Фандом: Гарри Поттер. Ремус привычно просыпается в половине шестого утра. Лежа с закрытыми глазами, он еще некоторое время прислушивается к себе: до полнолуния два дня, но зверь внутри уже дает о себе знать. Днем это не так заметно, а вот сразу после пробуждения или перед сном Ремус отчетливо чувствует его.
Добавить в моё избранное
28 мин, 3 сек 16492
Потом не дуйся!»
Ремус откладывает письмо. «Обиженная принцесса»! Это же надо такое придумать! Шелестящая упаковка мнется, комната наполняется волшебным запахом какао, ванили и удовольствия, Ремус отламывает кусок шоколада и сует его в рот. «… за что мы тебя и любим». Ему вдруг отчаянно хочется засунуть в рот еще и записку.
Первого сентября Ремус прощается с мамой в гостиной, отец идет провожать его на автобус. «Ночной рыцарь» останавливается на дороге, которая вьется через фермерские поля мистера Томаса.
— Удачи, сынок, — отец крепко пожимает Ремусу руку, пока кондуктор затаскивает в салон багаж. — Пиши маме чаще, она очень скучает.
Кивнув, Ремус улыбается и машет рукой.
В автобусе почти нет свободных мест. Родители, дети, подростки, старики, совы, кошки, жабы и даже один перуанский прыгунчик — Ремус протискивается среди них к свободному креслу. Он едет в Хогвартс в последний раз.
На вокзале Кингс-Кросс тоже царит суматоха. Ремус замечает среди толпы Гилберта Уэйна, окликает его и спешит поставить свои чемоданы к нему на тележку.
Выйдя, наконец, на платформу 9 3/4, Ремус останавливается и вертит головой в поисках друзей. Он выхватывает взглядом в толпе огненного цвета локоны Лили Эванс; рядом, как и следовало ожидать, виднеется взлохмаченная шевелюра Джеймса.
— Люпин! Тащи сюда свою тощую задницу! — перекрывая шум вокзала, задорно орет заметивший его Джеймс. Лили гневно оборачивается, Питер, стоящий рядом с ней, хохочет, но Ремус уже не замечает их: внутри все сладко сжимается, потому что он видит сияющие от радостного возбуждения глаза Сириуса Блэка. Ремусу кажется, что он сейчас задохнется от восторга. Подхватив чемоданы и забыв поблагодарить Гилберта за помощь, он несется к друзьям, работая локтями и расталкивая всех на своем пути к счастью.
— Здоров, Лунатик! — говорит ему Сириус, сгребает в охапку и тащит к вагону. Чемоданы из рук падают, в душе Ремуса все падает, а вокруг хохочет и улюлюкает толпа.
— Пропустите, пропустите принцессу, — выкрикивает Блэк, не обращая внимания на возмущенные попытки Ремуса вырваться из объятий, и прет напролом к подножке. — Спокойно, Люпин! Я ведь предупреждал тебя? Теперь сиди тихо!
И Ремус вдруг успокаивается, прекращает все попытки сопротивления, он просто отдается на волю этих крепких, усмиряющих рук, и в голову зачем-то настойчиво лезут лукавые слова о лучшем из способов борьбы с искушением…
Всю первую неделю он блаженствует. Запахи Хогвартса, кабинеты и коридоры Хогвартса, библиотека, гриффиндорская гостиная, их спальня — все кажется таким знакомым и родным, будто Ремус вернулся домой.
Они с друзьями не виделись всего два месяца, но Ремусу кажется, что прошел по меньшей мере год с их последней встречи. Все изменились, повзрослели. Смуглый и худой Джеймс внезапно остепенился и стал как будто солидней; волосы Питера выгорели под южным солнцем Африки, где они с матерью провели все летние каникулы, гостя у троюродного дяди, — похоже, Питер даже прибавил пару-тройку килограмм, что, несомненно, пошло ему только на пользу. Сириус тоже изменился. Его отросшие волосы Ремус заметил еще на вокзале, но дело не только во внешности.
Ремус наблюдает за ним тайком, немного любуется сдержанностью жестов, временами откровенно надменным профилем; он замечает невесть откуда взявшуюся манеру слегка — едва заметно, но очень снобистски — растягивать слова. Хотя почему снобистски? Сириус аристократ, из числа «Священных двадцати восьми». Возможно, ему так же сложно изжить в себе врожденную чистокровность, как самому Ремусу побороть в себе темного зверя?
— Завязывай пялиться на меня, Люпин! От твоего взгляда у меня чешется под коленками.
Блэк, развалившись, сидит в кресле возле камина и курит. Он утверждает, что в замке это разрешено, потому что не запрещено.
— Зачем ты это делаешь? Маггловские медики утверждают, что курение — основная причина страшнейшего недуга, который именуется у них «рак легких».
— Вот как? — Сириус в притворном недоумении приподнимает бровь. — Это опасно?
— Чрезвычайно опасно.
— Значит, будем считать, что это часть моей натуры, потому что жизнь скучна без риска.
— Ты рискуешь самой жизнью.
— А разве это не одно и то же? — Сириус выглядит серьезным, но в глубине его глаз Ремус замечает озорной огонек.
— Нет.
— Вы подумайте! Как считаешь, я успею еще поразмыслить над этим, или мои часы сочтены?
Ремус откладывает письмо. «Обиженная принцесса»! Это же надо такое придумать! Шелестящая упаковка мнется, комната наполняется волшебным запахом какао, ванили и удовольствия, Ремус отламывает кусок шоколада и сует его в рот. «… за что мы тебя и любим». Ему вдруг отчаянно хочется засунуть в рот еще и записку.
Первого сентября Ремус прощается с мамой в гостиной, отец идет провожать его на автобус. «Ночной рыцарь» останавливается на дороге, которая вьется через фермерские поля мистера Томаса.
— Удачи, сынок, — отец крепко пожимает Ремусу руку, пока кондуктор затаскивает в салон багаж. — Пиши маме чаще, она очень скучает.
Кивнув, Ремус улыбается и машет рукой.
В автобусе почти нет свободных мест. Родители, дети, подростки, старики, совы, кошки, жабы и даже один перуанский прыгунчик — Ремус протискивается среди них к свободному креслу. Он едет в Хогвартс в последний раз.
На вокзале Кингс-Кросс тоже царит суматоха. Ремус замечает среди толпы Гилберта Уэйна, окликает его и спешит поставить свои чемоданы к нему на тележку.
Выйдя, наконец, на платформу 9 3/4, Ремус останавливается и вертит головой в поисках друзей. Он выхватывает взглядом в толпе огненного цвета локоны Лили Эванс; рядом, как и следовало ожидать, виднеется взлохмаченная шевелюра Джеймса.
— Люпин! Тащи сюда свою тощую задницу! — перекрывая шум вокзала, задорно орет заметивший его Джеймс. Лили гневно оборачивается, Питер, стоящий рядом с ней, хохочет, но Ремус уже не замечает их: внутри все сладко сжимается, потому что он видит сияющие от радостного возбуждения глаза Сириуса Блэка. Ремусу кажется, что он сейчас задохнется от восторга. Подхватив чемоданы и забыв поблагодарить Гилберта за помощь, он несется к друзьям, работая локтями и расталкивая всех на своем пути к счастью.
— Здоров, Лунатик! — говорит ему Сириус, сгребает в охапку и тащит к вагону. Чемоданы из рук падают, в душе Ремуса все падает, а вокруг хохочет и улюлюкает толпа.
— Пропустите, пропустите принцессу, — выкрикивает Блэк, не обращая внимания на возмущенные попытки Ремуса вырваться из объятий, и прет напролом к подножке. — Спокойно, Люпин! Я ведь предупреждал тебя? Теперь сиди тихо!
И Ремус вдруг успокаивается, прекращает все попытки сопротивления, он просто отдается на волю этих крепких, усмиряющих рук, и в голову зачем-то настойчиво лезут лукавые слова о лучшем из способов борьбы с искушением…
Глава 5
Поездка в Хогвартс-экспрессе, распределение первокурсников, традиционное общее собрание старост, хлопоты с расписанием занятий и факультативов, сами занятия и факультативы — шутка ли, впереди Жутко Академическая Блестящая Аттестация — все это отодвигает проблемы личного характера. Ремус вполне успевает включиться в учебу, пока внутренний зверь еще не успел взять над ним власть.Всю первую неделю он блаженствует. Запахи Хогвартса, кабинеты и коридоры Хогвартса, библиотека, гриффиндорская гостиная, их спальня — все кажется таким знакомым и родным, будто Ремус вернулся домой.
Они с друзьями не виделись всего два месяца, но Ремусу кажется, что прошел по меньшей мере год с их последней встречи. Все изменились, повзрослели. Смуглый и худой Джеймс внезапно остепенился и стал как будто солидней; волосы Питера выгорели под южным солнцем Африки, где они с матерью провели все летние каникулы, гостя у троюродного дяди, — похоже, Питер даже прибавил пару-тройку килограмм, что, несомненно, пошло ему только на пользу. Сириус тоже изменился. Его отросшие волосы Ремус заметил еще на вокзале, но дело не только во внешности.
Ремус наблюдает за ним тайком, немного любуется сдержанностью жестов, временами откровенно надменным профилем; он замечает невесть откуда взявшуюся манеру слегка — едва заметно, но очень снобистски — растягивать слова. Хотя почему снобистски? Сириус аристократ, из числа «Священных двадцати восьми». Возможно, ему так же сложно изжить в себе врожденную чистокровность, как самому Ремусу побороть в себе темного зверя?
— Завязывай пялиться на меня, Люпин! От твоего взгляда у меня чешется под коленками.
Блэк, развалившись, сидит в кресле возле камина и курит. Он утверждает, что в замке это разрешено, потому что не запрещено.
— Зачем ты это делаешь? Маггловские медики утверждают, что курение — основная причина страшнейшего недуга, который именуется у них «рак легких».
— Вот как? — Сириус в притворном недоумении приподнимает бровь. — Это опасно?
— Чрезвычайно опасно.
— Значит, будем считать, что это часть моей натуры, потому что жизнь скучна без риска.
— Ты рискуешь самой жизнью.
— А разве это не одно и то же? — Сириус выглядит серьезным, но в глубине его глаз Ремус замечает озорной огонек.
— Нет.
— Вы подумайте! Как считаешь, я успею еще поразмыслить над этим, или мои часы сочтены?
Страница 6 из 9
