Фандом: Mass Effect. Сложно прощать свои ошибки, если помнишь их до последней детали. На фикатон «Редкое явление».
Добавить в моё избранное
14 мин, 45 сек 6634
Нужно спешить, ведь радикально настроенные батарианцы, потревоженные грубым штурмом, могут перебить заложников.
Ни первая, ни вторая попытка не приводят к желаемому результату, заставляя Шепард сердито пнуть дверь. Какого черта Тейлору нужно было превращать в швейцарский сыр этих уродов возле трансформатора?!
Но крик Джейкоба «Шепард!» звучит уже не в наушнике: слишком далеко и слишком громко.
Смотреть, как в тебя летит горстка бездушных убийц — короткая очередь патронов из «Мстителя», — не самое приятное занятие. В такие моменты слишком хочется превратиться в уродливую баньши и выскользнуть сквозь пространство на другой край этой колонизированной планеты, потому что Джейн Шепард знает: умирать не особенно приятно.
Волна биотической силы ударяет Шепард в грудь, припечатывает к стальным дверям, махом выбивая из легких воздух, а потом вздергивает за шкирку, поднимая тряпичной куклой над землей. Несколько крохотных демонов впиваются в обшивку научной станции, туда, где еще секунду назад находилось ее тело, но боль в ноге и разом слетевшие от дезинтегрирующих патронов щиты тонко намекают, что противник все же добился своей цели.
Неизвестно, импланты «Цербера» или поразительная живучесть самого капитана сыграли роль, но Шепард не отключается ни от удара головой, ни от болевого шока. Сквозь багровую пелену перед глазами она видит, как Джейкоб в исступлении обрушивает тяжелый форменный ботинок на лицо батарианцу, которого Тейн уже несколько секунд назад успел ликвидировать — тихо и быстро.
— Сиха, — режет слух личное обращение, а сильные руки вздергивают ее под подмышки и усаживают на землю. Слишком нежно и аккуратно для декораций, в которых они находятся: не каюта капитана и не отсек жизнеобеспечения — только трупы вокруг, искореженные контейнеры с нулевым элементом и СУЗИ, докладывающая из передатчика в ухе о нарушении целостности брони.
— Пуля прошла навылет. Ты должна использовать панацелин, — хладнокровно продолжает Тейн, хотя знает, что у отряда с собой лишь один заряд, ведь буквально вчера Джейн из чисто человеческой усталости пожаловалась ему на перебои с поставками лекарств для Нормандии. — Непозволительная ошибка для меня — не заметить противника. Я не смог уберечь тебя от ранения в ногу.
— А целился он в голову, — пытается успокоить обычно невозмутимого убийцу Шепард. Едва заметное волнение в голосе Тейна, неожиданная забота о ней, непотопляемом капитане, заставляет горло судорожно сжаться. За годы муштры в армии Джейн просто отвыкла быть слабой, нуждающейся в помощи женщиной. А может, она и не привыкала к этому вовсе.
Конечно, Призрак смог бы вытащить ее с того света во второй раз, но кто знает, сколько времени они потеряли бы впустую, если бы капитана так глупо подстрелили наемники на богом забытой планете. Непростительная роскошь — отлеживаться на больничной койке, когда коллекционеры опустошают одну человеческую колонию за другой. Почти такая же роскошь, как сведение нескольких оставшихся у нее шрамов в медицинском блоке.
Кровь живописно раскрасила клочок унылого пустынного пейзажа планеты под привалившейся к стене Шепард. Она бы и рада сказать что-то бодрое и вдохновляющее, как и положено капитану, потому что членам ее команды поддержка явно была нужнее, чем ей, но мысли не формируются в слова, и ей остается только молча наблюдать, как Криос быстрыми и четкими движениями вынимает из ее инструментрона единственную капсулу с панацелином.
Джейкоб подходит ближе и соляным столпом застывает рядом — то ли растерянный, то ли сердитый, — а Тейн, хрипло и сдавлено, как и каждый раз, когда извлекает из своей фотографической памяти детали, сообщает:
— Синее солнце у основания шеи. Выведено кислотой.
Но ни предупреждающий взгляд Шепард, ни даже факт того, что в ее нагруднике не красуется сочная дыра от патрона, которая была бы неизбежна без вмешательства Тейна, не останавливают Джейкоба от знакомой песни:
— Что, опознал братьев по оружию? Да ты сам приложил ее сильнее, чем этот легионер «Синих светил»! До сих пор считаю, что наемные убийцы ничуть не лучше наемников, капитан.
Криос, не отвечая на выпад, вручную отгибает искореженную пластину брони и вкалывает капсулу прямо в бедро. Пытаясь молча пережить не самые приятные от ускоренной регенерации минуты своей жизни, Шепард смотрит на склоненную голову Тейна, а когда тот, почувствовав ее взгляд, поднимает глаза, понимает, что так и не научилась читать эмоции по лицу дреллов. Тревога, недовольство, злость? Страх?
Или загадкой для нее остается только Тейн — самый странный и самый принципиальный наемный убийца из всех, кого она встречала?
— Джейк, собери термозаряды и все, что может пригодиться: нам еще освобождать колонистов. Через две минуты входим внутрь базы, — Шепард отдает приказ Тейлору, застывшему немым укором рядом. И как только ее напарник отходит на удаленное расстояние, тихо обращается к Тейну: — Напрасно.
Ни первая, ни вторая попытка не приводят к желаемому результату, заставляя Шепард сердито пнуть дверь. Какого черта Тейлору нужно было превращать в швейцарский сыр этих уродов возле трансформатора?!
Но крик Джейкоба «Шепард!» звучит уже не в наушнике: слишком далеко и слишком громко.
Смотреть, как в тебя летит горстка бездушных убийц — короткая очередь патронов из «Мстителя», — не самое приятное занятие. В такие моменты слишком хочется превратиться в уродливую баньши и выскользнуть сквозь пространство на другой край этой колонизированной планеты, потому что Джейн Шепард знает: умирать не особенно приятно.
Волна биотической силы ударяет Шепард в грудь, припечатывает к стальным дверям, махом выбивая из легких воздух, а потом вздергивает за шкирку, поднимая тряпичной куклой над землей. Несколько крохотных демонов впиваются в обшивку научной станции, туда, где еще секунду назад находилось ее тело, но боль в ноге и разом слетевшие от дезинтегрирующих патронов щиты тонко намекают, что противник все же добился своей цели.
Неизвестно, импланты «Цербера» или поразительная живучесть самого капитана сыграли роль, но Шепард не отключается ни от удара головой, ни от болевого шока. Сквозь багровую пелену перед глазами она видит, как Джейкоб в исступлении обрушивает тяжелый форменный ботинок на лицо батарианцу, которого Тейн уже несколько секунд назад успел ликвидировать — тихо и быстро.
— Сиха, — режет слух личное обращение, а сильные руки вздергивают ее под подмышки и усаживают на землю. Слишком нежно и аккуратно для декораций, в которых они находятся: не каюта капитана и не отсек жизнеобеспечения — только трупы вокруг, искореженные контейнеры с нулевым элементом и СУЗИ, докладывающая из передатчика в ухе о нарушении целостности брони.
— Пуля прошла навылет. Ты должна использовать панацелин, — хладнокровно продолжает Тейн, хотя знает, что у отряда с собой лишь один заряд, ведь буквально вчера Джейн из чисто человеческой усталости пожаловалась ему на перебои с поставками лекарств для Нормандии. — Непозволительная ошибка для меня — не заметить противника. Я не смог уберечь тебя от ранения в ногу.
— А целился он в голову, — пытается успокоить обычно невозмутимого убийцу Шепард. Едва заметное волнение в голосе Тейна, неожиданная забота о ней, непотопляемом капитане, заставляет горло судорожно сжаться. За годы муштры в армии Джейн просто отвыкла быть слабой, нуждающейся в помощи женщиной. А может, она и не привыкала к этому вовсе.
Конечно, Призрак смог бы вытащить ее с того света во второй раз, но кто знает, сколько времени они потеряли бы впустую, если бы капитана так глупо подстрелили наемники на богом забытой планете. Непростительная роскошь — отлеживаться на больничной койке, когда коллекционеры опустошают одну человеческую колонию за другой. Почти такая же роскошь, как сведение нескольких оставшихся у нее шрамов в медицинском блоке.
Кровь живописно раскрасила клочок унылого пустынного пейзажа планеты под привалившейся к стене Шепард. Она бы и рада сказать что-то бодрое и вдохновляющее, как и положено капитану, потому что членам ее команды поддержка явно была нужнее, чем ей, но мысли не формируются в слова, и ей остается только молча наблюдать, как Криос быстрыми и четкими движениями вынимает из ее инструментрона единственную капсулу с панацелином.
Джейкоб подходит ближе и соляным столпом застывает рядом — то ли растерянный, то ли сердитый, — а Тейн, хрипло и сдавлено, как и каждый раз, когда извлекает из своей фотографической памяти детали, сообщает:
— Синее солнце у основания шеи. Выведено кислотой.
Но ни предупреждающий взгляд Шепард, ни даже факт того, что в ее нагруднике не красуется сочная дыра от патрона, которая была бы неизбежна без вмешательства Тейна, не останавливают Джейкоба от знакомой песни:
— Что, опознал братьев по оружию? Да ты сам приложил ее сильнее, чем этот легионер «Синих светил»! До сих пор считаю, что наемные убийцы ничуть не лучше наемников, капитан.
Криос, не отвечая на выпад, вручную отгибает искореженную пластину брони и вкалывает капсулу прямо в бедро. Пытаясь молча пережить не самые приятные от ускоренной регенерации минуты своей жизни, Шепард смотрит на склоненную голову Тейна, а когда тот, почувствовав ее взгляд, поднимает глаза, понимает, что так и не научилась читать эмоции по лицу дреллов. Тревога, недовольство, злость? Страх?
Или загадкой для нее остается только Тейн — самый странный и самый принципиальный наемный убийца из всех, кого она встречала?
— Джейк, собери термозаряды и все, что может пригодиться: нам еще освобождать колонистов. Через две минуты входим внутрь базы, — Шепард отдает приказ Тейлору, застывшему немым укором рядом. И как только ее напарник отходит на удаленное расстояние, тихо обращается к Тейну: — Напрасно.
Страница 2 из 5
