Когда трудно дышать

Теперь же она была готова пересмотреть своё мнение на сей счёт.

Так, в который раз Малфой настиг её в коридоре.

— Постойте! Мисс Грейнджер! — окликнул он её.

Гермиона предпочла притвориться глухой. Но этот фокус, само собой, не сработал.

— Я сказал… Стоять! — несколько грубо выкрикнул он, настигнув её. — Какого дракла вы от меня убегаете?

— Вы что-то хотели? — теперь Гермиона стояла у самой стены, а от Малфоя её отделяли несколько жалких дюймов.

— Хотел? Верно… — протянул он. — Чтобы вы. Не убегали. От меня. Ясно?

Похоже, ещё чуть-чуть — и неуместная влюблённость вновь превратится в старый добрый страх. Гермиона несколько раз моргнула, не представляя, что ответить. Воображая, как это выглядит со стороны, она не удержалась и по-детски шмыгнула носом.

«Тебе двадцать лет, и ты с трудом сдерживаешь слёзы. Всё хуже и хуже», — корила себя Гермиона. Часы показывали три минуты седьмого. Пройди она по коридору чуть раньше, уже была бы дома. Одна.

— Дьявол, простите… — Малфой отступил на шаг. — Я перегнул палку. Всё хорошо?

Он вновь приблизился к ней — встал ещё ближе, чем раньше.

— Не совсем, — призналась Гермиона.

Она приоткрыла рот, чтобы добавить какое-нибудь правдоподобное объяснение, но так и замерла: все дельные мысли покинули её голову. Глядела на Малфоя, надеясь, что он первый скажет что-то, но он её удивил. Мягко ухватив её за плечи, он прижал Гермиону к стене и поцеловал. Хотелось убедить себя, что это была исключительно его инициатива, что ей это совсем не понравилось. Но не получалось. Она ответила ему и оторвалась от его губ, только когда дыхание совсем сбилось. Отстранилась и глубоко вздохнула, заявив немного погодя:

— Я бы не хотела, чтобы вы ещё хоть раз сделали это.

— Целуетесь вы лучше, чем лжёте.

— Я действительно не… — Гермиона чувствовала, как её лицо заливается краской, но ничего не могла с этим поделать.

— Намного лучше, намного, — он усмехнулся.

— Как скажете, — процедила она, ненавидя себя за то, что позволяет видеть себя насквозь настолько малознакомому человеку.

Гермиона ринулась к выходу. Слышала, что Малфой сказал что-то ей вслед, но разобрать слова не получилось — в голове всё гудело. Хотелось выплеснуть в лицо ушат ледяной воды. Сначала себе, чтобы успокоиться. Потом ему, чтобы стереть с его лица это самодовольство.

— Гермиона… — возникнув перед ней как по волшебству, Малфой коснулся её лица, по спине пробежали мурашки. Похоже, он впервые назвал её по имени.

— Да?

— Вы можете дышать нормально в моём присутствии. Я вам не угрожаю, поверьте и расслабьтесь наконец.

— Я не могу.

— Не можете? Почему же?

— Откуда мне знать? Может, вы вызываете у меня неконтролируемый страх, — предположила она.

А про себя добавила куда более вероятное: «Либо я окончательно влюбилась в вас. А что? Нечего было целовать меня!»

— Думаете, не стоило?

— Простите?

— Я говорю о поцелуе.

— Вы что, прочли мои мысли? Как вы посмели! — дыхание в который раз перехватило, но на сей раз от возмущения.

— Если вы хотите и дальше со мной общаться и при этом хранить секреты, то вам следует хоть немного попрактиковаться в окклюменции.

— Вы не в своём уме, если думаете, что я хочу с вами общаться. С чего бы мне вообще приближаться к вам по своей воле?

— С того, что вы влюблены в меня. Гермиона, — он мягко улыбнулся. — Не бойся, мы придумаем, что сделать, чтобы ты смогла нормально дышать. В любое время.

Часы показывали двенадцать минут седьмого, когда Гермиона поняла, что никогда не сможет забыть о поцелуе Люциуса Малфоя и о его словах после.

Гермиона с детства хотела увидеть океан. Не жалкую речку или озеро, не море, а именно океан — она прочла о нём в энциклопедии. Ей казалось, что только на берегу такого бескрайнего водоёма можно почувствовать себя по-настоящему свободной.

Тогда, будучи пятилетней маленькой девочкой, Гермиона и подумать не могла, что когда-нибудь будет вдыхать свежий воздух, стоя на берегу океана, на пару с Люциусом Малфоем. Хотя бы потому, что в то время она и не подозревала о его существовании. Потом они познакомились, потом она его боялась, потом — презирала, потом — то и другое одновременно, теперь же — любила его.

Ей никогда не дышалось так свободно, как рядом с ним. Вместе с тем временами он заставлял её перестать дышать одним своим присутствием.

— Почему мы здесь? — спросила она, обхватив его ладонь своей. Они только что аппарировали на берег, это был сюрприз от Люциуса.

— Почему бы и нет? Мы на севере Испании. Вид на океан всегда меня успокаивал.

— Что же заставляет тебя нервничать?

— В основном — ты.

— А ведь недавно говорил, что тебе хорошо со мной.