мужчину, — и у него есть к тебе предложение.

Я удивился. Предложение? Ко мне?

Рахмет Акремович взял стул, поставил его возле кровати, сел, посмотрел мне прямо в глаза и медленно проговорил:

— Саидов Рахмет Акремович, главный специалист корпорации «РКТ» — «Российские космические технологии». Игорь, я даже не знаю, с чего начать, поэтому сразу начну с главного: ты хочешь полететь в космос?

Если бы я мог, я бы, наверное, фыркнул.

— Хочу, конечно, — ответил я. — Только вряд ли меня возьмут в отряд космонавтов. У меня небольшие проблемы с общим физическим состоянием.

Рахмет Акремович улыбнулся, но потом посерьезнел:

— Игорь, ты же знаешь, что твое тело уже почти не работает. Если в ближайшее время не произойдет никакого научного прорыва в лечении синдрома Барнетта, то вряд ли ты доживешь даже до своего двадцатипятилетия.

— Знаю, но надежда умирает последней, — сказал я и внутренне поморщился от такой банальности.

— Так вот, — продолжил Рахмет Акремович, — твое тело уже никто не сможет спасти, но твой мозг, разум — вполне, и у него будет возможность прожить сто пятьдесят, а, может, даже и двести лет.

— Отдельно от тела? — поразился я.

— Да. Именно. Отдельно от страдающего тела. У нас есть такая экспериментальная технология по извлечению мозга из головы и подсоединению его к космическому кораблю в качестве управляющего модуля. Мозг остается живым, и личность полностью сохраняется, и мы предлагаем тебе поучаствовать в этом эксперименте.

Мама еле слышно всхлипнула, а у меня закружилась голова, и я закрыл глаза.

— Игорь? — взволнованно позвала мама.

— Я тут, — ответил я. — Нужно отметить, шикарное предложение, Рахмет Акремович. Я согласен.

— Вот так быстро? — спросил он.

— А что тут думать? Какими бы ни были условия, это все равно лучше, чем то, как я сейчас существую.

После того, как я без раздумий на все согласился, Рахмет Акремович рассказал мне обо всей программе эксперимента подробнее.