Он — дефектный сын непутёвых родителей. Он — сирота с первого дня жизни. Он — идиот, которому везёт влипать во всякие неприятности. Встречайте! Восемнадцатилетний безликий Шов (не он себе имечко выбирал)!
Добавить в моё избранное
280 мин, 40 сек 10396
— Что ученик, что учитель — у обоих руки дырявые. Дуршлаг имитируете? — спросил негр.
— Джави, отстань! Шов, тащи ещё тряпок!
— Сейчас, дядя, — мальчишка бросился к выходу, но столкнулся с гитариста. — Пап?!
— Полный курс в ванную… В поисках тряпки, — пояснил Лео. — Поторопись, юнга.
Когда тот скрылся, Лео уселся за стол и с усмешкой принялся следить за занятием Ральфи. Тоска куда-то подевалась. Рядом с ним его верные друзья: грубиян, но честный и добрый Джавади и странный и хозяйственный Ральфи. Без этих двоих его жизнь была бы серой и скучной. Вот, к примеру, сегодня клавишник учил Шва готовить. В итоге получилось это: мальчишка случайно задел кастрюлю, и та с грохотом упала на пол — суповый потоп гарантирован.
— С чем суп? — неожиданно спросил Лео.
— Со всем. Называется «Заебушка»…
— Как-как? «Заебушка»? Замечательное название для супа! В честь тебя назвали?
— Джави! — Ральфи от злости покраснел. — Где Шов? Нужны…
— Тряпки? — Подросток влетел на кухню с тазом доверху заполненным тряпками.
Спустя десять минут с супом было покончено, а ещё через тридцать парни перекусили наскоро сделанными бутербродами. Все разошлись кто куда, а Лео вернулся к своему прежнему занятию. Письмо. Столько хочется рассказать, но руки трясутся, да и листка не хватит. Гитариста переполняли эмоции, ведь немудрено. Он столько скрывал правду, а тут надо всё объяснить на каком-то крохотном листочке — сам Лео сказать не в силах. Эта тайна тяготила его целых восемнадцать лет, и вот завтра всё решится! Но поможет ли это? Поймёт ли его Шов? Не возненавидит? Посмотрим…
— Пап! — мальчишка обнял мужчину сзади. — А ты чего это тут пишешь?
— Да ничего… Так… Решил в кой-то веке сам написать песню…
— Ты же всегда играешь чужое. С чего бы вдруг?
— Шов, уже поздно. Иди спать.
Ни солоно хлебавши, подросток ушёл к себе, а Лео продолжил писать. Ему так хотелось отдать это письмо сейчас, но знал — не время. Надо подождать до завтра, а дальше всё само утрясётся. Музыкант прочитал написанное и поставил точку, и только после этого пошёл спать.
Спустя 3 часа.
Все спали, и только Шов не спал. Он лежал и думал о странном поведении отца. Да он уже битый час об этом думает! Мальчик никак не мог понять, что же произошло с Лео. Может, это всё его песня? Что такого написал мужчина, что резко отправил сына спать, не желая продолжать разговор? Тайны, одни тайны. Не в силах терпеть боле, Шов выбрался из-под душного одеяла и опустил ноги на пол. Сразу обдало холодом. Пытаясь не дышать, подросток на цыпочках проследовал в комнату отца. Тот дрых, свернувшись в калачик, и громко сопел. Тем не менее парень знал, что сон Лео чуток, и пытался производить меньше шума. Дойдя до стола, он сразу заприметил конверт и, взяв его с собой, вышел из комнаты. Закрывшись в туалете и включив свет, Шов нетерпеливо разорвал конверт и принялся читать.
«Дорогой Шов,»
Вот тебе исполнилось восемнадцать. Это не просто очередное День Рождение, не обычная дата. Вовсе нет! Ты уже взрослый и сам можешь решать, что тебе делать дальше. Если хочешь, можешь пойти учиться или отправиться на поиски себя… Но не об этом речь! (Хотя я бы выбрал второе, так как учёба — скучно) Всю жизнь я был для тебя папой, а Ральфи и Джавади дядями. Но ведь это не так. Всё, что я тебе рассказывал — ложь. У меня никогда не было жены, а твоя мама не погибла на железной дороге. Начну с самого начала. Я обычный музыкант, который подрабатывает, играя чужую музыку. Джави и Ральфи — мои партнёры. Их прошлое тебе известно… Но я опять ухожу от темы! Ты — не мой сын. Печально, но это так. Восемнадцать лет назад я гулял у реки и нашёл там тебя. Вот такая грустная история… Если хочешь, можешь меня ненавидеть. Я заслужил это. Прости за всё, мой одноглазый Джо (прям как в сопливой драме).
Лгун Лео.
Дочитав послание, Шов бессильно осел на пол. В висках сильно стучало. Мозг не мог всего переварить. Даже тошнило, но не суть дела. Он приёмный! Всю жизнь Лео лгал ему. Шов доверял мужчине, называл папой… Всё обман. Как теперь жить? Что делать? Он не мог больше здесь оставаться. Скомкав письмо и бросив его в мусорку, Шов тихо вышел из туалета. Парень без промедлений схватил скейт и, последний раз взглянув на дверь в комнату Лео, ушёл в городскую пучину. На улице бродили люди, в основном молодые, и все как один странно косились на парня. Да и неудивительно. Ведь для них он казался пришельцем. Два с половиной метра ввысь, голубая кожа да единственный глаз, и тот чёрно-белый… Плюс эти проклятые шрамы! Шов со всей силы ударил попавшуюся под ноги бутылку из-под колы. Не желая находится в компании таких чужих ему людей, мальчишка встал на скейт и покатил вниз. Только Шов вырулил к смотровой площадке, как кто-то схватил его за капюшон. Ничего непонимающий подросток упал на асфальт, а скейт укатил во тьму.
— Джави, отстань! Шов, тащи ещё тряпок!
— Сейчас, дядя, — мальчишка бросился к выходу, но столкнулся с гитариста. — Пап?!
— Полный курс в ванную… В поисках тряпки, — пояснил Лео. — Поторопись, юнга.
Когда тот скрылся, Лео уселся за стол и с усмешкой принялся следить за занятием Ральфи. Тоска куда-то подевалась. Рядом с ним его верные друзья: грубиян, но честный и добрый Джавади и странный и хозяйственный Ральфи. Без этих двоих его жизнь была бы серой и скучной. Вот, к примеру, сегодня клавишник учил Шва готовить. В итоге получилось это: мальчишка случайно задел кастрюлю, и та с грохотом упала на пол — суповый потоп гарантирован.
— С чем суп? — неожиданно спросил Лео.
— Со всем. Называется «Заебушка»…
— Как-как? «Заебушка»? Замечательное название для супа! В честь тебя назвали?
— Джави! — Ральфи от злости покраснел. — Где Шов? Нужны…
— Тряпки? — Подросток влетел на кухню с тазом доверху заполненным тряпками.
Спустя десять минут с супом было покончено, а ещё через тридцать парни перекусили наскоро сделанными бутербродами. Все разошлись кто куда, а Лео вернулся к своему прежнему занятию. Письмо. Столько хочется рассказать, но руки трясутся, да и листка не хватит. Гитариста переполняли эмоции, ведь немудрено. Он столько скрывал правду, а тут надо всё объяснить на каком-то крохотном листочке — сам Лео сказать не в силах. Эта тайна тяготила его целых восемнадцать лет, и вот завтра всё решится! Но поможет ли это? Поймёт ли его Шов? Не возненавидит? Посмотрим…
— Пап! — мальчишка обнял мужчину сзади. — А ты чего это тут пишешь?
— Да ничего… Так… Решил в кой-то веке сам написать песню…
— Ты же всегда играешь чужое. С чего бы вдруг?
— Шов, уже поздно. Иди спать.
Ни солоно хлебавши, подросток ушёл к себе, а Лео продолжил писать. Ему так хотелось отдать это письмо сейчас, но знал — не время. Надо подождать до завтра, а дальше всё само утрясётся. Музыкант прочитал написанное и поставил точку, и только после этого пошёл спать.
Спустя 3 часа.
Все спали, и только Шов не спал. Он лежал и думал о странном поведении отца. Да он уже битый час об этом думает! Мальчик никак не мог понять, что же произошло с Лео. Может, это всё его песня? Что такого написал мужчина, что резко отправил сына спать, не желая продолжать разговор? Тайны, одни тайны. Не в силах терпеть боле, Шов выбрался из-под душного одеяла и опустил ноги на пол. Сразу обдало холодом. Пытаясь не дышать, подросток на цыпочках проследовал в комнату отца. Тот дрых, свернувшись в калачик, и громко сопел. Тем не менее парень знал, что сон Лео чуток, и пытался производить меньше шума. Дойдя до стола, он сразу заприметил конверт и, взяв его с собой, вышел из комнаты. Закрывшись в туалете и включив свет, Шов нетерпеливо разорвал конверт и принялся читать.
«Дорогой Шов,»
Вот тебе исполнилось восемнадцать. Это не просто очередное День Рождение, не обычная дата. Вовсе нет! Ты уже взрослый и сам можешь решать, что тебе делать дальше. Если хочешь, можешь пойти учиться или отправиться на поиски себя… Но не об этом речь! (Хотя я бы выбрал второе, так как учёба — скучно) Всю жизнь я был для тебя папой, а Ральфи и Джавади дядями. Но ведь это не так. Всё, что я тебе рассказывал — ложь. У меня никогда не было жены, а твоя мама не погибла на железной дороге. Начну с самого начала. Я обычный музыкант, который подрабатывает, играя чужую музыку. Джави и Ральфи — мои партнёры. Их прошлое тебе известно… Но я опять ухожу от темы! Ты — не мой сын. Печально, но это так. Восемнадцать лет назад я гулял у реки и нашёл там тебя. Вот такая грустная история… Если хочешь, можешь меня ненавидеть. Я заслужил это. Прости за всё, мой одноглазый Джо (прям как в сопливой драме).
Лгун Лео.
Дочитав послание, Шов бессильно осел на пол. В висках сильно стучало. Мозг не мог всего переварить. Даже тошнило, но не суть дела. Он приёмный! Всю жизнь Лео лгал ему. Шов доверял мужчине, называл папой… Всё обман. Как теперь жить? Что делать? Он не мог больше здесь оставаться. Скомкав письмо и бросив его в мусорку, Шов тихо вышел из туалета. Парень без промедлений схватил скейт и, последний раз взглянув на дверь в комнату Лео, ушёл в городскую пучину. На улице бродили люди, в основном молодые, и все как один странно косились на парня. Да и неудивительно. Ведь для них он казался пришельцем. Два с половиной метра ввысь, голубая кожа да единственный глаз, и тот чёрно-белый… Плюс эти проклятые шрамы! Шов со всей силы ударил попавшуюся под ноги бутылку из-под колы. Не желая находится в компании таких чужих ему людей, мальчишка встал на скейт и покатил вниз. Только Шов вырулил к смотровой площадке, как кто-то схватил его за капюшон. Ничего непонимающий подросток упал на асфальт, а скейт укатил во тьму.
Страница 3 из 76
