Он — дефектный сын непутёвых родителей. Он — сирота с первого дня жизни. Он — идиот, которому везёт влипать во всякие неприятности. Встречайте! Восемнадцатилетний безликий Шов (не он себе имечко выбирал)!
Добавить в моё избранное
280 мин, 40 сек 10517
Плюс ко всему безликому везло спотыкаться об камни и об свои же ноги. Комичная ситуация.
Тут же перед ним «ровным» шагом двигался Кирилл. Парень сильно нервничал, отчего ещё сильнее дёргал Шва за рукав. Фонарик сектант прихватить с собой забыл, видимо, надеясь на свою память. Но та отчего-то подводила, и Кирилл сильно тормозил.
— Так… что вы… смысла? — послышались отголоски чьего-то разговора.
— Да… очевидно, — отозвался второй.
— Именно, — опять первый.
Говор доносился откуда-то сбоку, но так как там была стена, то отголоски человеческих голосов подкинули новую тему для размышлений. Видно, там был какой-то проход, который Шов попросту не видит. Но Кирилл тащил его дальше. Знать, не так. Может просто комната? За стенкой? Ближе к истине. И сколько им да неё идти? Много? Очевидно, да.
Брести им пришлось ни больше, ни меньше, а час с лишним. Продвигались путешественники довольно медленно, ведь Кирилл оказался в этот момент настолько нервным, что путался, тормозил, вёл не туда, возвращался и, в конечном итоге, доходил до брани.
Из услышанного ранее Шов мог понять, что один голос явно принадлежал главе. А вот второй оказался ему совсем незнакомым. Громкий, но какой-то шипящий, словно змеиный. Говорил он без какой-либо эмоциональной окраски, потому казалось, будто незнакомец напросто читает текст из какой-то там энциклопедии. Монотонный, нудный, а во многих словах так вообще проглочены буквы. Вот что успел запомнить Шов.
Пожалуй, больший дискомфорт создавала темнота. Она как будто обволакивала со всех сторон, поглощая несчастного в себя. Такое ощущаешь, когда закроешь надолго глаз. В голове сама собой зарождается мысль, что это не у тебя темно, а везде такое. Открываешь глаз, и трепетное чувство проходит. Но не здесь и не сейчас. Как не моргай — итог один. А потому какое-то чувство безысходности, что не от тебя зависит свет. Нет его, только тьма, только паника. Она правит здесь всем, а значит и тобой. И-и-и… если Шов сейчас продолжит не умеючи описывать это явление со своей врождённой фобией, то однозначно приплетёт философию и психологию, а это уже такие дебри, куда с его мировоззрением лучше не соваться.
А так, если коротко и ясно, то темно, сыро, эхо и пахнет гнилью. Теперь понятней.
Через пару минут голоса стали чётче и, казалось бы, ближе, а после вдалеке замерцал яркий, режущий глаза свет, что несказанно обрадовало и приободрило безликого.
— Так как? Договорились? — так же равнодушно спросил незнакомец.
— Надо обговорить некоторые детали… — попытался вставить своё толстяк, но его перебили.
— Тут нечего думать, коли уж решили.
— Да, верно, — мужчина с секунду подумал. «А потом как закричит! Как ногами застучит!» Впрочем, только закричит… — Где их носит?!
— Здесь мы, здесь, — отозвался, выходя на свет, Кирилл, ведя за собой Шва. — Заплутали немножко.
От того, как резко сектант рванул вперёд, Шов чуть не упал, а, попав на свет, так вообще потерял всякую надежду, чтоб осмыслить происходящее. Перед глазом поплыли всякие цветные пятнышки, и радуга расстилалась по пещере. Но как только эта клоунада закончилась, безликий смог нормально осмотреться. По середине небольшого помещения, больше похожего на обычную комнату, на полу стояла керосиновая лампа. От неё исходил еле видимый столб желтоватого дыма, и ощутимый запах гари бил в нос. Свет неровно падал на такие же белые и шершавые как и везде стены. Лица же стоящих освещались плохо, но Шов узнал главу, усача и Рыжика. А вот неизвестный стоял чуть поодаль. В глаза сразу бросалась его широкополая соломенная шляпа с блестящей на свету лампы красной ленточкой. Одет он был в чёрный спортивный костюм с яркими зелёными полосами по бокам, ростом составлял чуть меньше Шва, а так же удивлял своей даже жуткой худобой. Может, даже тоньше Слендера. Хотя, не факт.
Всё происходящее больше походило на переговоры злодеев, словно из фильма какого-то. Так же в непонятно где находящейся Караганде, точно такая же нагнетающая обстановка, те же мрак и тишина. Хм… А если чихнуть? Нигде такого нет. Реакция будет…
— Тогда на этом и кончим? — оборвал цепочку мыслей незнакомец. Он выгнул спину, да так, что та хрустнула, а потом громко зевнул.
— Пожалуй, да, — Никонов засунул руки в карманы брюк, но сразу же вытащил и нервно отдёрнул край кофты. — Но хотелось бы уточнить, как долго продержится ваше слово?
— Как договорились — пять месяцев, — мужчина перевёл взгляд с толстяка на усатого и зачем-то в шутку погрозил тому пальцем. — Даже не думайте об этом, сударь.
От таких слов в свою сторону, а особенно от подобного жеста усатого аж передёрнуло. Он как будто стал ниже, а густые брови опустились на глаза, что придало ему более грозный вид. Наверно, и правда неприятно, когда к тебе так просто относится «жалкий монстр и мирская падаль». В общем, возмущение достигло высшего уровня.
Тут же перед ним «ровным» шагом двигался Кирилл. Парень сильно нервничал, отчего ещё сильнее дёргал Шва за рукав. Фонарик сектант прихватить с собой забыл, видимо, надеясь на свою память. Но та отчего-то подводила, и Кирилл сильно тормозил.
— Так… что вы… смысла? — послышались отголоски чьего-то разговора.
— Да… очевидно, — отозвался второй.
— Именно, — опять первый.
Говор доносился откуда-то сбоку, но так как там была стена, то отголоски человеческих голосов подкинули новую тему для размышлений. Видно, там был какой-то проход, который Шов попросту не видит. Но Кирилл тащил его дальше. Знать, не так. Может просто комната? За стенкой? Ближе к истине. И сколько им да неё идти? Много? Очевидно, да.
Брести им пришлось ни больше, ни меньше, а час с лишним. Продвигались путешественники довольно медленно, ведь Кирилл оказался в этот момент настолько нервным, что путался, тормозил, вёл не туда, возвращался и, в конечном итоге, доходил до брани.
Из услышанного ранее Шов мог понять, что один голос явно принадлежал главе. А вот второй оказался ему совсем незнакомым. Громкий, но какой-то шипящий, словно змеиный. Говорил он без какой-либо эмоциональной окраски, потому казалось, будто незнакомец напросто читает текст из какой-то там энциклопедии. Монотонный, нудный, а во многих словах так вообще проглочены буквы. Вот что успел запомнить Шов.
Пожалуй, больший дискомфорт создавала темнота. Она как будто обволакивала со всех сторон, поглощая несчастного в себя. Такое ощущаешь, когда закроешь надолго глаз. В голове сама собой зарождается мысль, что это не у тебя темно, а везде такое. Открываешь глаз, и трепетное чувство проходит. Но не здесь и не сейчас. Как не моргай — итог один. А потому какое-то чувство безысходности, что не от тебя зависит свет. Нет его, только тьма, только паника. Она правит здесь всем, а значит и тобой. И-и-и… если Шов сейчас продолжит не умеючи описывать это явление со своей врождённой фобией, то однозначно приплетёт философию и психологию, а это уже такие дебри, куда с его мировоззрением лучше не соваться.
А так, если коротко и ясно, то темно, сыро, эхо и пахнет гнилью. Теперь понятней.
Через пару минут голоса стали чётче и, казалось бы, ближе, а после вдалеке замерцал яркий, режущий глаза свет, что несказанно обрадовало и приободрило безликого.
— Так как? Договорились? — так же равнодушно спросил незнакомец.
— Надо обговорить некоторые детали… — попытался вставить своё толстяк, но его перебили.
— Тут нечего думать, коли уж решили.
— Да, верно, — мужчина с секунду подумал. «А потом как закричит! Как ногами застучит!» Впрочем, только закричит… — Где их носит?!
— Здесь мы, здесь, — отозвался, выходя на свет, Кирилл, ведя за собой Шва. — Заплутали немножко.
От того, как резко сектант рванул вперёд, Шов чуть не упал, а, попав на свет, так вообще потерял всякую надежду, чтоб осмыслить происходящее. Перед глазом поплыли всякие цветные пятнышки, и радуга расстилалась по пещере. Но как только эта клоунада закончилась, безликий смог нормально осмотреться. По середине небольшого помещения, больше похожего на обычную комнату, на полу стояла керосиновая лампа. От неё исходил еле видимый столб желтоватого дыма, и ощутимый запах гари бил в нос. Свет неровно падал на такие же белые и шершавые как и везде стены. Лица же стоящих освещались плохо, но Шов узнал главу, усача и Рыжика. А вот неизвестный стоял чуть поодаль. В глаза сразу бросалась его широкополая соломенная шляпа с блестящей на свету лампы красной ленточкой. Одет он был в чёрный спортивный костюм с яркими зелёными полосами по бокам, ростом составлял чуть меньше Шва, а так же удивлял своей даже жуткой худобой. Может, даже тоньше Слендера. Хотя, не факт.
Всё происходящее больше походило на переговоры злодеев, словно из фильма какого-то. Так же в непонятно где находящейся Караганде, точно такая же нагнетающая обстановка, те же мрак и тишина. Хм… А если чихнуть? Нигде такого нет. Реакция будет…
— Тогда на этом и кончим? — оборвал цепочку мыслей незнакомец. Он выгнул спину, да так, что та хрустнула, а потом громко зевнул.
— Пожалуй, да, — Никонов засунул руки в карманы брюк, но сразу же вытащил и нервно отдёрнул край кофты. — Но хотелось бы уточнить, как долго продержится ваше слово?
— Как договорились — пять месяцев, — мужчина перевёл взгляд с толстяка на усатого и зачем-то в шутку погрозил тому пальцем. — Даже не думайте об этом, сударь.
От таких слов в свою сторону, а особенно от подобного жеста усатого аж передёрнуло. Он как будто стал ниже, а густые брови опустились на глаза, что придало ему более грозный вид. Наверно, и правда неприятно, когда к тебе так просто относится «жалкий монстр и мирская падаль». В общем, возмущение достигло высшего уровня.
Страница 48 из 76
