Тревоги

Даже на улице он чувствовал запах яблочного пирога.

Через приоткрытое окно голоса звучали достаточно четко, но Рон почти не улавливал смысла слов.

Его засыпало снегом, он уже не чувствовал пальцев. Слишком тяжело было встать, обойти дом и постучаться. Невозможно. Страшно.

Голоса звучали спокойно — ненормально спокойно для семейства Уизли.

Свет на кухне погас, все ушли, зато остался запах пирога и тепло стены, согревающее спину.

Он услышал хруст снега, кто-то шел прямо в его сторону. Рон слишком устал и замерз, чтобы бежать или аппарировать.

Человек обошел дом и остановился рядом. Рон не поднял взгляд, просто уставился на его ботинки.

— Зайдешь?

Чарли. Его голоса Рон точно не слышал с кухни, но тот никогда особо и не был болтлив.

Рон помотал головой.

Чарли вздохнул, стал стряхивать снег с головы и плеч Рона, а потом сильно потянул за руку, помогая подняться.

— Держись, — сказал он.

Почувствовав, как их затягивает воронка аппарации, Рон вцепился в Чарли, насколько позволяли онемевшие пальцы.

Шум моря неожиданно оглушил, а от запаха соли защипало в носу. Рон осмотрелся и узнал дом Билла. Он был здесь однажды, когда Билл только-только приобрел коттедж перед самой свадьбой.

Рон не мог уже нормально идти, но Чарли без особых усилий дотащил его, а потом помог опуститься в кресло возле камина в гостиной.

Веки слипались, голова кружилась от голода. Рон позволил себе откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза. Всего на минуточку, мысленно пообещал он.

Когда Рон проснулся, в гостиной уже было тепло и светло, дрова в камине горели, казалось, уже не меньше часа. Кожу на руках кололи маленькие иголочки тепла — Чарли растирал ему пальцы своим шерстяным шарфом.

Одежда Рона уже высохла, на ногах были совсем другие шерстяные носки, на коленях лежал плед.

Мерлин, как же хорошо!

— Я уже боялся, не отогреешься, — Чарли заметил, что Рон проснулся. — Ты как?

Язык словно распух, ужасно лень было выдавить из себя даже слово. Рон застонал и попытался отвернуться от света люстры — слишком уж било по глазам.

Чарли, видимо, это заметил — взмахнул палочкой и приглушил свет.

— Руки-ноги чувствуешь?

Рон чуть повел головой в кивке.

— А остальное? — усмехнулся Чарли.

— Да.

— Хорошо.

Он отбросил шарф и взял с каминной полки стакан, где уже плескался огневиски — Рон уловил его запах.

Чарли помог осушить стакан, и, несмотря на обожженное небо, Рон моментально почувствовал себя еще лучше.

— Билл и Флер отлучились во Францию, ее отец приболел. Так что несколько дней бы побудем тут одни. Или ты хочешь в Нору?

Рон очень хотел домой, но боялся туда вернуться. После того, что он натворил…

— Не говори никому, что я тут.

Чарли лишь пожал плечами. Он сидел на полу, подтянув колени к груди и смотрел на Рона снизу вверх взглядом, который никак не удавалась прочитать.

— Осуждаешь? — не выдержал Рон.

— Радуюсь, что ты жив.

— А.

— Ты ранен? У тебя кровь возле рта.

— Она не моя. Я тут… подрался кое с кем. Неважно.

Чарли не стал ни о чем спрашивать, и Рон был ему благодарен.

Чарли поднял с пола свою куртку. Порывшись в карманах, достал свёрток и увеличил его прикосновением палочки.

— Мама с собой завернула. Как обычно, — улыбнулся Чарли.

Яблочный пирог.

Рон не помнил уже, когда в последний раз ел нормальную пищу. Желудок скрутило, но вместе с голодом пришла и тошнота.

— Не пихай в себя, ешь по кусочкам.

Интересно, он и с драконами так возится?

Рона одновременно успокаивало и пугало, что Чарли ни о чем не спрашивал. Рассказывать о своем позоре не хотелось, но не отпускало ощущение, что Чарли в нем разочаровался, и только поэтому не задает вопросов. Оправдания ничего бы не изменили.

— Как ты узнал, что я дома?

— Посмотрел на часы. Твоя стрелка наконец-то перестала показывать смертельную опасность.

Рон совсем забыл о семейных часах.

— Наверное, они всем сейчас пророчат смертельную опасность, ага?

— Нет, только тебе. Во всяком случае, с тех пор, как я вернулся сюда из Румынии.

— А Джинни? Перси? Папа? — Рон почувствовал, как сердце забилось чаще. — Они же постоянно в эпицентре, разве нет?!

— Папа им не особо интересен, они пытались, но ничего предъявить не смогли, потому оставили его в покое. Пока что. Перси общается только со мной и Биллом. Конечно, от тона его записок мне так и хочется врезать ему в кадык, но мы хотя бы знаем, что у него все довольно неплохо. Думаю, он уже сам начинает понимать, что на самом деле происходит и…

Рона взбесил такой спокойный и заторможенный тон брата.