Он — дефектный сын непутёвых родителей. Он — сирота с первого дня жизни. Он — идиот, которому везёт влипать во всякие неприятности. Встречайте! Восемнадцатилетний безликий Шов (не он себе имечко выбирал)!
Добавить в моё избранное
280 мин, 40 сек 10513
— главный толстяк оценивающе взглянул на Шва и кивнул зачем-то линзе. — А получше найти не могли?
— Чем этот не нравится? — довольно грубо спросил Андрей. — Дорогой Горыныч, у нас и без того дел навалом. Либо бери что есть и расплачивайся, либо мы это чудо оставляем у дороги к Аршану, а все связи прекращаются. Ищите других псов, а наши парни горбатиться не станут.
Пока трёхголовый змеюка обдумывал своё решение, Шов решил осмотреться получше и обмозговать всё по новой. В первую очередь он прикинул примерные размеры шатра. Где-то десять на десять, плюс метров пять в высоту. Похоже на одну из комнат в поместье безликих. Да и расцветка красивая: фиолетовый средь чёрного словно фиалка на… на… В общем, на тёмном куске ткани. Мда, не поэт он… Ну и плевать. Главное, что пускай здесь и было теплее, чем снаружи, но всё равно зубы сводило от холода. Как другие только не мёрзнут?
— Принимаем, — наконец отозвался глава. — Но…
— Никаких «но», папаша. Мы вам — вы нам. Приехали, уехали, — опять было бросился в словесную перепалку Банщиков, но его остановил Карл.
— Прошу простить моего коллегу. Он и правда бывает нервным, но и вы нас поймите. Шкурой всё же рискуем.
— Хорошо. Закроем глаза на его, — глава оглядел Шва с ног до головы, подбирая подходящее слово, — недочёты. Хотя на вид безликий и хилый, но как договорились — десять штук, — толстяк порылся в карманах брюк и вытащил увесистый бумажник. Если приглядеться, то можно было заметить на одной из вложенных бумажек фотографию и короткие данные о человеке. Перед тем, как Горыныч достал деньги и убрал бумажник обратно, Шов своим супер зрением обычного безликого сумел разглядеть «Никонов Руслан Дмитриевич». — А дальше мы тут сами.
— Конечно сами. А мы сваливаем, — охотно согласился Володя и первым вышел из шатра, за ним последовал Карл.
Кирилл отправился провожать гостей, оставив Шва одного стоять под пристальным взглядом усатого. Он так и сверлил его, наподобие вора, разглядывающего из-за стекла витрины ювелирного дорогой и красивый бриллиант или даже алмаз. В целом неприятно, но что поделаешь? Любишь прогулки в город совершать, люби и в идиотские истории влипать.
— И что нам с этим чудом делать? — спросил Руслан Дмитриевич, поправляя на носу очки.
— Чудо, по-другому и не назвать, — усмехнулся усач. — Повесить, и дело с концом.
— Жалко. Может не надо? Он ведь и неопасный совсем, — предложила линза.
— Но он безликий. А это одни из самых ужасных монстров. Вырастет этот, и что тогда? Нас со стороны и так утесняют, что если подобная опасность внутри лагеря наподобие бомбы замедленного действия будет?! — под конец своей речи усач с силой ударил кулаком по столу.
— Ну а если подавить? Как на Руси крепостных? Вряд ли возникнет мысль о бунте…
— Не вариант! — настаивал на своём усатый.
Каждый привёл свои весомые аргументы, и дело оставалось за главным. Одно слово. «Да» или«нет». И пускай они состояли из двух-трёх букв, но толстяк оглашать своего решения не собирался. Да ему вообще думать было лень, только вид делал, а на самом деле давно уже всё решил, но выгадывал момент. И притворяться такому человеку ничего не стоит.
— Сказать так сразу сложно. Нужно время, а пока пусть хотя бы у Рыжика поживёт. Ты же не против? — скорее для очистки совести поинтересовался он у девушки.
— Нет, конечно, — даже не удивившись отозвалась та.
— Вот и порешили. Можете идти, — рыжая встала со стула, но её окликнул хриплый голос усача.
— И не своди с него глаз, — скомандовал он, и двое вышли.
Под одной огромной крышей и просторней и светлей.
Ни к чему нам дом отдельный, вместе жить нам веселей.
Что-то знакомое. Лёгкая и беззаботная музыка, приятное звучание. Да и этот задорный голос Шов прекрасно знает, но вот название группы и самой песни вспомнить никак не получается.
— Чем этот не нравится? — довольно грубо спросил Андрей. — Дорогой Горыныч, у нас и без того дел навалом. Либо бери что есть и расплачивайся, либо мы это чудо оставляем у дороги к Аршану, а все связи прекращаются. Ищите других псов, а наши парни горбатиться не станут.
Пока трёхголовый змеюка обдумывал своё решение, Шов решил осмотреться получше и обмозговать всё по новой. В первую очередь он прикинул примерные размеры шатра. Где-то десять на десять, плюс метров пять в высоту. Похоже на одну из комнат в поместье безликих. Да и расцветка красивая: фиолетовый средь чёрного словно фиалка на… на… В общем, на тёмном куске ткани. Мда, не поэт он… Ну и плевать. Главное, что пускай здесь и было теплее, чем снаружи, но всё равно зубы сводило от холода. Как другие только не мёрзнут?
— Принимаем, — наконец отозвался глава. — Но…
— Никаких «но», папаша. Мы вам — вы нам. Приехали, уехали, — опять было бросился в словесную перепалку Банщиков, но его остановил Карл.
— Прошу простить моего коллегу. Он и правда бывает нервным, но и вы нас поймите. Шкурой всё же рискуем.
— Хорошо. Закроем глаза на его, — глава оглядел Шва с ног до головы, подбирая подходящее слово, — недочёты. Хотя на вид безликий и хилый, но как договорились — десять штук, — толстяк порылся в карманах брюк и вытащил увесистый бумажник. Если приглядеться, то можно было заметить на одной из вложенных бумажек фотографию и короткие данные о человеке. Перед тем, как Горыныч достал деньги и убрал бумажник обратно, Шов своим супер зрением обычного безликого сумел разглядеть «Никонов Руслан Дмитриевич». — А дальше мы тут сами.
— Конечно сами. А мы сваливаем, — охотно согласился Володя и первым вышел из шатра, за ним последовал Карл.
Кирилл отправился провожать гостей, оставив Шва одного стоять под пристальным взглядом усатого. Он так и сверлил его, наподобие вора, разглядывающего из-за стекла витрины ювелирного дорогой и красивый бриллиант или даже алмаз. В целом неприятно, но что поделаешь? Любишь прогулки в город совершать, люби и в идиотские истории влипать.
— И что нам с этим чудом делать? — спросил Руслан Дмитриевич, поправляя на носу очки.
— Чудо, по-другому и не назвать, — усмехнулся усач. — Повесить, и дело с концом.
— Жалко. Может не надо? Он ведь и неопасный совсем, — предложила линза.
— Но он безликий. А это одни из самых ужасных монстров. Вырастет этот, и что тогда? Нас со стороны и так утесняют, что если подобная опасность внутри лагеря наподобие бомбы замедленного действия будет?! — под конец своей речи усач с силой ударил кулаком по столу.
— Ну а если подавить? Как на Руси крепостных? Вряд ли возникнет мысль о бунте…
— Не вариант! — настаивал на своём усатый.
Каждый привёл свои весомые аргументы, и дело оставалось за главным. Одно слово. «Да» или«нет». И пускай они состояли из двух-трёх букв, но толстяк оглашать своего решения не собирался. Да ему вообще думать было лень, только вид делал, а на самом деле давно уже всё решил, но выгадывал момент. И притворяться такому человеку ничего не стоит.
— Сказать так сразу сложно. Нужно время, а пока пусть хотя бы у Рыжика поживёт. Ты же не против? — скорее для очистки совести поинтересовался он у девушки.
— Нет, конечно, — даже не удивившись отозвалась та.
— Вот и порешили. Можете идти, — рыжая встала со стула, но её окликнул хриплый голос усача.
— И не своди с него глаз, — скомандовал он, и двое вышли.
«Очень философские» мысли
Вскоре они вернулись в ту палатку, в которой ожидали приглашения ещё час назад вместе с наёмниками. Рыжик сразу по приходу достала плеер, включила скорее наугад какую-то песню и, пока шла секундная тишина перед звуковым торнадо, села на землю, положив на колени тетрадку, и принялась что-то там усердно калякать, высунув язык и при этом совсем не замечая Шва. Тот, чувствуя себя здесь явно лишним, решил не мешать юному художнику, а сел на стул, закрыл глаз и по возможности попытался уснуть. Снаружи лаяли собаки, ржали кони, болтали люди. В голову лезли всевозможные образы, но никак не сон. И Шов прекрасно понимал почему. Нет, не мысли о главе и его невысказанном решении не давали ему забыться, и даже не думы об усаче, которому одноглазый почему-то совсем не понравился. Он даже и не размышлял на старую тему «Я такой? Или жизнь такая?», где ответом всегда было первое. Не скроем, забавно. А так вообще мешала музыка. Рок роком, тем более русский, но спать невозможно.Под одной огромной крышей и просторней и светлей.
Ни к чему нам дом отдельный, вместе жить нам веселей.
Что-то знакомое. Лёгкая и беззаботная музыка, приятное звучание. Да и этот задорный голос Шов прекрасно знает, но вот название группы и самой песни вспомнить никак не получается.
Страница 44 из 76
