Рожденная фениксом

А пока я возвращаю вам силы и перемещаю на свободу, — спокойно ответил незнакомец.

Внезапно я почувствовала прилив сил, и через секунду мы оказались в парке. Эд радостно смотрел на меня, а к моим щекам поступили краснелки.

— Может… домой? — застенчиво предложил тень.

Я в ответ лишь кивнула.

Стоило нам только ступить на порог, как на нас накинулись Джек, Алан и Слендер.

Еле успокоив их, мы с тенью на эмоциях рассказывали все что происходило ранее. Естественно не обошлось без плевания и невнятных слов. Наши собеседники старались выслушать до конца, но периодически перебивали и задавали отнюдь глупые вопросы.

— Это очень плохо, Зена! — сказал Слендер.

— Я знаю. И что делать? — спросила я.

— Пока не знаю. Но если он знает, где мы, то все в опасности, — волнуясь, проговорил безликий.

Мы с тенью сидели тихонько, отходя от диалога и собеседников, которые нас и не замечали уже.

Вместе мы пошли на кухню, там немного поболтали за кружкой вкусного чая, после чего решили сходить на улицу и отправились на задний двор, где дело уже близилось к закату.

А посуду помыть?.

Мы с тенью болтали о какой-то чепухе, смеялись, как вдруг на Эда набросилась… БЛЭКИ?

Бонус Блэки

Ну, что ж, здравствуйте, читатели! Пока там вся интрига происходит, автор дал право писать бонусные главы. То есть, писать о нынешней жизни и прошлом персонажей второго плана. Начнём с меня, я Блэки. Некоторые подумают: «Ну, что за имя!», а это и не имя вовсе, а кличка.

К большому прискорбию я не знаю своего настоящего имени. Точнее, знаю… Но и в тоже время не знаю… ААА! Запуталась. Ладно, начнем с начала начал. Отец ученый, мать хирург, заработок у них был отличный. Когда мне исполнилось пять лет, у мамы обнаружили рак легких. Нам на операцию хватило, но мама скончалась на месте.

После ее смерти отец стал сам не свой, превратившись из прежде доброго, счастливого и вежливого в полную противоположность перечисленного. Через два года наш дом сгорел — проводка сдохла, как говорили специалисты. После инцидента меня отправили в какую-то лабораторию, где была куча детей моего возраста.

Оказалось, отец здесь и работал, а я через какую-то пару месяцев (мне было тогда семь) стала подопытной в одном эксперименте. Сразу после него ничего странного не происходило, а вот через год я начала чувствовать жжение в руках и невыносимую боль, преследовавшую меня до девяти лет. Боль-то прекратилась, но руки были окрашены в кроваво-красный оттенок. И так до десяти лет.

Потом на руках стали образовываться пузыри, настолько мерзкие, что тех, кто впервые видел мои руки, сразу тошнило на месте. Так прошло два года. В мои двенадцать пузыри полопались, и это было еще ужаснее, чем когда они только появились. В четырнадцать я совершила первое убийство, но не по своей воле.

Я лишь коснулась рукой повара, и он умер на месте. После того случая меня переселили в корпус «особо опасных». Там были такие же дети как я, побочные эффекты экспериментов над которыми были куда страшнее и опаснее для посторонних, чем для них самих.

Камеры были большие, и жили там по четыре человека. Я совсем смутно помню трех из них, так как общалась только с четвертым — Рикком. Я вообще не считала его особо опасным, пока не услышала… музыку. Его талант… Он говорил, что это не из-за эксперимента, что он таким был изначально, и все время повторял: «Силы мои пришли из ада, и скоро я отдам долг».

Все его считали психом и дали ему кличку Крысолов. Он не бесился, не протестовал, вообще не возражал. Даже больше: перестал откликаться на свое настоящее имя. Через полгода его перевели в обычный корпус, там он познакомился с Зеной и ее братом Аланом.

Меня они навещали каждый вечер. Мы весело проводили время, болтали о том, о сем, Рикк играл на гармошке. Но и каждый вечер ко мне являлся незваный гость, прятавшийся в тени друзей, и лишь когда они уходили, становившийся человеком.

Я прогоняла его, говорила, что не хочу иметь с ним дело. А он настойчиво стоял и слушал все мои оскорбления, все попытки его выпроводить. Представился он как Эд. Я не говорила друзьям о его визитах ко мне. Не знаю почему. Он все время ко мне приходил и старался общаться, как будто мы были знакомы с детства.

Так на мое пятнадцатилетие друзья наготовили кучу вкусностей: пироги, блинчики и большой шоколадный торт. Как и всегда после ухода друзей Эд тоже дал о себе знать. Не желая его слушать, я повернулась к нему спиной.

Он говорил мне поздравления и пожелания, а когда закончил, оставил на тумбочке то, что я ношу почти всю жизнь — перчатки. Они были черного цвета и очень удобные, в них я не боялась кого-то случайно убить. Но тень приготовил еще один подарок.

На следующий день четырнадцать сотрудников были убиты на месте. Яд был очень похож на мой. И, естественно, все подумали на меня, после чего изолировали.