Фандом: Ориджиналы. Бывший студент, бывший пленник Кристалла Душ, а теперь и бывший рыцарь-храмовник. Он попадает в новый мир — странный и в то же время удивительно схожий с нашим миром. Причем реальность эта новая враждебна любому, кто в прямом смысле оказался не от мира сего. Вдобавок, не дремлет и старый враг — Надзиратель за душами, угрожающий жизни алхимика Аль-Хашима. Бесконечна как Вселенная запутанная дорога Небытия. Куда еще она приведет наших героев?
Добавить в моё избранное
164 мин, 45 сек 3987
Конечным пунктом нашего злополучного ночного вояжа стал один из полицейских… или как там будет правильно? Жандармских, наверное, участков. Узкий коридор, стены с облупившейся краской, тусклый свет одинокой лампочки под потолком ждали нас. Да еще дежурный офицер, сонный и насквозь пропахший дешевым куревом.
«Вот еще мяса привезли», — ворчливым тоном прокомментировал он наш приезд. А потом еще с недоумением покосился на старика и на калеку. «Неужели уже и такие в преступный мир перешли? — читался немой вопрос в сонных глазах жандарма, — куда ж мы катимся тогда?»
А вот то, что среди задержанных обнаружилась вполне еще молодая и симпатичная женщина, дежурного офицера уже и не удивляло. Обо мне… точнее, о бугае Матвее, и говорить было нечего. На воплощенную безобидность он не тянул.
А дальше, вполне предсказуемо, нас поместили в камеру — добро, хоть в отдельную. Не пришлось коротать ночь в компании шпаны, шлюх и наркоманов.
Впрочем, совсем избежать внимания со стороны данного малосимпатичного люда нам не удалось. Ширина-то коридора была около полуметра. Камера же напротив оказалась буквально битком набита разной беспокойной публикой. Чья неугомонность, собственно, и неспособность ценить радости тихой честной жизни привели этих людей за решетку.
В первую очередь внимание соседей оказалось приковано, конечно же, к Эдне. Скромно одетая и не злоупотребляющая косметикой, она, конечно, выглядела не слишком возбуждающе для отбросов общества по сравнению с ночными работницами трассы. Но именно это сочетание строгости и миловидности во внешнем облике не могло не вызвать нездорового интереса со стороны задержанного отребья. Причем отребья обоих полов.
Сначала пара худосочных гопников, коим не исполнилось, наверное, и восемнадцати лет, принялись назойливо свистеть и выкрикивать «Э-э-э»…, чуть ли не вплотную прислонившись к решетке. Один еще приплясывать начал, двигая тазом и стуча по решетке. Возможно, именно так в брачный период ведут себя какие-нибудь обезьяны. Но Эдна, она же Наталья Девяткина, обезьян видела вряд ли и потому намеков не поняла.
Затем этих двух пацанят оттеснил от решетки кое-кто посолиднее. Невысокий, зато коренастый мужик лет под сорок, лысый, но с небритым лицом.
— Эй, слышь! Цыпочка! — голос его звучал миролюбиво, но пренебрежительно, — забудь про этих малолеток, у меня все по-взрослому. Не веришь? Могу показать.
На последних словах, словно в их подтверждение, он еще расстегнул-застегнул молнию на брюках — вверх-вниз.
— Могу оторвать, — в тон ему огрызнулась явно не Наталья, но Эдна, подходя к решетке. А в следующее мгновение она рывком простерла руку и почти дотянулась до горе-ухажера из соседней камеры. Почти-то почти, но от неожиданности мужик отпрянул, вызвав дружный хохот сразу нескольких сокамерников.
Новых попыток пообщаться с симпатичной, но далеко не мирной нашей спутницей он не предпринимал.
Зато в игру «Достань новичков» включились представительницы прекрасной половины человечества. Хотя прекрасной ли — применительно к данному случаю? Многие из«ночных бабочек» были страшны как смертный грех, а одежки свои то ли на помойке нашли, то ли ими же еще и пол мыли, подрабатывая уборщицами в дневное время.
Из них особо разошлась одна — чернявая, растрепанная, в чем-то наподобие пиджака из кожзаменителя… а под ним, вероятно, ничего не было, да в едва заметной юбчонке.
— Слышь ты… да ты, — говорила она, подкрепляя свой спич свирепым выражением размалеванного лица, — ты не очень-то загибай… чай, не в Универсак попала. Сечешь, че к чему? Ты, если не просекла, так я тебе растолкую… эт тебе седня повезло, что нас по разным камерам рассадили. Так эта ж ночь у нас не последняя, сечешь, нет? И уже завтра так может и не подфартить.
Каждую свою фразу шлюха сопровождала смачным плевком на пол коридора — и без того далекий от эталона чистоты.
— Ну вот и прикинь, если рядышком куковать придется — каков для тебя расклад? Ась? Оглохла что ли? Не, ты только прикинь: можно ведь и упасть неудачно. И уснуть да не проснуться. Это если ты тупить будешь. Зато если споешься с Черной Жанной, можешь не париться. Черная Жанна своих в обиду не даст.
Взгляд Эдны скептически скользнул по тощей, нескладной фигуре шлюхи. Ростом, правда та была выше, но в немалой степени за счет неестественно-высоких каблуков. На таких и удержаться-то трудно, а уж давать или не давать кого-то в обиду… Эдне подумалось, что хватит одного удара, чтобы избавиться в случае надобности от этой агрессивной бабенки.
Похоже, Черная Жанна и сама понимала, что речуга ее в сочетании с внешностью не слишком убедительна. И потому от угроз перешла на другую тему. Не меняя впрочем собеседницы или, правильнее будет сказать, слушательницы.
— Ты, смотрю, под овцу-девственницу косишь? Ну и зря… на хрена, тут же все свои. Тут ты с нами еще насидишься.
«Вот еще мяса привезли», — ворчливым тоном прокомментировал он наш приезд. А потом еще с недоумением покосился на старика и на калеку. «Неужели уже и такие в преступный мир перешли? — читался немой вопрос в сонных глазах жандарма, — куда ж мы катимся тогда?»
А вот то, что среди задержанных обнаружилась вполне еще молодая и симпатичная женщина, дежурного офицера уже и не удивляло. Обо мне… точнее, о бугае Матвее, и говорить было нечего. На воплощенную безобидность он не тянул.
А дальше, вполне предсказуемо, нас поместили в камеру — добро, хоть в отдельную. Не пришлось коротать ночь в компании шпаны, шлюх и наркоманов.
Впрочем, совсем избежать внимания со стороны данного малосимпатичного люда нам не удалось. Ширина-то коридора была около полуметра. Камера же напротив оказалась буквально битком набита разной беспокойной публикой. Чья неугомонность, собственно, и неспособность ценить радости тихой честной жизни привели этих людей за решетку.
В первую очередь внимание соседей оказалось приковано, конечно же, к Эдне. Скромно одетая и не злоупотребляющая косметикой, она, конечно, выглядела не слишком возбуждающе для отбросов общества по сравнению с ночными работницами трассы. Но именно это сочетание строгости и миловидности во внешнем облике не могло не вызвать нездорового интереса со стороны задержанного отребья. Причем отребья обоих полов.
Сначала пара худосочных гопников, коим не исполнилось, наверное, и восемнадцати лет, принялись назойливо свистеть и выкрикивать «Э-э-э»…, чуть ли не вплотную прислонившись к решетке. Один еще приплясывать начал, двигая тазом и стуча по решетке. Возможно, именно так в брачный период ведут себя какие-нибудь обезьяны. Но Эдна, она же Наталья Девяткина, обезьян видела вряд ли и потому намеков не поняла.
Затем этих двух пацанят оттеснил от решетки кое-кто посолиднее. Невысокий, зато коренастый мужик лет под сорок, лысый, но с небритым лицом.
— Эй, слышь! Цыпочка! — голос его звучал миролюбиво, но пренебрежительно, — забудь про этих малолеток, у меня все по-взрослому. Не веришь? Могу показать.
На последних словах, словно в их подтверждение, он еще расстегнул-застегнул молнию на брюках — вверх-вниз.
— Могу оторвать, — в тон ему огрызнулась явно не Наталья, но Эдна, подходя к решетке. А в следующее мгновение она рывком простерла руку и почти дотянулась до горе-ухажера из соседней камеры. Почти-то почти, но от неожиданности мужик отпрянул, вызвав дружный хохот сразу нескольких сокамерников.
Новых попыток пообщаться с симпатичной, но далеко не мирной нашей спутницей он не предпринимал.
Зато в игру «Достань новичков» включились представительницы прекрасной половины человечества. Хотя прекрасной ли — применительно к данному случаю? Многие из«ночных бабочек» были страшны как смертный грех, а одежки свои то ли на помойке нашли, то ли ими же еще и пол мыли, подрабатывая уборщицами в дневное время.
Из них особо разошлась одна — чернявая, растрепанная, в чем-то наподобие пиджака из кожзаменителя… а под ним, вероятно, ничего не было, да в едва заметной юбчонке.
— Слышь ты… да ты, — говорила она, подкрепляя свой спич свирепым выражением размалеванного лица, — ты не очень-то загибай… чай, не в Универсак попала. Сечешь, че к чему? Ты, если не просекла, так я тебе растолкую… эт тебе седня повезло, что нас по разным камерам рассадили. Так эта ж ночь у нас не последняя, сечешь, нет? И уже завтра так может и не подфартить.
Каждую свою фразу шлюха сопровождала смачным плевком на пол коридора — и без того далекий от эталона чистоты.
— Ну вот и прикинь, если рядышком куковать придется — каков для тебя расклад? Ась? Оглохла что ли? Не, ты только прикинь: можно ведь и упасть неудачно. И уснуть да не проснуться. Это если ты тупить будешь. Зато если споешься с Черной Жанной, можешь не париться. Черная Жанна своих в обиду не даст.
Взгляд Эдны скептически скользнул по тощей, нескладной фигуре шлюхи. Ростом, правда та была выше, но в немалой степени за счет неестественно-высоких каблуков. На таких и удержаться-то трудно, а уж давать или не давать кого-то в обиду… Эдне подумалось, что хватит одного удара, чтобы избавиться в случае надобности от этой агрессивной бабенки.
Похоже, Черная Жанна и сама понимала, что речуга ее в сочетании с внешностью не слишком убедительна. И потому от угроз перешла на другую тему. Не меняя впрочем собеседницы или, правильнее будет сказать, слушательницы.
— Ты, смотрю, под овцу-девственницу косишь? Ну и зря… на хрена, тут же все свои. Тут ты с нами еще насидишься.
Страница 26 из 47
