Тридцать три попытки, или история о том, как Вуда замуж выдавали

Маркус нервно поправил галстук и криво усмехнулся себе в зеркале. Напряжение последних дней сказывалось, поэтому его изрядно измученную физиономию, там отразившуюся, хотелось спрятать под траурной тряпочкой. Он сам себе напоминал то ли одержимого, то ли экзорциста, впрочем, он вполне мог ощущать себя и тем, и другим сразу — Маркус бы не удивился, если бы узнал, что Вуду-таки удалось довести его до шизофрении.

— Дружище, смотря на твою кислую рожу, мне не верится, что ты два месяца пытался заставить этого вертлявого мудака сказать «Да», — в своей манере поддержал его Пьюси, хлопнув по плечу.

Маркус тихо вздохнул. Ему и самому не верилось: он был так обессилен этими самыми попытками, что сейчас уже и не помнил, зачем ему это было так нужно. И даже то, с каким энтузиазмом сам Оливер после всего взялся за организацию непосредственно самой свадьбы, не компенсировало ощущения, что Флинт фактически принудил его к этому шагу. Впрочем, юмора ситуации было не отнимать, поэтому Маркус снова усмехнулся и прикрыл глаза, вспоминая.

Решение узаконить их отношения вопреки расхожему мнению было не спонтанным, а тщательно взвешенным. Маркус рассматривал эту мысль под разными углами, пытаясь судить трезво, и по всему выходило, что свидетельство о браке добавило бы ему уверенности, что ничто не сможет вклиниться между ними. Далеко не последнюю роль во всем этом играла история их отцов. Чего Маркус желал менее всего, так это принудительной женитьбы Вуда под прессом его бабушки. И хотя тот любил бахвалиться, что окончательно избавился от ее влияния, Маркус отчетливо видел, что это было не так.

Собственно, единственным минусом была реакция Оливера на предсвадебные лихорадки и сами свадьбы в принципе. Вуд закатывал глаза во время клятвы Эдриана перед Панси, кривился, когда кто-то толкал речь с поздравлениями и пожеланиями, он даже умилительно корчился, когда видел сцены с предложением руки и сердца по телевидению, и называл стремление пожениться не иначе как попыткой влезть в ярмо. Именно поэтому Маркус решил, что нужен особый момент, чтобы сделать предложение — необходимо было поймать Оливера, когда тот был расслаблен и находился в благодушном состоянии. И лучше момента, чем сразу после секса, Маркус не находил.

В первый раз он не заподозрил ничего, хотя ощущение собственной никчемной сентиментальности неприятно кольнуло гордость. Вуд просто-напросто уснул прямо посреди неуклюжего разговора. Как раз в тот момент, когда Маркус решительно выпалил предложение о замужестве, тот шумно всхрапнул и, резко дернувшись во сне, чуть не въехал плечом Флинту в челюсть.

Впрочем, откровенно говоря, этот раз не стал самым унизительным. Вторая попытка закончилась ещё ужаснее: Маркус, не будь дураком, сунул кольцо в свежеиспеченный отцом бургер в тот самый день, когда они отмечали развод Даррена и Кэтрин. Уже в больнице Маркуса не оставляло подлое чувство, что засранец специально разыграл его, сделав вид, что подавился, а на неловкие попытки Флинта объясниться, что именно послужило причиной, отмахивался, не давая договорить, и тараторил, что ни в чем не винит Джоша — кость в самодельном барбекю, что может быть естественнее?

Это чувство только усилилось в следующий раз, когда Оливер во время осторожно заведенного разговора совершенно невежливым образом прервал Маркуса и выпалил что-то из разряда того, что умирает от голода. Впрочем сандвич его, видимо, не впечатлил, потому что он лениво жевал, ерзал на стуле и отводил взгляд, а стоило Флинту попытаться продолжить разговор, как Вуд нервно разразился нотацией, что за едой разговаривать неприлично и даже опасно.

Окончательно Маркус уверился, что Вуд догадался о его планах, когда попытался вновь в машине на их пути домой. Оливер тогда так резко выкрутил руль, что их повело в сторону. Тогда Флинт благоразумно решил заткнуться.

— А помнишь, как ты пытался сделать ему предложение по телефону? — гоготнув, напомнил Пьюси, и Маркус скрипнул зубами.

Да, он отлично помнил этот момент: Оливер был в командировке в Ванкувере, Флинт, изрядно заскучав, напился и, позвонив, пустился в путанные объяснения, а потом и вовсе в лоб заявил Вуду, что хочет узаконить их отношения. Правда, тот на это ничего не ответил, точнее ответил, но совсем не то, что бы хотелось самому Флинту.

— Я тебя не слышу! Алло! — голосил Оливер в трубку, и голос его то и дело прерывался подозрительным шебуршанием и шипением. — Алло! Алло! Тут связь ужасная! Созвонимся позже!

Позже они не созвонились. Вуд вернулся через два дня, но Маркусу продолжать оборванный разговор было уже просто стыдно и неловко, в конце концов, он в тот раз был очень пьян.

— Маркус, дорогой, как ты тут? — в комнату вошла Кэтрин Вуд и подбадривающе улыбнулась ему и Пьюси.

Флинт заметил, как они переглянулись, но виду не подал.

— Просто прекрасно, — ровным голосом отозвался он, отворачиваясь от зеркала.