Рожденная фениксом

— Голову изменника, — поставил условия Лекс.

Майк сглотнул.

— Не твою, бывший гвардеец, — продолжил насмешливо Лекс.

Майк вздохнул.

— Так мы идем? — недоверчиво спросил Арч.

— С вашего позволения, — со смешком ответил Лекс.

Через некоторое мгновение мы были возле черного озера и каноэ. В озере плавали головы и показывали нам страшные гримасы. Мы сели и поплыли. Пока мы двигались по воде, я с ужасом наблюдала за ними, не в силах оторвать глаз. Вдруг Лекс начал:

— Эти головы… Они показывают одним своим видом, какой был человек.

— Это головы смертных или жителей Ада? — поинтересовалась я.

— И то, и то, — ответил Майк.

— Но я думала…

— Милая, хоть мы и дьяволы, грешники, пожиратели душ, мы все равно остаемся человечными. И этого не изменить. Если человек занялся суицидом ради другой жизни, то он получит лишь воспоминания, связанные с прошлой жизнью. Он будет все это переживать снова и снова, пока палач не бросит его голову в это озеро, — без эмоций пояснил Лекс.

— А головы Ада за что туда летят? — продолжала опрос я.

— За предательство, — ответил Арч. — Многие мечтали и даже старались взойти на трон. Кто-то проваливался, кто-то был на троне секунд тридцать.

— А кто-то как сейчас в выигрыше и почти король, — встрял Майк.

— Почему почти? — закидывала вопросами я.

— Он еще не коронован, — ответил Майк.

Я промолчала. Днище лодки царапнуло землю. Передо мной открылся вид не из лучших. Город был подобен руинам и по дорогам ходили гвардейцы в черных доспехах.

Бонус Эддриан Чест

Эд, Эд, Эд… Очень даже интересный персонаж для разбора. Начнем с начала. Эдриан, то есть Эд, родился в обеспеченной семье нефтяника. У него имелась младшая сестра Тома и щеночек по кличке Клауд, и все у них было хорошо, даже очень, пока до главы семейства не добрался такой уникальный продукт как алкоголь.

Когда отец пил — а пил он много и часто, — он начинал избивать своих жену и пятилетнего сына. Вскоре нефтяник обанкротился, и домашнее насилие стало набирать просто чудовищные обороты, а маленький Эд, впитывая эту атмосферу, с каждым днем ожесточался все больше и больше.

В очередной день рождения Эда произошло удивительное событие: отец испек мясной пирог. Мальчик съел один кусочек и понял, что больше не хочет. Ему вдруг показалось, что он ест что-то… что-то родное и любимое. Нет, это нельзя было сравнить с говяжьей вырезкой или со свининой, это было нечто совсем иное.

Под конец праздника отец рассказал, из чего был сделан тот пирог. Вы не сможете представить те чувства, что испытал в то мгновение маленький человек. Вы не сможете, поверьте. Мясной фарш в пироге был сделан из… Клауда.

Двенадцатиэтажный мат и тяжелые кулаки по живому — подарки на день рождения. Пьяный отец, увидев слезы сына вместо благодарности за его кулинарные труды, вышел из себя и, взяв со стола нож, пырнул им жену в грудь, оттолкнув несчастную в угол, где стояла кроватка шестимесячной Томы. Мама только удивленно охнула и широко распахнула навечно стекленеющие глаза, повалившись на дочь и насмерть придавив ее своим телом.

Разъяренный отец, осознав, что натворил, кинулся на Эда, приговаривая что-то себе под нос. Мальчик, не зная, что делать, схватил первую попавшуюся вещь, оказавшуюся ручной пилой, и ударил отца в живот. Мужчина упал на колени, выронил нож.

Эд… Его вдруг захлестнула мучительная жажда, жажда крови того чудовища, что прежде он называл папой. Поднял нож, обагренный кровью матери, и стал наносить удар за ударом своими слабыми детскими ручонками. Удар. Удар. Удар.

Кровь, красная как те розы, что когда-то в не такой уж далекой молодости муж покупал жене, растекалась по полу, обегала ножки стульев, проникала под ковер, набрякший от нее, насытившийся ее цветом.

Эд накинул на себя отцовское пальто, сунул в карман булку хлеба и покинул родной дом.

Прошел год. Мальчик занимался попрошайничеством, с каждым днем все больше убеждаясь в человеческой жестокости. Он понял, что доверять можно только себе и никому больше.

Нет, не потому что он был самовлюбленным ублюдком. Стоит смотреть глубже — ему было только семь.

Однажды он забрел за черту города и наткнулся на большое белое здание, возле входа в которое стояли дяди в белых костюмах. Эду терять было нечего, он подошел к ним, заговорил. Его тут же отвели внутрь, накормили, отмыли, дали одежду, и вскоре он понял, куда он попал: в лабораторию, где ставились эксперименты над людьми.

И знаете, вместо того, чтобы бежать оттуда сломя голову, мальчик остался, сам не понимая зачем. Его настолько охватило к тому времени отчаяние, что любой приют казался просто сказкой, тем более, что начали прибывать дети.

Первым, с кем он познакомился, был мальчик с больш-о-ой изюминкой. Догадались?