Фандом: Гарри Поттер. Ветер колышет её короткие каштановые кудри, бросая отросшие кончики ей в лицо, но Гермиона не обращает на это внимания. Конечно, будь они длиннее, она бы просто убрала их в хвост, но… Но Гарри как-то обмолвился, что ему нравится её новый образ.
Добавить в моё избранное
7 мин, 42 сек 3007
Гермиона проводит по волосам рукой, машинально приглаживая непослушные кудри. Сегодня первый день занятий в Хогвартсе, и всё, о чём она может думать, — это сколько всего нового ей удастся узнать за семь предстоящих лет. Конечно, она всегда знала, что отличается от сверстников, у неё даже не было друзей. Их ей заменяли книги, и мама, хоть и любила повторять, что Гермиона обязательно добьётся успеха с таким серьёзным подходом к учёбе, всё равно немного переживала по этому поводу. Но когда на пороге появилась профессор Макгонагалл… Вот тогда её родители на самом деле забеспокоились. Их настороженность можно было понять — не каждый день к вам в дом приходят незнакомые женщины странного вида и приносят письмо, утверждающее, что ваша дочь — волшебница. И что ей самое место в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Гермиона с первого раза и выговорить-то не могла это название. Но последовавший за тем восторг от мысли, что ей предстоит изучить ещё более сложные и интересные вещи, вещи, которые никому, кроме неё, не доступны, перевесил все зарождающиеся в её крохотном сердечке страхи. Она — дочь стоматологов из маленького пригорода, одинокая девочка с большими зубами и книгой наперевес — волшебница! И пусть об этом нельзя рассказывать, и для всех своих родственников и знакомых Гермиона просто уехала в частную школу в Шотландию, ей открывается совершенно новый мир. Мир, в котором она сможет стать такой же, как все. Мир, который радушно отворяет перед ней свои двери. Мир, который её ждёт.
Гермиона заправляет прядь волос за ухо, кусая нижнюю губу. Ей совершенно не нравится то, как этот странный худой беловолосый мальчик смотрит на неё. Она не видит в нём угрозы, тем более что теперь у неё есть Гарри и Рон, — они настоящие друзья, и не дадут её в обиду. В конце концов, они почти безоружные кинулись к ней на помощь, когда увидели, что тот страшный тролль напал на неё. Так что уж с Малфоем они как-нибудь разберутся. Но странный мальчик лишь презрительно кривится и называет её «грязнокровка». Гермиону расстраивает вовсе не то, что её родители не маги, а то, что даже здесь, в мире, которому она, кажется, принадлежит, — всё равно есть место дискриминации и разделению. Позднее, когда Гарри подходит к ней, чтобы спросить, всё ли в порядке, она лишь опускает голову, прикрывая непрошеные слёзы волосами, и уходит к себе. Ей просто нужно время. Этот Малфой сам ничего из себя не представляет, он обычный трус, прячущийся за папочкины деньги и чужие спины. Не то что Гарри. Ох, и Рон, конечно… И Рон.
Гермиона сдувает мешающую прядь с лица, оглядывается вокруг — все напряжённо молчат. Замерев посреди разрушенного школьного двора, Гарри неверяще смотрит на кучку пепла перед ним. Рон, погружённый в себя, стоит рядом, сжимая её ладонь. Где-то трескается каменная кладка, с оглушительным грохотом падая и выводя из оцепенения замершую толпу. Все кричат «Мы победили!» и«Он сделал это!», а Гермиона смотрит на Гарри, и сердце сжимается от невыразимой боли. Ему снова пришлось это сделать — умереть и вернуться. Убить, чтобы спасти их всех. Пожертвовать собой, чтобы жили другие. Она смотрит, как он приходит в себя и поворачивается, ища её взглядом. Сдерживая слёзы, Гермиона выдавливает кислую улыбку и протягивает ему руку. А Гарри подходит и крепко обнимает её. От него пахнет пылью и потом, гарью, сосновой смолой и, конечно, кровью — Гермиона ни с чем не спутает этот запах, он будет преследовать её до конца жизни. Гарри крепче сжимает её в своих руках и благодарно утыкается носом ей в шею. Она так рада, что он выжил. Что они выдержали скитания по лесу, плен, эту страшную войну — она и Гарри. Ещё одна пара крепких рук обвивает её, и Гермиона мысленно вздрагивает. Она, Гарри и… Рон. Конечно, и Рон тоже.
Гермиона заплетает волосы в хвост, подкалывая торчащие пряди. Утро — такое же, как всегда в «Норе», — суматошное и раннее, настигает её посреди неизменного кошмара, не давая увидеть смерть Гарри в очередной, кажется, десятитысячный раз. Спустя пять лет ей всё ещё снятся эти сны про встречу с Волдемортом в Запретном лесу. И каждый раз она просыпается на моменте, когда змеелицый ублюдок отдаёт приказ именно ей проверить, жив ли Гарри. А она подходит, словно во сне — вот ирония, — и не может прощупать его пульс. Обычно её будит Рон, потому что она громко и неразборчиво кричит, но сегодня… Сегодня она впервые выкрикнула имя, и оно принадлежало не её кажется-уже-бывшему-парню. Их отношения трещат по швам, но она ничего не может с этим поделать. Рону нужен кто-то, умеющий принимать недостатки. И кто-то, готовый мириться с тем, что он совершенно не желает с ними ничего делать. Увольте, она и так терпит слишком многое и принимает достаточно несовершенств этого мира, чтобы усложнять всё ещё больше. Гермиона завязывает ленту вокруг хвоста и откидывает волосы на спину, всматриваясь в зеркало. Там она — и не она вовсе. Жёлтое платье — Гарри как-то говорил, что ей очень идёт жёлтый, — и лёгкий загар, благодаря которому она выглядит свежее, чем ощущает себя, вишнёвая помада и тонкие шпильки — Гермионе хочется выглядеть красивой.
Гермиона заправляет прядь волос за ухо, кусая нижнюю губу. Ей совершенно не нравится то, как этот странный худой беловолосый мальчик смотрит на неё. Она не видит в нём угрозы, тем более что теперь у неё есть Гарри и Рон, — они настоящие друзья, и не дадут её в обиду. В конце концов, они почти безоружные кинулись к ней на помощь, когда увидели, что тот страшный тролль напал на неё. Так что уж с Малфоем они как-нибудь разберутся. Но странный мальчик лишь презрительно кривится и называет её «грязнокровка». Гермиону расстраивает вовсе не то, что её родители не маги, а то, что даже здесь, в мире, которому она, кажется, принадлежит, — всё равно есть место дискриминации и разделению. Позднее, когда Гарри подходит к ней, чтобы спросить, всё ли в порядке, она лишь опускает голову, прикрывая непрошеные слёзы волосами, и уходит к себе. Ей просто нужно время. Этот Малфой сам ничего из себя не представляет, он обычный трус, прячущийся за папочкины деньги и чужие спины. Не то что Гарри. Ох, и Рон, конечно… И Рон.
Гермиона сдувает мешающую прядь с лица, оглядывается вокруг — все напряжённо молчат. Замерев посреди разрушенного школьного двора, Гарри неверяще смотрит на кучку пепла перед ним. Рон, погружённый в себя, стоит рядом, сжимая её ладонь. Где-то трескается каменная кладка, с оглушительным грохотом падая и выводя из оцепенения замершую толпу. Все кричат «Мы победили!» и«Он сделал это!», а Гермиона смотрит на Гарри, и сердце сжимается от невыразимой боли. Ему снова пришлось это сделать — умереть и вернуться. Убить, чтобы спасти их всех. Пожертвовать собой, чтобы жили другие. Она смотрит, как он приходит в себя и поворачивается, ища её взглядом. Сдерживая слёзы, Гермиона выдавливает кислую улыбку и протягивает ему руку. А Гарри подходит и крепко обнимает её. От него пахнет пылью и потом, гарью, сосновой смолой и, конечно, кровью — Гермиона ни с чем не спутает этот запах, он будет преследовать её до конца жизни. Гарри крепче сжимает её в своих руках и благодарно утыкается носом ей в шею. Она так рада, что он выжил. Что они выдержали скитания по лесу, плен, эту страшную войну — она и Гарри. Ещё одна пара крепких рук обвивает её, и Гермиона мысленно вздрагивает. Она, Гарри и… Рон. Конечно, и Рон тоже.
Гермиона заплетает волосы в хвост, подкалывая торчащие пряди. Утро — такое же, как всегда в «Норе», — суматошное и раннее, настигает её посреди неизменного кошмара, не давая увидеть смерть Гарри в очередной, кажется, десятитысячный раз. Спустя пять лет ей всё ещё снятся эти сны про встречу с Волдемортом в Запретном лесу. И каждый раз она просыпается на моменте, когда змеелицый ублюдок отдаёт приказ именно ей проверить, жив ли Гарри. А она подходит, словно во сне — вот ирония, — и не может прощупать его пульс. Обычно её будит Рон, потому что она громко и неразборчиво кричит, но сегодня… Сегодня она впервые выкрикнула имя, и оно принадлежало не её кажется-уже-бывшему-парню. Их отношения трещат по швам, но она ничего не может с этим поделать. Рону нужен кто-то, умеющий принимать недостатки. И кто-то, готовый мириться с тем, что он совершенно не желает с ними ничего делать. Увольте, она и так терпит слишком многое и принимает достаточно несовершенств этого мира, чтобы усложнять всё ещё больше. Гермиона завязывает ленту вокруг хвоста и откидывает волосы на спину, всматриваясь в зеркало. Там она — и не она вовсе. Жёлтое платье — Гарри как-то говорил, что ей очень идёт жёлтый, — и лёгкий загар, благодаря которому она выглядит свежее, чем ощущает себя, вишнёвая помада и тонкие шпильки — Гермионе хочется выглядеть красивой.
Страница 1 из 2
