Фандом: Отблески Этерны. — Прощайте, лейтенант. — В последний миг фок Шнееталь перешел на «вы». — Скажите в Эйнрехте, что флагман продолжал бой до последней возможности.
Добавить в моё избранное
6 мин, 9 сек 8564
Перегнувшись через фальшборт, капитан Адольф фок Шнееталь следил, как вельбот уносит раненого адмирала всё дальше от «Ноордкроне». Руперт не подведёт, он сделает всё возможное и невозможное, но спасёт адмирала цур зее во что бы то ни стало…
А им всё равно умирать. Что бы он не говорил Руппи, «Ноордкроне» больше, чем наполовину, потеряла боевую мощь, заделать пробоины невозможно, и ветер усиливается. Или всё-таки попытаться уйти? Собрать те корабли, которые ещё держатся на воде, и попытаться вырваться из залива? — Шаутбенахт! — испуганный голос с кормы прозвучал в голове Шнееталя погребальным звоном. Он повернулся, стряхивая навалившееся было оцепенение… — Закатная кошка«! Они собираются стрелять по вельботу!»
Леворукий и Закатные твари!
— К орудиям! — К нему каким-то чудом вернулся голос — ещё минуту назад он не говорил, а хрипел. Надо прикрыть вельбот, увозивший Олафа Кальдмеера, отвлечь фрошеров любым способом… Капитан Шнееталь рванулся к штурвалу и начал разворачивать фрегат, стараясь загородить хрупкое судёнышко от талигойских линеалов. «Ноордкроне» с трудом слушалась руля, Адольф чувствовал, как вода захлёстывает пробоины.
— Господин шаутбенахт… — раздался позади слабый голос. Перед ним стоял премьер-лейтенант Ойленбах. — Готов выполнить ваши распоряжения…
Шнееталь стиснул зубы. Он не видел Ойленбаха с той минуты, как адмирал был ранен и контужен — просто не до того было. Оказывается, Ойленбах весь в крови и едва стоит на ногах, но сейчас каждый человек на счету, а дальше — уже неважно.
«Закатная кошка» полыхнула огнем.
— Шаутбенахт, «Марикьяра»!
Ну, теперь уже точно всё…
— Спокойно, лейтенант Ойленбах! — Шнееталь напряжённо размышлял: удивительно, в эту минуту мысль работала четко, как никогда. Риск для «Ноордкроне» очень велик, но на кону — жизнь адмирала цур зее. Сейчас они в окружении талигойской эскадры, которая во много раз сильнее и многочисленней, к тому же на стороне талигойцев — кэцхен. Одно из двух — или он позволит им утопить раненого адмирала, а затем и«Ноордкроне», или рискнет, поставит все на карту, вызовет огонь на себя. Это будет единственная возможная попытка, граничащая с самоубийством. Получится или нет? Если он сумеет обмануть противника, подобраться к «Франциску» незамеченным, вывести его из строя хотя бы наполовину — у Олафа ещё остаётся шанс. Уцелеет адмирал — тогда и у дриксенского флота есть надежда на будущее. Теперь всё зависит от него, Адольфа Шнееталя.
— Ойленбах, велите прибавить паруса! Я стану за штурвал — курс на «Франциска». Если Альмейда усилит огонь — пусть, нам это только на руку.
— Но… Шаутбенахт, вы же не собираетесь? Это верная смерть!
— Нет выбора, — сквозь зубы процедил Адольф. — Надо попробовать.
Он слышал хриплый голос Ойленбаха, приказывающего всем уцелевшим морякам заняться парусами — теми, что у них ещё остались. Ничего: вот он, «Франциск», совсем уже близко. Адольф вцепился в штурвал — противник, казалось, на минуту растерялся, но только на минуту: пушки вновь загрохотали, и корпус «Ноордкроне» задрожал, принимая вражеские ядра. Ещё ближе… Ещё чуть-чуть… Холодные брызги полетели в лицо, ветер взметнул волосы… Шнееталь почувствовал, как шхуну подхватила«бродячая волна» и потащила прямо на фрошеров… Навстречу их собственной гибели и — спасению адмирала цур зее!
Сквозь сизый дым проглянул золотисто-алый борт «Франциска».
— Не стрелять! — прокричал Шнееталь подошедшему Ойленбаху. Затем он вполголоса отдал ему ещё несколько приказаний. Лейтенант согласно кивнул и, пошатнувшись, с трудом удержался на ногах.
— Держитесь, — прохрипел Адольф. — У нас, пожалуй, есть шанс их обмануть, и тогда…
Он замолчал.
Оба корабля сходились всё ближе и ближе, окутанные клочьями дыма. До них донеслись отрывистые беспорядочные выкрики на талиг: «Идут на сближение!», «Готовиться к абордажу!», «Сабли наголо! Зарядить мушкеты!»
— Хорошо, — почти прошипел Шнееталь. — Из-за дыма им не видно, что мы делаем. Ойленбах, все пушки левого борта к бою! Всех людей туда! Зажечь фитили!
Лейтенант захромал на пушечную палубу — ничего, он всё сделает, как надо! Слава Создателю, встревоженные близостью к «Ноордкроне» фрошеры пока что забыли про вельбот, а это им на руку…
Приблизились на пистолетный выстрел, Шнееталь как на ладони увидел на палубе «Франциска» высокую мощную фигуру в алом одеянии. Адмирал Альмейда не признавал стали и доспехов. Пора!
Адольф изо всех сил крутанул штурвал вправо — с «Франциска» послышались тревожные голоса — и в этот момент«Ноордкроне» дала мощный залп из всех пушек левого борта… С такого расстояния промахнуться было просто невозможно: десяток ядер врезались во вражеский борт.
Шнееталь видел, как брызнули щепки, полетели обломки мачт и обрывки парусов… «Франциск» беспомощно закачался на волнах, зарываясь носом; ну, теперь им будет точно не до вельбота и не до«Ноордкроне»!
А им всё равно умирать. Что бы он не говорил Руппи, «Ноордкроне» больше, чем наполовину, потеряла боевую мощь, заделать пробоины невозможно, и ветер усиливается. Или всё-таки попытаться уйти? Собрать те корабли, которые ещё держатся на воде, и попытаться вырваться из залива? — Шаутбенахт! — испуганный голос с кормы прозвучал в голове Шнееталя погребальным звоном. Он повернулся, стряхивая навалившееся было оцепенение… — Закатная кошка«! Они собираются стрелять по вельботу!»
Леворукий и Закатные твари!
— К орудиям! — К нему каким-то чудом вернулся голос — ещё минуту назад он не говорил, а хрипел. Надо прикрыть вельбот, увозивший Олафа Кальдмеера, отвлечь фрошеров любым способом… Капитан Шнееталь рванулся к штурвалу и начал разворачивать фрегат, стараясь загородить хрупкое судёнышко от талигойских линеалов. «Ноордкроне» с трудом слушалась руля, Адольф чувствовал, как вода захлёстывает пробоины.
— Господин шаутбенахт… — раздался позади слабый голос. Перед ним стоял премьер-лейтенант Ойленбах. — Готов выполнить ваши распоряжения…
Шнееталь стиснул зубы. Он не видел Ойленбаха с той минуты, как адмирал был ранен и контужен — просто не до того было. Оказывается, Ойленбах весь в крови и едва стоит на ногах, но сейчас каждый человек на счету, а дальше — уже неважно.
«Закатная кошка» полыхнула огнем.
— Шаутбенахт, «Марикьяра»!
Ну, теперь уже точно всё…
— Спокойно, лейтенант Ойленбах! — Шнееталь напряжённо размышлял: удивительно, в эту минуту мысль работала четко, как никогда. Риск для «Ноордкроне» очень велик, но на кону — жизнь адмирала цур зее. Сейчас они в окружении талигойской эскадры, которая во много раз сильнее и многочисленней, к тому же на стороне талигойцев — кэцхен. Одно из двух — или он позволит им утопить раненого адмирала, а затем и«Ноордкроне», или рискнет, поставит все на карту, вызовет огонь на себя. Это будет единственная возможная попытка, граничащая с самоубийством. Получится или нет? Если он сумеет обмануть противника, подобраться к «Франциску» незамеченным, вывести его из строя хотя бы наполовину — у Олафа ещё остаётся шанс. Уцелеет адмирал — тогда и у дриксенского флота есть надежда на будущее. Теперь всё зависит от него, Адольфа Шнееталя.
— Ойленбах, велите прибавить паруса! Я стану за штурвал — курс на «Франциска». Если Альмейда усилит огонь — пусть, нам это только на руку.
— Но… Шаутбенахт, вы же не собираетесь? Это верная смерть!
— Нет выбора, — сквозь зубы процедил Адольф. — Надо попробовать.
Он слышал хриплый голос Ойленбаха, приказывающего всем уцелевшим морякам заняться парусами — теми, что у них ещё остались. Ничего: вот он, «Франциск», совсем уже близко. Адольф вцепился в штурвал — противник, казалось, на минуту растерялся, но только на минуту: пушки вновь загрохотали, и корпус «Ноордкроне» задрожал, принимая вражеские ядра. Ещё ближе… Ещё чуть-чуть… Холодные брызги полетели в лицо, ветер взметнул волосы… Шнееталь почувствовал, как шхуну подхватила«бродячая волна» и потащила прямо на фрошеров… Навстречу их собственной гибели и — спасению адмирала цур зее!
Сквозь сизый дым проглянул золотисто-алый борт «Франциска».
— Не стрелять! — прокричал Шнееталь подошедшему Ойленбаху. Затем он вполголоса отдал ему ещё несколько приказаний. Лейтенант согласно кивнул и, пошатнувшись, с трудом удержался на ногах.
— Держитесь, — прохрипел Адольф. — У нас, пожалуй, есть шанс их обмануть, и тогда…
Он замолчал.
Оба корабля сходились всё ближе и ближе, окутанные клочьями дыма. До них донеслись отрывистые беспорядочные выкрики на талиг: «Идут на сближение!», «Готовиться к абордажу!», «Сабли наголо! Зарядить мушкеты!»
— Хорошо, — почти прошипел Шнееталь. — Из-за дыма им не видно, что мы делаем. Ойленбах, все пушки левого борта к бою! Всех людей туда! Зажечь фитили!
Лейтенант захромал на пушечную палубу — ничего, он всё сделает, как надо! Слава Создателю, встревоженные близостью к «Ноордкроне» фрошеры пока что забыли про вельбот, а это им на руку…
Приблизились на пистолетный выстрел, Шнееталь как на ладони увидел на палубе «Франциска» высокую мощную фигуру в алом одеянии. Адмирал Альмейда не признавал стали и доспехов. Пора!
Адольф изо всех сил крутанул штурвал вправо — с «Франциска» послышались тревожные голоса — и в этот момент«Ноордкроне» дала мощный залп из всех пушек левого борта… С такого расстояния промахнуться было просто невозможно: десяток ядер врезались во вражеский борт.
Шнееталь видел, как брызнули щепки, полетели обломки мачт и обрывки парусов… «Франциск» беспомощно закачался на волнах, зарываясь носом; ну, теперь им будет точно не до вельбота и не до«Ноордкроне»!
Страница 1 из 2
