Фандом: Star Wars. Для раскрытия потенциала древнего артефакта методы необходимы соответствующие.
Добавить в моё избранное
11 мин, 43 сек 13199
Решено! Он обязательно создаст обоих!
Минула и прошла загонная охота, что принесла им первую добычу над опалёнными Тёмной стороной пустынями Татуина, леденящей сердца органиков волной пронеслась через полгалактики, захватывая даже миры Внутреннего кольца, и достигла своего финала здесь, у величественной громады Явина.
Сегодня. Всё решится сегодня. И пусть галактика отметит победу у Явина неясно кого над непонятно кем, допущенные к тайне будут отныне чтить день сотворения его ребёнка, час его проявления в Силе и миг обретения души. Штампуя до этого лишь послушных его воле дроидов, неспособных выйти из-под контроля, да смешные скорлупки, с помощью которых одним органикам так нравилось уничтожать других органиков, Он раньше никогда ещё не создавал себе подобных и поэтому сейчас был сильно взволнован. Тёмным покровом его Сила окутывала модернизированные для создания его потомка стапели, где уже совсем скоро появится долгожданный каркас и начнётся процесс творения.
Каждый из них, наделённых волей и Силой созданий раката, знал древний ритуал для появления себе подобных. На самом деле ведь всё предельно просто: без жизни невозможна жизнь, без Силы нет Силы. Он не знал точно, сколько рабов-инородцев или пленных раката легло в основу его самого, но надеялся, что приготовленных им жертв будет достаточно.
Ах, какие это были жертвы! Старый враг его консорта, первый его учитель, даже сейчас, скованный и не способный освободиться, мягким тёплым светом сияющий в Силе, и… ещё один старый враг. Да, именно!
А если этих двоих окажется мало — так после загонной охоты темницы полнёхоньки!
Властитель Ядра и Центральных Миров, Повелитель Среднего Кольца и Региона Экспансии, Правитель Внешнего Кольца, Покоритель Дикого Пространства и Неизведанных Регионов, Дарт Сидиус, известный галактике как император Первой Галактической Империи Палпатин, позволил себе немного расслабиться и помечтать. Отсюда, с мостика станции-легенды, звёзды казались невероятно яркими — и близкими, только руку протяни, и они сами послушно лягут в ладонь. Сила полуразумного артефакта ластилась к нему урчащим фелинксом, неспособная на обман безграничная тьма раскрывалась ему навстречу, дополняя его собственную. Особую пикантность моменту добавляло то, что это была лишь небольшая часть возможностей Звёздной Кузницы, но Вейдеру, его незадачливому ученику, даже эта малость и то не далась.
Глубокая медитация подсказала решение: для раскрытия потенциала древнего артефакта методы необходимы соответствующие. Древние. Сначала он лично, своими руками принесёт в жертву пробуждающейся Кузнице Оби-Вана Кеноби, наслаждаясь как каждым мгновением мучений джедая, так и бессильной яростью Вейдера, вынужденного смотреть на то, как его личный враг в последний раз уходит из-под носа, в этот раз прямиком туда, откуда достать его будет уже невозможно. А потом он пустит под жертвенный нож и самого Вейдера. Так сказать, предпочтёт татуинцу старому, ополовиненному, растратившему данное ему судьбой, другого татуинца, такого же любимца Силы, только молодого, сильного, наглого. Принявшего тьму осознанно. Целого.
И глупец Вейдер сам ляжет под нож, стоит ему только узнать, что новым учеником Сидиуса станет сын — его и Падме Амидалы.
Полустёршиеся глифы древнего киттâт (Kittât — одна из форм письменности древних ситхов), до начала ритуала едва различимые на фоне выщербленного тёмного камня пола и стен, еле заметно замерцали красноватым отблеском, стоило ему сделать первый надрез. Первый круг на полу вокруг алтаря — Сидиус лично проверял каждый символ — не давал жертве потерять сознание или умереть от болевого шока раньше, чем закончится ритуал. Второй ряд глифов — на стенах ритуального зала — не давал погибшему слиться с Силой. Несколько знаков у расположенных друг напротив друга двух дверей ритуального зала не давали наблюдающим за ритуалом ступить внутрь, а знаки на самом алтаре, единственные ярко сияющие, приковывали жертву лучше всяких цепей.
За первым надрезом последовал второй: предварительно освобождённую от одежды жертву сначала требовалось как следует подготовить к ритуалу. Сидиус вырезал на груди Кеноби первые цепочки. Кацой кьянтуска — подавление разума. Мвинтуска хаскуджонту — скованный болью. Хаск — страдание. Ужас. Жертва. Стремиться. Обретение. Познание.
Кровь Кеноби, сочащаяся из свежих порезов, без остатка впитывалась мустафарским обсидианом алтаря.
Когда подготовка была закончена, Дарт Сидиус запел.
Сноски и примечания
И почему кто-то решил, что Он привязан к системе Лехона и не может никуда сдвинуться с места? Наивные! Был у него гипердрайв, и даже не слишком устаревший: за почти четыре тысячелетия, прошедшие с того момента, как Он последний раз участвовал в сражении, галактика, должно быть, топталась на месте да увеличивала размер, функциональности и эффективности предпочитая эффектность и комфорт. Гипердрайв даже заново отращивать не пришлось!Минула и прошла загонная охота, что принесла им первую добычу над опалёнными Тёмной стороной пустынями Татуина, леденящей сердца органиков волной пронеслась через полгалактики, захватывая даже миры Внутреннего кольца, и достигла своего финала здесь, у величественной громады Явина.
Сегодня. Всё решится сегодня. И пусть галактика отметит победу у Явина неясно кого над непонятно кем, допущенные к тайне будут отныне чтить день сотворения его ребёнка, час его проявления в Силе и миг обретения души. Штампуя до этого лишь послушных его воле дроидов, неспособных выйти из-под контроля, да смешные скорлупки, с помощью которых одним органикам так нравилось уничтожать других органиков, Он раньше никогда ещё не создавал себе подобных и поэтому сейчас был сильно взволнован. Тёмным покровом его Сила окутывала модернизированные для создания его потомка стапели, где уже совсем скоро появится долгожданный каркас и начнётся процесс творения.
Каждый из них, наделённых волей и Силой созданий раката, знал древний ритуал для появления себе подобных. На самом деле ведь всё предельно просто: без жизни невозможна жизнь, без Силы нет Силы. Он не знал точно, сколько рабов-инородцев или пленных раката легло в основу его самого, но надеялся, что приготовленных им жертв будет достаточно.
Ах, какие это были жертвы! Старый враг его консорта, первый его учитель, даже сейчас, скованный и не способный освободиться, мягким тёплым светом сияющий в Силе, и… ещё один старый враг. Да, именно!
А если этих двоих окажется мало — так после загонной охоты темницы полнёхоньки!
Властитель Ядра и Центральных Миров, Повелитель Среднего Кольца и Региона Экспансии, Правитель Внешнего Кольца, Покоритель Дикого Пространства и Неизведанных Регионов, Дарт Сидиус, известный галактике как император Первой Галактической Империи Палпатин, позволил себе немного расслабиться и помечтать. Отсюда, с мостика станции-легенды, звёзды казались невероятно яркими — и близкими, только руку протяни, и они сами послушно лягут в ладонь. Сила полуразумного артефакта ластилась к нему урчащим фелинксом, неспособная на обман безграничная тьма раскрывалась ему навстречу, дополняя его собственную. Особую пикантность моменту добавляло то, что это была лишь небольшая часть возможностей Звёздной Кузницы, но Вейдеру, его незадачливому ученику, даже эта малость и то не далась.
Глубокая медитация подсказала решение: для раскрытия потенциала древнего артефакта методы необходимы соответствующие. Древние. Сначала он лично, своими руками принесёт в жертву пробуждающейся Кузнице Оби-Вана Кеноби, наслаждаясь как каждым мгновением мучений джедая, так и бессильной яростью Вейдера, вынужденного смотреть на то, как его личный враг в последний раз уходит из-под носа, в этот раз прямиком туда, откуда достать его будет уже невозможно. А потом он пустит под жертвенный нож и самого Вейдера. Так сказать, предпочтёт татуинцу старому, ополовиненному, растратившему данное ему судьбой, другого татуинца, такого же любимца Силы, только молодого, сильного, наглого. Принявшего тьму осознанно. Целого.
И глупец Вейдер сам ляжет под нож, стоит ему только узнать, что новым учеником Сидиуса станет сын — его и Падме Амидалы.
Полустёршиеся глифы древнего киттâт (Kittât — одна из форм письменности древних ситхов), до начала ритуала едва различимые на фоне выщербленного тёмного камня пола и стен, еле заметно замерцали красноватым отблеском, стоило ему сделать первый надрез. Первый круг на полу вокруг алтаря — Сидиус лично проверял каждый символ — не давал жертве потерять сознание или умереть от болевого шока раньше, чем закончится ритуал. Второй ряд глифов — на стенах ритуального зала — не давал погибшему слиться с Силой. Несколько знаков у расположенных друг напротив друга двух дверей ритуального зала не давали наблюдающим за ритуалом ступить внутрь, а знаки на самом алтаре, единственные ярко сияющие, приковывали жертву лучше всяких цепей.
За первым надрезом последовал второй: предварительно освобождённую от одежды жертву сначала требовалось как следует подготовить к ритуалу. Сидиус вырезал на груди Кеноби первые цепочки. Кацой кьянтуска — подавление разума. Мвинтуска хаскуджонту — скованный болью. Хаск — страдание. Ужас. Жертва. Стремиться. Обретение. Познание.
Кровь Кеноби, сочащаяся из свежих порезов, без остатка впитывалась мустафарским обсидианом алтаря.
Когда подготовка была закончена, Дарт Сидиус запел.
Страница 2 из 4
