Фандом: Гарри Поттер. «Если ты не можешь свободно вздохнуть полной грудью, значит, что-то в твоей жизни не так», — говорила себе Гермиона. А если рядом появляется человек, который помогает избавиться от этой проблемы, значит, всё налаживается.
Добавить в моё избранное
18 мин, 32 сек 3667
Однажды утром Гермиона Грейнджер поняла, что ей скучно. Часы показывали двадцать три минуты девятого, и в этот самый миг она чувствовала, что буквально задыхается от тесноты. Не от тесноты комнаты, квартиры или целого Лондона. А от тесноты всего магического мира после войны.
Почти получалось ненавидеть себя за это, но мирная магическая Британия сейчас казалась ей невообразимо пресной. Нет, не так — невыносимо пресной! Не оставалось сомнений, что и через минуту, и через час, и через сутки ситуация не изменится. Если, конечно, не предпринять что-то радикальное. А если сидеть на месте и утопать в жалости к себе, то можно и вовсе забыть как дышать.
«Если ты не можешь свободно вздохнуть полной грудью, значит, что-то в твоей жизни не так», — говорила себе Гермиона. И точно знала, что именно не так, но предпочитала об этом не думать. Считала, что немного адреналина в крови помогло бы если не решить проблему, то хотя бы сгладить общую картину. Но сейчас с адреналином было туго.
Конечно, лет десять назад, когда она впервые очутилась на Косой Аллее, опасностью там и не пахло. Для ребёнка это было волшебное место, которое казалось прекрасным лишь оттого, что существовало в реальности. Оттого, что позволило прикоснуться к чуду. Но вот прошли годы, и время расставило всё на свои места — иначе и быть не могло.
Теперь волшебство само по себе уже не делало жизнь Гермионы сказочной. Более того, оно даже не делало её существование хоть сколько-нибудь сносным. Что у неё было сейчас, после этой — такой долгожданной — победы? Небольшая квартирка в центре Лондона, бывший бойфренд, который слишком горд и ещё больше обижен, чтобы отвечать на её письма, и работа, которая отнимала всё свободное время. Словом, ничего примечательного. Ничего из того, о чём она мечтала, пока помогала Гарри в борьбе с Волдемортом.
Поэтому Гермиону и мучило желание вновь окунуться с головой в приключения. Нет, разумеется, вновь отправляться на поиски хоркруксов она бы ни за что не согласилась, но вот наведаться в министерский архив, отыскать там парочку пыльных всеми забытых фолиантов, найти в одном из них информацию о редком магическом артефакте, который можно использовать с огромной пользой… Да, это по ней! Собственно, Гермиона это уже сделала, как только в жёстком рабочем графике выдалось свободное время. Как говорится, кто хочет — ищет возможности. И она их нашла. Пусть ради достижения желаемого пришлось несколько дней кряду задерживаться на службе допоздна, а ещё немного подышать пылью и подпортить зрение в недрах архива…
Жаловаться не было никакого резона, и Гермиона не собиралась этим заниматься. Планы у неё были куда более грандиозные. Например, взяться за поиски клинка, который принадлежал сперва предкам Франца Бардона, а потом и ему самому. Согласно последним свидетельствам, несколько десятилетий назад, ещё до смерти оккультиста, магический артефакт был спрятан где-то в Германии, в районе Шварцвальда — так называемого Чёрного леса.
И Гермиона, обладая этими знаниями, никак не собиралась сидеть сложа руки. Для начала следовало осмотреть местность, потом уже подготовить материалы для ритуала поиска…
Так Гермиона оказалась в лесу. Правда, со связанными руками и с мешком на голове.
Когда она аппарировала из своей квартиры, часы показывали шестнадцать минут девятого. После перемещения прошло лишь несколько мгновений, как Гермиона потеряла равновесие. Получив толчок сзади, она приземлилась на колени, опершись ладонями на землю. Но скоро её лишили и этой «привилегии», заломив руки за спину и стянув запястья чем-то больно впивающимся в кожу.
Гермиона даже не успела по-хорошему оказать сопротивление. На её возмущённые (или отчаянные?) крики не последовало никакой реакции, если не считать приказа «Заткнись!» и коснувшегося затылка дула автомата. Она почувствовала его сквозь достаточно плотный мешок, который на неё сразу же нацепили, и мгновенно перестала вырываться. Жизнь дороже желания не сдаваться без боя. Жизнь дороже всего — вот одна из истин, которую приняла Гермиона, пройдя войну и потеряв близких.
— Хорошая девочка, — послышался мужской голос с едва уловимым немецким акцентом. — Будь такой же смирной, если хочешь остаться здоровой… и живой. Ведите её к главному! — последнее предложение явно было сказано не ей, а тем, кто держал её. Гермиона предполагала, что сопровождают её двое мужчин. Вероятнее всего, вооружённых.
Она дождаться не могла, когда увидит их «главного». Или хоть кого-то, хоть что-то, кроме темноты. Впервые за долгое время её представление о том, что происходит и чего ждать, было настолько нечётким. Палочка так и осталась лежать в потайном кармане рукава (как иронично — после аппарации Гермиона только и успела, что спрятать её). Впрочем, останься палочка в руке в момент нападения, вряд ли хватило бы времени ею воспользоваться.
Теперь выбора не было: приходилось только передвигать ногами, пригнувшись, как ей и велели.
Почти получалось ненавидеть себя за это, но мирная магическая Британия сейчас казалась ей невообразимо пресной. Нет, не так — невыносимо пресной! Не оставалось сомнений, что и через минуту, и через час, и через сутки ситуация не изменится. Если, конечно, не предпринять что-то радикальное. А если сидеть на месте и утопать в жалости к себе, то можно и вовсе забыть как дышать.
«Если ты не можешь свободно вздохнуть полной грудью, значит, что-то в твоей жизни не так», — говорила себе Гермиона. И точно знала, что именно не так, но предпочитала об этом не думать. Считала, что немного адреналина в крови помогло бы если не решить проблему, то хотя бы сгладить общую картину. Но сейчас с адреналином было туго.
Конечно, лет десять назад, когда она впервые очутилась на Косой Аллее, опасностью там и не пахло. Для ребёнка это было волшебное место, которое казалось прекрасным лишь оттого, что существовало в реальности. Оттого, что позволило прикоснуться к чуду. Но вот прошли годы, и время расставило всё на свои места — иначе и быть не могло.
Теперь волшебство само по себе уже не делало жизнь Гермионы сказочной. Более того, оно даже не делало её существование хоть сколько-нибудь сносным. Что у неё было сейчас, после этой — такой долгожданной — победы? Небольшая квартирка в центре Лондона, бывший бойфренд, который слишком горд и ещё больше обижен, чтобы отвечать на её письма, и работа, которая отнимала всё свободное время. Словом, ничего примечательного. Ничего из того, о чём она мечтала, пока помогала Гарри в борьбе с Волдемортом.
Поэтому Гермиону и мучило желание вновь окунуться с головой в приключения. Нет, разумеется, вновь отправляться на поиски хоркруксов она бы ни за что не согласилась, но вот наведаться в министерский архив, отыскать там парочку пыльных всеми забытых фолиантов, найти в одном из них информацию о редком магическом артефакте, который можно использовать с огромной пользой… Да, это по ней! Собственно, Гермиона это уже сделала, как только в жёстком рабочем графике выдалось свободное время. Как говорится, кто хочет — ищет возможности. И она их нашла. Пусть ради достижения желаемого пришлось несколько дней кряду задерживаться на службе допоздна, а ещё немного подышать пылью и подпортить зрение в недрах архива…
Жаловаться не было никакого резона, и Гермиона не собиралась этим заниматься. Планы у неё были куда более грандиозные. Например, взяться за поиски клинка, который принадлежал сперва предкам Франца Бардона, а потом и ему самому. Согласно последним свидетельствам, несколько десятилетий назад, ещё до смерти оккультиста, магический артефакт был спрятан где-то в Германии, в районе Шварцвальда — так называемого Чёрного леса.
И Гермиона, обладая этими знаниями, никак не собиралась сидеть сложа руки. Для начала следовало осмотреть местность, потом уже подготовить материалы для ритуала поиска…
Так Гермиона оказалась в лесу. Правда, со связанными руками и с мешком на голове.
Когда она аппарировала из своей квартиры, часы показывали шестнадцать минут девятого. После перемещения прошло лишь несколько мгновений, как Гермиона потеряла равновесие. Получив толчок сзади, она приземлилась на колени, опершись ладонями на землю. Но скоро её лишили и этой «привилегии», заломив руки за спину и стянув запястья чем-то больно впивающимся в кожу.
Гермиона даже не успела по-хорошему оказать сопротивление. На её возмущённые (или отчаянные?) крики не последовало никакой реакции, если не считать приказа «Заткнись!» и коснувшегося затылка дула автомата. Она почувствовала его сквозь достаточно плотный мешок, который на неё сразу же нацепили, и мгновенно перестала вырываться. Жизнь дороже желания не сдаваться без боя. Жизнь дороже всего — вот одна из истин, которую приняла Гермиона, пройдя войну и потеряв близких.
— Хорошая девочка, — послышался мужской голос с едва уловимым немецким акцентом. — Будь такой же смирной, если хочешь остаться здоровой… и живой. Ведите её к главному! — последнее предложение явно было сказано не ей, а тем, кто держал её. Гермиона предполагала, что сопровождают её двое мужчин. Вероятнее всего, вооружённых.
Она дождаться не могла, когда увидит их «главного». Или хоть кого-то, хоть что-то, кроме темноты. Впервые за долгое время её представление о том, что происходит и чего ждать, было настолько нечётким. Палочка так и осталась лежать в потайном кармане рукава (как иронично — после аппарации Гермиона только и успела, что спрятать её). Впрочем, останься палочка в руке в момент нападения, вряд ли хватило бы времени ею воспользоваться.
Теперь выбора не было: приходилось только передвигать ногами, пригнувшись, как ей и велели.
Страница 1 из 6
