Фандом: Гарри Поттер. Ветер колышет её короткие каштановые кудри, бросая отросшие кончики ей в лицо, но Гермиона не обращает на это внимания. Конечно, будь они длиннее, она бы просто убрала их в хвост, но… Но Гарри как-то обмолвился, что ему нравится её новый образ.
Добавить в моё избранное
7 мин, 42 сек 3008
Хотя бы затем, чтобы отпраздновать. Отпраздновать громкий и окончательный уход Рона, прошлым вечером хлопнувшего дверью так, что даже Джинни услышала и прибежала на помощь. Ах, Джинни… Гермиона смахивает влагу, выступившую на глазах, и выглядывает в окно. Все уже собрались, ей тоже пора. Она подружка невесты, ей нельзя опаздывать, иначе… Что будет, если это самое «иначе» произойдёт, Гермиона запрещает себе даже представить. Гарри сделал свой выбор. Если это поможет ему стать счастливым, пусть. Вот только почему он так затравленно смотрит, стоя у алтаря? И почему то и дело бросает на неё тревожные взгляды? Что происходит, почему он не смотрит, как Джинни идёт по проходу к нему? Почему его взгляд такой отчаянный? Куда он?!
Гермиона произносит режущее заклинание и, словно в замедленной съёмке, смотрит, как две тугие каштановые косы падают на белый кафельный пол. В нынешней квартире не бог весть какой ремонт, но её устраивает. Тем более что это не навсегда. Сегодня её поиски, наконец, увенчались успехом — она нашла его. Хорошо, что Гарри так и не смог выбросить свои старые очки, потому что это было единственным, что он носил практически всё время. И единственным, кроме мантии, имеющим для него особую значимость. Гермиона вообще была поражена, когда в день свадьбы Гарри вышел к гостям в новой оправе, — прямоугольной и пластиковой. Он сказал тогда, что Джинни она приглянулась, и та предложила ему лишь примерить. Правда, после как-то странно вышло, что он куда-то положил старые очки и… «Джинни-Джинни, — думает Гермиона, вертя старую гаррину оправу в руках, — я ведь не зря лучшая ученица нашего выпуска. Неужели ты думала, что я не сложу два и два? Простая Алохомора на верхнем ящике тумбочки — ничего легче и быть не могло. Даже Гарри со временем догадался бы, не будь он так безоговорочно доверчив». Гермиона смотрит на свои чемоданы, заполнившие половину прихожей, и глубоко вздыхает. Одна горсть волшебного пороха отделяет её от самого важного человека в жизни — это ничто в сравнении с тем, через что они уже проходили. Гермиона уверена — всё получится. Они справятся. Вдвоём. И на этот раз — никакого Рона.
Гермиона кладёт руку на живот в попытке усмирить разбушевавшихся близнецов. Эти двое не дают ей ни есть, ни спать, ни даже нормально посидеть с книгой в кресле у камина. Стоит ей отвлечься на что-то, не связанное с семьёй, — новый выпуск нумерологического журнала или книгу Рольфа Скамандера об их с Луной путешествиях в тропиках, — они тут же начинают выплясывать джигу на её внутренностях. Гарри шутит, что близнецы вырастут ужасными собственниками, а их, как родителей, ждут тяжёлые времена, но Гермиона лишь отмахивается, посылая мужу скептический взгляд. «Тяжёлые времена», серьёзно? Её шрам до сих пор чешется на погоду, а у него всё так же болит голова, стоит перенапрячься. Призраки общего прошлого следуют за ними по пятам, но они давно научились с этим жить. Гермиона прикладывает ладонь козырьком ко лбу и посылает замершему на другом конце перрона Малфою ободряющую улыбку. Ветер колышет её короткие каштановые кудри, бросая отросшие кончики ей в лицо, но Гермиона не обращает на это внимания. Конечно, будь они длиннее, она бы просто убрала их в хвост, но… Но Гарри как-то обмолвился, что ему нравится её новый образ.
Малфой стоит напротив — скованный и напряжённый, затянутый в чёрные одежды, словно жнец, и протягивает ладонь. Она вспоминает слова мужа о том, что все заслуживают второго шанса, и что не всем везёт остаться сиротой, — на этих словах она всегда больно толкает его под рёбра, но когда Гарри продолжает свою мысль, любые планы о моментальном убийстве супруга исчезают из головы. Он говорит, что не уверен, как поступил бы, будь его родители живы. Смог ли геройствовать? Пойти на верную смерть, оставив их одних? Решился бы поставить всеобщее счастье выше своего собственного? Гермиона никогда не понимала его самоотверженности и способности к самоотречению, но стоило ему однажды сказать об этом, всё тут же встало на свои места. Гарри просто нечего было терять. Да, у него были друзья — она, Рон, Джинни, Невилл и другие. У него были все Уизли, которые заменяли ему семью, был Хагрид, Дамблдор, в конце концов. У него когда-то давно даже Сириус был — Гарри не может говорить об этом спокойно до сих пор, — но он всегда оставался сиротой. Чувствовал себя сиротой. Одиноким, чужим, лишённым заботы и родительской любви мальчиком, на которого внезапно свалилась слава и сопутствующие ей трудности. У него не было выбора так же, как его не было у Драко, — Гермиона молчаливо это принимает, пусть и не всегда может понять. И если Гарри хочет дать Малфою шанс, что ж, она тоже это сделает. Ведь они всегда всё делают вместе. Вдвоём.
Гермиона и Гарри.
Гарри и Гермиона.
Гермиона произносит режущее заклинание и, словно в замедленной съёмке, смотрит, как две тугие каштановые косы падают на белый кафельный пол. В нынешней квартире не бог весть какой ремонт, но её устраивает. Тем более что это не навсегда. Сегодня её поиски, наконец, увенчались успехом — она нашла его. Хорошо, что Гарри так и не смог выбросить свои старые очки, потому что это было единственным, что он носил практически всё время. И единственным, кроме мантии, имеющим для него особую значимость. Гермиона вообще была поражена, когда в день свадьбы Гарри вышел к гостям в новой оправе, — прямоугольной и пластиковой. Он сказал тогда, что Джинни она приглянулась, и та предложила ему лишь примерить. Правда, после как-то странно вышло, что он куда-то положил старые очки и… «Джинни-Джинни, — думает Гермиона, вертя старую гаррину оправу в руках, — я ведь не зря лучшая ученица нашего выпуска. Неужели ты думала, что я не сложу два и два? Простая Алохомора на верхнем ящике тумбочки — ничего легче и быть не могло. Даже Гарри со временем догадался бы, не будь он так безоговорочно доверчив». Гермиона смотрит на свои чемоданы, заполнившие половину прихожей, и глубоко вздыхает. Одна горсть волшебного пороха отделяет её от самого важного человека в жизни — это ничто в сравнении с тем, через что они уже проходили. Гермиона уверена — всё получится. Они справятся. Вдвоём. И на этот раз — никакого Рона.
Гермиона кладёт руку на живот в попытке усмирить разбушевавшихся близнецов. Эти двое не дают ей ни есть, ни спать, ни даже нормально посидеть с книгой в кресле у камина. Стоит ей отвлечься на что-то, не связанное с семьёй, — новый выпуск нумерологического журнала или книгу Рольфа Скамандера об их с Луной путешествиях в тропиках, — они тут же начинают выплясывать джигу на её внутренностях. Гарри шутит, что близнецы вырастут ужасными собственниками, а их, как родителей, ждут тяжёлые времена, но Гермиона лишь отмахивается, посылая мужу скептический взгляд. «Тяжёлые времена», серьёзно? Её шрам до сих пор чешется на погоду, а у него всё так же болит голова, стоит перенапрячься. Призраки общего прошлого следуют за ними по пятам, но они давно научились с этим жить. Гермиона прикладывает ладонь козырьком ко лбу и посылает замершему на другом конце перрона Малфою ободряющую улыбку. Ветер колышет её короткие каштановые кудри, бросая отросшие кончики ей в лицо, но Гермиона не обращает на это внимания. Конечно, будь они длиннее, она бы просто убрала их в хвост, но… Но Гарри как-то обмолвился, что ему нравится её новый образ.
Малфой стоит напротив — скованный и напряжённый, затянутый в чёрные одежды, словно жнец, и протягивает ладонь. Она вспоминает слова мужа о том, что все заслуживают второго шанса, и что не всем везёт остаться сиротой, — на этих словах она всегда больно толкает его под рёбра, но когда Гарри продолжает свою мысль, любые планы о моментальном убийстве супруга исчезают из головы. Он говорит, что не уверен, как поступил бы, будь его родители живы. Смог ли геройствовать? Пойти на верную смерть, оставив их одних? Решился бы поставить всеобщее счастье выше своего собственного? Гермиона никогда не понимала его самоотверженности и способности к самоотречению, но стоило ему однажды сказать об этом, всё тут же встало на свои места. Гарри просто нечего было терять. Да, у него были друзья — она, Рон, Джинни, Невилл и другие. У него были все Уизли, которые заменяли ему семью, был Хагрид, Дамблдор, в конце концов. У него когда-то давно даже Сириус был — Гарри не может говорить об этом спокойно до сих пор, — но он всегда оставался сиротой. Чувствовал себя сиротой. Одиноким, чужим, лишённым заботы и родительской любви мальчиком, на которого внезапно свалилась слава и сопутствующие ей трудности. У него не было выбора так же, как его не было у Драко, — Гермиона молчаливо это принимает, пусть и не всегда может понять. И если Гарри хочет дать Малфою шанс, что ж, она тоже это сделает. Ведь они всегда всё делают вместе. Вдвоём.
Гермиона и Гарри.
Гарри и Гермиона.
Страница 2 из 2
