Он — дефектный сын непутёвых родителей. Он — сирота с первого дня жизни. Он — идиот, которому везёт влипать во всякие неприятности. Встречайте! Восемнадцатилетний безликий Шов (не он себе имечко выбирал)!
Добавить в моё избранное
280 мин, 40 сек 10514
Кажется… нет. Никаких догадок.
— Какая… кхем… песня? — попытался начать разговор парень, заранее не рассчитывая на успех.
— Дюна, — не отвлекаясь от рисунка бросила девушка.
Точно! Лихие девяностые! Да как он забыть то мог?! Это же… это же легенда! А песня называется «Коммунальная квартира».
Вечером концерт заводит наша дружная семья.
Дядя Ваня на баяне, Гюльнара берет зурна.
Вукерман поет «7/40», Гоги воет «Сулико».
А оленевод Бельдыев: «Тундра, тундра далеко».
Забыли многие этих ребят, а зря. Мастера своего дела были, народу радость несли. Их песни звучали из каждого окна любого дома. Да их практически любой может напеть не задумываясь.
И сон как рукой сняло при упоминании любимой группы. Будто второе дыхание открылось, прибавляя энергии в изнеможённый организм. Рыжик тоже заметила, что безликий приободрился, но виду не подала, а лишь усмехнулась про себя и, поточив наскоро карандаш, опять уткнулась в рисунок.
Вы, паршивые подонки,
Хамы, свиньи, дураки,
Омерзительные гады,
Имбицилы, бандюки,
Гниды, сволочи, уроды,
Негодяи, подлецы,
Сбились в целые народы,
Растопыривши пальцы.
Ну, эту то песню должен каждый знать. По крайней мере, такого мнение Шва. Он его никому, конечно, не навязывает, но всё же… Когда ты всё детство рос в компании песенного безумца, то и не таким станешь. А потому Дюну знать НАДО.
Да, Шов ужасный меломан! Ибо рисовать он не умеет, спортом не увлекается, книги не пишет, технику не починяет, а юристом быть и вовсе не желает. И кроме игры на гитаре ничему не научен. Да и то только азы, некоторые аккорды, основные бои. Ну вот куда ему такому? Чтобы быть рокером надо иметь особый дух, мировоззрение. В крайнем случае особые цели. А у Шва их нет.
По продолжению усиленных размышлений над тем, какие же цели преследует или хотел бы преследовать безликий в жизни, прошло уже, наверно, минут пять. Гомон, гул, музыка, мысли…
— Над чем задумался? — заинтересованно спросила Рыжик, уже как минуту наблюдая за улетевшим в нирвану парнем.
— Да так, глупость…
— Глупость, глупость. Сам ты, видно, умом тоже не выделяешься. Как можно было так ступить? — в открытую насмехалась над ним Рыжик.
— Как-то можно. И вообще, не твоё дело, — обиженно протянул Шов и сел на край стула.
— А по-моему, нельзя, — продолжала стоять на своём девушка, ещё больше мечтая при этом оскорбить безликого.
— Мне можно… — обескураженно произнёс Шов.
«Обескураженно» — это ещё мало сказано. Да он был в высшей степени шокирован! В основном своей же глупостью. Вот, это что же получается? Проснулся с хорошим… почти хорошим настроением. Угораздило встретиться с сонным Энди. Дальше лучше — поход в восемнадцать километров через лес ради того, чтобы купить какую-то круглую штучку. Ну, не помнит он, как этот пернатый обруч называется! Но всё из-за него! Дурацкого, непонятного, никому ненужного кружочка с нитками!
Схватили, считай, обычного гражданина, одарили синяком, что глаз до сих пор болит, да ещё и без его согласия увезли в эту Караганду в руки к сектантам. Это вообще нормально? Вот Энди они не заметили! Везучий засранец. Так почему именно ему посчастливилось так вляпаться? Не об этом и речь то. Шов сейчас, по идее, вообще должен метаться в истерике, теряться в догадках или хотя бы нервничать. Но нет. Он занят дуракавалянием. Впрочем, как всегда.
— Какие группы нравятся? — уже без доли насмешки спросила девушка.
— Всех не перечесть.
— Так много? Или лень? — продолжала мучить своими вопросами Рыжик. — А ты можешь песню угадать?
— Не знаю… — замялся Шов.
— Да ладно тебе. Или слабо? — с вызовом спросила девушка.
— Просто не хочу.
— Трус.
— Нет, — твёрдо ответил Шов, но, видимо, поспешил.
— Тогда угадывай.
Рыжик встала и подошла к плееру, который, к слову, оставила на каких-то зелёных коробках у правой стены палатки. Сев на корточки, она долгое время раздумывала о своём, что Шов даже начал скучать. Если честно, то ему эта вся затея не очень то нравилась. Всё и так слишком глупо выходит, тут ещё и это. Ну не по его воле всякие глупости происходят. Не он виноват, что попал сюда, и не он так мечтал о дудочке за гроши. Но страдает ОН. И сейчас готов убиться об стенку. Обычную каменную стену. Жаль, таковой здесь не видно… Тем временем Рыжик нашла нужное.
Getting on a phone with a busy line.
Talking on a phone and losing my mind.
Never never never never realiza.
It feels so far, like a millions miles.
Голос хрипловатый, но оттого отнюдь не неприятный. Да и забыть такой шедевр невозможно, особенно когда около месяца пытаешься выучиться играть его на гитаре. И так в итоге и не умеешь.
— Какая… кхем… песня? — попытался начать разговор парень, заранее не рассчитывая на успех.
— Дюна, — не отвлекаясь от рисунка бросила девушка.
Точно! Лихие девяностые! Да как он забыть то мог?! Это же… это же легенда! А песня называется «Коммунальная квартира».
Вечером концерт заводит наша дружная семья.
Дядя Ваня на баяне, Гюльнара берет зурна.
Вукерман поет «7/40», Гоги воет «Сулико».
А оленевод Бельдыев: «Тундра, тундра далеко».
Забыли многие этих ребят, а зря. Мастера своего дела были, народу радость несли. Их песни звучали из каждого окна любого дома. Да их практически любой может напеть не задумываясь.
И сон как рукой сняло при упоминании любимой группы. Будто второе дыхание открылось, прибавляя энергии в изнеможённый организм. Рыжик тоже заметила, что безликий приободрился, но виду не подала, а лишь усмехнулась про себя и, поточив наскоро карандаш, опять уткнулась в рисунок.
Вы, паршивые подонки,
Хамы, свиньи, дураки,
Омерзительные гады,
Имбицилы, бандюки,
Гниды, сволочи, уроды,
Негодяи, подлецы,
Сбились в целые народы,
Растопыривши пальцы.
Ну, эту то песню должен каждый знать. По крайней мере, такого мнение Шва. Он его никому, конечно, не навязывает, но всё же… Когда ты всё детство рос в компании песенного безумца, то и не таким станешь. А потому Дюну знать НАДО.
Да, Шов ужасный меломан! Ибо рисовать он не умеет, спортом не увлекается, книги не пишет, технику не починяет, а юристом быть и вовсе не желает. И кроме игры на гитаре ничему не научен. Да и то только азы, некоторые аккорды, основные бои. Ну вот куда ему такому? Чтобы быть рокером надо иметь особый дух, мировоззрение. В крайнем случае особые цели. А у Шва их нет.
По продолжению усиленных размышлений над тем, какие же цели преследует или хотел бы преследовать безликий в жизни, прошло уже, наверно, минут пять. Гомон, гул, музыка, мысли…
— Над чем задумался? — заинтересованно спросила Рыжик, уже как минуту наблюдая за улетевшим в нирвану парнем.
— Да так, глупость…
— Глупость, глупость. Сам ты, видно, умом тоже не выделяешься. Как можно было так ступить? — в открытую насмехалась над ним Рыжик.
— Как-то можно. И вообще, не твоё дело, — обиженно протянул Шов и сел на край стула.
— А по-моему, нельзя, — продолжала стоять на своём девушка, ещё больше мечтая при этом оскорбить безликого.
— Мне можно… — обескураженно произнёс Шов.
«Обескураженно» — это ещё мало сказано. Да он был в высшей степени шокирован! В основном своей же глупостью. Вот, это что же получается? Проснулся с хорошим… почти хорошим настроением. Угораздило встретиться с сонным Энди. Дальше лучше — поход в восемнадцать километров через лес ради того, чтобы купить какую-то круглую штучку. Ну, не помнит он, как этот пернатый обруч называется! Но всё из-за него! Дурацкого, непонятного, никому ненужного кружочка с нитками!
Схватили, считай, обычного гражданина, одарили синяком, что глаз до сих пор болит, да ещё и без его согласия увезли в эту Караганду в руки к сектантам. Это вообще нормально? Вот Энди они не заметили! Везучий засранец. Так почему именно ему посчастливилось так вляпаться? Не об этом и речь то. Шов сейчас, по идее, вообще должен метаться в истерике, теряться в догадках или хотя бы нервничать. Но нет. Он занят дуракавалянием. Впрочем, как всегда.
— Какие группы нравятся? — уже без доли насмешки спросила девушка.
— Всех не перечесть.
— Так много? Или лень? — продолжала мучить своими вопросами Рыжик. — А ты можешь песню угадать?
— Не знаю… — замялся Шов.
— Да ладно тебе. Или слабо? — с вызовом спросила девушка.
— Просто не хочу.
— Трус.
— Нет, — твёрдо ответил Шов, но, видимо, поспешил.
— Тогда угадывай.
Рыжик встала и подошла к плееру, который, к слову, оставила на каких-то зелёных коробках у правой стены палатки. Сев на корточки, она долгое время раздумывала о своём, что Шов даже начал скучать. Если честно, то ему эта вся затея не очень то нравилась. Всё и так слишком глупо выходит, тут ещё и это. Ну не по его воле всякие глупости происходят. Не он виноват, что попал сюда, и не он так мечтал о дудочке за гроши. Но страдает ОН. И сейчас готов убиться об стенку. Обычную каменную стену. Жаль, таковой здесь не видно… Тем временем Рыжик нашла нужное.
Getting on a phone with a busy line.
Talking on a phone and losing my mind.
Never never never never realiza.
It feels so far, like a millions miles.
Голос хрипловатый, но оттого отнюдь не неприятный. Да и забыть такой шедевр невозможно, особенно когда около месяца пытаешься выучиться играть его на гитаре. И так в итоге и не умеешь.
Страница 45 из 76
